Глава 103. Вадим. Правило этого мира

Я спрашиваю Леру о фото — и попадаю в точку. Видела бы она себя со стороны… Ее глаза, обычно такие бездонные, ясные, на миг темнеют от паники. Я словно узнал ее самый большой секрет.

Лучшая защита — это нападение. И вместо того, чтобы сознаться, Лера ставит меня перед выбором: кто-то из нас двоих должен уйти из галереи.

“Есть еще третий вариант, Лера, — мысленно говорю я, сокращая дистанцию до опасной. Воздух между нами сгущается, становится вязким. — Оттеснить тебя к стеллажу, взять твое лицо в ладони и поцеловать так, чтобы осыпалась вся шелуха слов. Чтобы осталось самое главное”.

Мне горячо и мучительно сопротивляться этому желанию. Оно пульсирует в висках, сжимает горло, заставляет пальцы непроизвольно сжиматься в кулаки.

Я так боялся, что больше ничего для нее не значу, что остался в ее жизни просто неудобным воспоминанием. Но неудобными воспоминаниями не украшают елку в собственном доме.

Лера будто слышит мои мысли — не отступает, не пытается меня остановить. Я чувствую ее легкую, почти осязаемую дрожь, когда осторожно беру стаканчик из ее рук. Наши тени на стене сплетаются.

— Нам нужно поговорить, Лера, — вполголоса произношу я.

Она молча мотает головой, глядя в пол.

Снимаю со стаканчика крышку и делаю большой глоток остывшего сладкого латте. Ненавижу сладкий кофе, даже горячий, но сейчас нужно чем-то занять руки и губы, пока внутри меня бушует пожар и сдерживать его становится все сложнее.

— Лера-а-а, — мягко зову ее я. — Нам обоим это необходимо. Не получится вечно делать вид, что между нами ничего не происходит.

— Ничего не происходит, — выдавливает она из себя, по-прежнему избегая моего взгляда. — Это фото с елкой… лишь напоминание о том, что от тебя нужно держаться подальше.

Я жил в Нью-Йорке — куда уж дальше?

— Я тебе не верю.

— Я тоже тебе не верю! — Лера вскидывает голову, и я вижу слезы в ее глазах, и боль, и гнев, и беспомощность. Ее голос срывается, дрожит: — Пожалуйста, остановись! Ты делаешь мне больно. Снова.

Во мне все обмирает от ее слов. Заклинание, которое лишает меня воли. Черт побери, Лера…

Делаю глубокий вдох.

— Твоя половина дня первая, моя вторая. Мы не будем пересекаться, — говорю я таким тоном, будто просто предлагаю сделку, а внутри все кричит. Это неправильно, Лера! — И я приду на открытие выставки Стаса.

— Хорошо, — сдержанно отвечает Лера, отворачиваясь. — Меня это устроит.

Она уходит. Ее шаги раздаются на лестнице, затихают. Дверь в архив с легким стуком закрывается. Я остаюсь один в этой полутьме, в оглушающей, давящей тишине, которая теперь кажется громче любого шума.

Время летит, а я только отдаляюсь от нее с каждой попыткой приблизиться.

Что мне сделать? Ну что?..

Да твою ж мать!

Яростным движением сжимаю пустой стаканчик и швыряю его в мусорное ведро.

Ухожу из галереи и весь день мотаюсь по городу, поднимая старые связи. Договариваюсь о встречах, закидываю удочки в мутную воду деловых возможностей. Работа, телефонные звонки, переговоры — все это забивает каждую минуту, не оставляя места мыслям. Но вечером в мастерской я снова наедине сам с собой.

Пока Лемур, урча, дремлет у меня на коленях, курю, поглаживая его вибрирующий загривок и думаю, думаю, думаю… Как мне объяснить Лере, что произошло, и как рассказать ей о том, что я чувствую, если она не дает мне и слова произнести?..

— А если рассказать так, чтобы у нее даже шанса не было меня остановить? — задумчиво произношу я вслух.

Аккуратно перекладываю Лемура на диван, сажусь на стул и подпираю мобильный телефон статуэткой папуаса с выставленным средним пальцем.

Включаю запись.

— Привет! — начинаю я. — Вот такой я придумал странный способ, чтобы ты меня выслушала…

Выдыхаю дым, пару секунд размышляя, с чего начать. Потом снова смотрю в камеру.

— Я влюбился в тебя с первого взгляда — еще когда ты положила конспект на свою парту. Первый стол, ряд у окна. Солнце падало тебе на волосы, и они казались не просто каштановыми, а словно… — я взмахиваю сигаретой, подбирая слова, — подсвеченными изнутри. Я тогда общался со старостой группы, мы с тобой встретились взглядами — и все, старосту я больше не слушал.

Делаю паузу, потирая лоб подушечками пальцев. Такое необычное щемящее чувство… Я будто заново переживаю тот трепет, то зарождение влюбленности.

— Мое чувство к тебе было таким легким, воздушным, что я не относился к нему всерьез. Даже не представлял, насколько оно может быть сильным, ломающим жизни. Впрочем, исцеляющим тоже... В общем, я пропал еще тогда, в той аудитории. Просто когда тебе тридцатник, а ты западаешь на девчонку-второкурсницу, в этом сложно себе признаться. Эй!..

Я наклоняюсь и поднимаю с пола Лемура, который, проснувшись, решил отрабатывать охотничий инстинкт на большом пальце моей ноги. Ставлю котенка перед камерой. Он сидит, с недоумением поглядывая на светящийся экран.

— Это Лемур, — знакомлю я Леру с котенком, — первый питомец в моей жизни. Он учит меня… принятию, — с улыбкой в голосе говорю я. — Знаешь, — стряхиваю пепел в пепельницу, — мы так давно знакомы, но так мало знаем друг о друге на самом деле. У тебя были питомцы? О чем ты мечтала в детстве? Ты боялась темноты?..

Я наговариваю еще немного, пока таймер не показывает три минуты — максимальная длина видео для ВКонтакте. Помню это еще со времен, когда вел соцсети. Захожу во Вконтакт, удаляю все публикации до поста с репродукцией картины “Купание красного коня” и подписью: “Сегодня я думаю об этом”.

Загружаю свежее видео. В поле для текста пишу только: «Для одного зрителя». Отключаю комментарии. Публикую.

Я понимаю, этот пост — не решение, а просто способ выговориться и попытка начать разговор. Это мало что значит. Или вообще ничего.

Может, Лера его не увидит. Может, увидит и рассердится еще больше. Но сидеть сложа руки я больше не могу.

Мне нужно сделать что-то важное. Настоящее. Сделать для Леры — не для себя. Но что?

Тушу сигарету. Выход есть всегда — таково одно из немногих правил этого мира, в которое я еще верю. Выход есть. Просто я его пока не вижу. Он не на поверхности, не на ладони. Но я обязательно его найду.

...Когда через два дня меня снова будит случайный звонок, я уже знаю, что делать.