Глава 46

Сергей Сижу в тачке под подъездом. Смотрю в окна своей бывшей квартиры. Десять минут. Двадцать. Время идёт, а я так и не решаюсь подняться. Свет в детской гаснет. Значит, Маша начала укладывать Колю спать. Максимум полчаса и можно подниматься. При других вводных, возможно, моя реакция была бы другой. Но сейчас я тупо охреневаю. Неудивительно, что они когда-то подружились. Бьют обе наотмашь. Я стараюсь прийти к пониманию, но это трудно. Нереально. Будто катком… Маша, моя Маша решила собой пожертвовать. Ради чего? Неужели думала, что я смогу спокойно жить после подобного? Как я вообще должен существовать после такого? Эта жертва, стало ли после неё лучше? Здесь и сейчас я бы выбрал пулю в висок, а не окружающую действительность. Во мне не столько духу, сколько в Маше, я чувство вины не вывожу. Сафи. С ней картина не лучше. Я сразу не был в восторге от той среды, в которой она вращалась, но кто я такой, чтобы ей указывать. Зато сейчас, когда она рассказывала, о том, каким способом ей пришлось избавляться от Майкла, у меня волосы дыбом встали. Она предупредила, что как только «это» случится, в СМИ поднимут шумиху. Всё уже подготовлено, интервью на горячую тему взяты. Вытрясут максимум из случившегося. Слишком кощунственно. За гранью моего понимания. И если с этими уродами я ничего сделать не смогу, но с Марусиными дела обстоят немного проще. Если даже меня после этого уволят, я не расстроюсь. Тянусь за телефоном, валяющимся на пассажирском сидении. По памяти набираю номер. Два гудка и вызов принимают. – О, Серый, ты как раз вовремя. Я собирался утром тебя набрать. Как там Яра? Голос Лёхи звучит очень бодро. Несвойственно для чувака, считающегося мёртвым. Он вышел на связь спустя несколько месяцев после подрыва. Попросил передать Саяре, что с ним всё в порядке, но появляться пока не намерен. Дела есть. Нетрудно догадаться какие. – Слёзы горючие по тебе не льёт. Уж прости, – продолжаю следить за окнами. Если Маша не уснула вместе с нашим сыном, то скоро свет зажжётся на кухне. Она придёт пить чай с конфетой. Строго одна штука. – У меня к тебе дело есть, – опускаю никому не нужные прелюдии. – Расстроил ты меня, конечно. Хотя я и так знал, что пролетаю. С Данияром она такой слащавенькой не была. Больно смотреть… Лёха глумится сам над собой. Сентиментальности у него по нулям, но каждый проявляет свои чувства по-разному. У него нестандартный подход. Сделать ради Яры он готов многое, но признавать свои чувства никогда не станет. – Спирин, дай угадаю. Ты хочешь сделать двойной заказ? Двойной эспрессо для своей родственницы и ещё кавалера? – в его голосе слышится воодушевленное предвкушение. – Хочу, чтобы ты мне их нашёл. По моей информации они вернулись в Россию. Не хочу, чтобы эта сука приближалась к Маше. Зная добродушие последней, ничем хорошим такое общение не закончится. – Ой, блин, прости! Ты их засадить что ли хотел? Мне тебя расстроить придётся – ничего не получится. Серёг, извини, если бы я знал… – игриво начинает причитать. – Ты ведь меня простишь по старой дружбе? Как-никак мы с тобой очень любим одного и того же человека. А его, человечка этого, хотели взорвать. Такое у нас не прощают, – вот теперь он становится предельно серьёзным. – Никому пока не говори. Не все вопросы пока решены. Как только – вы их сами найдёте. Что тут скажешь? Руины собственной жизни мне ещё долго придётся изучать. И, похоже, теперь и у меня появятся секреты от Маши. – Не расстраивайся особо. Я слышал ты и с младшим Руфицким неплохо так развлекаешься, – Лёху подобные темы изрядно забавляют. В кухне загорается свет, и я теряю интерес к нашему с ним разговору. Спустя минуты набираю Маше сообщение: «Можем поговорить? Я приехал». Ответ приходит незамедлительно. Она пишет, чтоб поднимался и подходит к окну. Выглядывает, ища меня глазами. Такая же славная девочка, как и пару лет назад. Исполосовали при этом мы друг друга более чем. Как только дверь в квартиру открывается, я встречаюсь с ней взглядом. Стоит перепуганная. В глазах гамма чувств, от страха до нежности. – Что-то случилось, Серёж? Что-то с Сафи? Почему ты решил ночью приехать. Как ей объяснить, что я сам себе больше вампира напоминаю, чем человека? Это настолько ненормальная тема, то лучше и не начинать. С каждым днём моя крыша отъезжает всё дальше. Из позитивного – общение с детьми. – Всё в порядке. Хотел с тобой поговорить наедине. – А-а-а, – тянет она, сложив губки в буковку «о». Резко делает несколько шагов. – Проходи. Чего мы стоим на входе. Я растерялась немного. Да я и сам тоже. Сказать хочется многое, но я понимаю – и половины озвучивать не стану. Хочу, чтобы она восстановилась. Я не уверен, что её характер в корне изменится, для многих такое невыполнимо. Но жить дальше и радоваться жизни вполне сможет. Просто нужен толчок. И убрать всё, что может привести к откату. – Мы с Коляшей сегодня пельмени лепили, ты будешь? – спрашивает она, поймав мой взгляд в зеркале, пока я занимаюсь мытьём рук. Наши глаза встречаются. Она немного мешкает, обхватывает ладонью локоть другой руки. Один из её триггеров я… – Я не голоден. Могу с тобой за компанию посидеть. Опять забыла поесть? – Да ну что ты! Мы с мелким налопались. У тебя завтра с ним всё в силе? Коля ждёт. Киваю. – Конечно, я за ним утром заеду. – Ты не останешься? Уже поздно, – она оглядывается по сторонам, словно хочет посмотреть время на часах, но они у нас на стенах нигде не висят. – Поеду к себе. Мне с утра нужно на работу заехать, – и документы забрать. С сегодняшнего дня у меня официально появилась дочка. – Так выход… – начинает, но тут же спохватывается. Закрывает одну сторону лица ладонью. – Нет, пошли всё-таки, я съем что-нибудь сладкое. Когда она запихивает в рот четвертую по счёту конфету, ко мне приходит понимание– обязательно справится. – О чём ты хотел поговорить? Кстати, за папу спасибо. Мы с ним уже несколько раз виделись. Первые два раза с нами был Миша. Сначала я переживала, мы так долго не виделись, а потом с Колей его знакомила. Тоже непривычно, но последний раз мы с Коляшей и папой были втроём. Коллегу твоего не отвлекали. Слушаю её внимательно, хотя всё это и так знаю. Миха изложил в форме рапорта: кто, что, где, когда и во сколько. Маша была в приподнятом настроении. Сын деда не испугался. Отлично. Особенно, если брать в расчёт слова Алексея. Когда Маша узнает, поддержка лишней не будет. Маша начинает рассказывать мне их с сыном новости. В бассейне, где занимается сын, будут проходить соревнования. Мелкого отобрали. Я рад. Слушая, рассматриваю её. На самом ли деле ей лучше? Теперь-то мне доподлинно известно, как можно мастерски создавать видимость «всё хорошо». – Серёж, у тебя тут волос седой… И не один, – тянется к виску с левой стороны. – Может, поговоришь со мной? Я выслушаю. Усмехаюсь вместо ответа. Совсем невесело. Наоборот. Было время, когда мне обо всём на свете с ней говорить хотелось. По правде говоря, чувства остались те же. Реакцию бурную во мне только она может вызвать. Умилить, разозлить. Успокоить и вывести из себя. У Маши полный карт-бланш. Только вот, к сожалению, этого перестало хватать. Всё зашло слишком далеко. Мне нужно. Маше тоже. Пойти на сближение сейчас – значит испортить друг другу жизнь окончательно. Ей переболеть, мне справиться с агрессией и непониманием. Нельзя безнаказанно делать друг другу так больно. Обязательно скажется. Выстрелит так, что нахрен убьёт. Ловлю её запястье. Поглаживаю тонкую кожу, вкладывая в прикосновения всё свое сожаление. Ещё чуть-чуть и было бы видно, как течёт кровь по венам. Словами не передать, как мне жаль. Не получилось. – Сафи ещё в больнице? – спрашивает после того, как я отстраняюсь. – Я хотела ей позвонить, но не решилась. Говорю же – они похожи. – Она дома. Если захочешь встретиться, она будет рада, – только с этим делом нужно поторопиться. – Почему дома? Её разве не должны лечить? – её глаза увлажняются. При всей своей наивности, Маше хватает пары секунд, чтобы понять, в каких случаях отпускают домой. Находясь рядом, приходится сдерживаться, дабы не начать утешать. Это лишнее. Явственно представляю, что будет, когда Маша узнает о моём переводе. Хочется верить, что ей хватит небольшого количества времени, чтобы понять – это к лучшему. А пока… – Марусь, поговори со мной о своём психологе, – оставляю за бортом всевозможные – «эта тема меня не касается». Маша растеряна. Хмурится. – Что именно ты хочешь узнать? Помочь ей лично я не могу. Даже если попытаюсь – не справлюсь. Но отчего-то мне кажется, её психолог тоже не слишком эффективен, поэтому и нашел для неё лучшего психотерапевта нашей области. Будет спокойнее, если за ней хотя бы немного будет присматривать врач, а не кто-то там. Глубина поражения матерью – зашкаливающая. Консультационной поддержки маловато будет. Некоторое время уходит на то, чтобы втолковать ей самым безобиднейшим образом, что я за неё волнуюсь и хочу помочь. – Если кто-то обидит, кран потечёт, сумки будут тяжёлые, ты знаешь, кому можешь всегда позвонить. Но Марусь, давай мы и с твоим чувством вины попробуем что-нибудь сделать? – С депрессией мне уже помог психиатр. Правда. Я весь курс прошла. Геннадий Викторович сказал, что я идеальный пациент. Ты думаешь, я опасна для Коли? То, о чём я и говорю. Эта хрень не должна первой рваться в её голову. Зачем она? Для чего? Если бы я так думал, Маша бы уже об этом знала. – Ты умница. Не сомневаюсь, что он прекрасный специалист, – не хотелось, чтоб его труды стали прахом. – Но я сейчас о другом, – о специалисте, который привык работать с жертвами семейной тирании и насилия. – Хочешь, мы вместе сходим к твоему психологу, а потом к тому специалисту, что я прошу. Ты сможешь сравнить. Где бы ни пришлось находиться, хочу знать, что она не одна. Немного поддержки, а с остальным она справится.