Глава 105. Вадим. Вот увидишь

Машина скользит по вечернему городу. В салоне пахнет кожей, моим одеколоном и запахом Леры, который преследовал меня с утра.

То и дело бросаю на нее взгляды. Она сидит рядом и смотрит в боковое окно. Мы здесь вдвоем, в этом крохотном замкнутом пространстве, и, не смотря на всю безысходность ситуации, во мне прорезается пьянящее чувство радости.

Я вот так же возил ее на арендованной машине в мой прошлый приезд из Нью-Йорка. Тогда в багажнике лежала термосумка, доверху набитая коробками с пиццей. Волосы Леры были собраны в хвост, и она постоянно натягивала рукава рыжей водолазки на ладони. Сейчас рядом со мной будто другой человек… Другой, но крышу сносит так же.

— Маша увлекается бумажными сумками? — спрашиваю я, чтобы разбить плотную, почти осязаемую стену молчания между нами.

Лера поворачивает голову. В ее глазах отражаются мелькающие огни — желтые, белые, красные.

Наверняка она уже пожалела, что села со мной в машину.

— Не Маша, а ее подруга Элиза. «Paper Whisper: Сумки, которые дышат». Она запустила этот проект с еще одной девочкой, экологом, кстати, близкая знакомая Валентина Волошина.

Голос Леры смягчается, когда она говорит о проекте, и я подхватываю тему — лишь бы не оборвать эту тонкую нить между нами:

— Ты тоже участвуешь?

Лера тяжело вздыхает, ее плечи опускаются, и на мгновение она кажется совсем маленькой и беззащитной.

— В качестве модели, — со страдальческой ноткой в голосе говорит Лера. — Маша уговорила меня пройтись по подиуму с одной из сумочек. Но… кажется, у меня голова жутко болит. — Она театрально морщится. — Вот прямо сейчас начала.

Я улыбаюсь.

— Не думал, что ты такая трусишка.

Лера мотает головой.

— Вживую демонстрировать себя перед незнакомыми людьми… Я же обязательно споткнусь или запутаюсь в ногах, или сумочку уроню… — упадническим тоном говорит Лера и отворачивается к окну.

Она действительно переживает из-за какого-то дефиле — девочка, которая высылала эротические фото и занимались со мной виртуальным сексом через экран ноутбука. Совершенно открытая для любимого мужчины — и настолько же осторожная с чужими людьми. Смотрю на нее и словно влюбляюсь еще сильнее.

— Есть один лайфхак, — бодро говорю я. — Хочешь расскажу?

Дожидаюсь, когда Лера посмотрит на меня, — как раз притормозили на красном свете.

— Какой?.. — спрашивает она, пытаясь не выдать любопытства.

— Когда начнется показ, найди глазами в толпе человека, перед кем ты совсем не стесняешься, и дефилируй для него — будто в клубе больше никого нет, только вы вдвоем. Это сработает, гарантирую.

Лера смотрит на меня долгим, изучающим взглядом.

— Спасибо, — задумчиво отвечает она после паузы. — Я попробую.

Вот так, обмениваясь легкими фразами, мы подъезжаем к клубу. Я бы еще пару дней с ней ехал.

Похоже, Лера тоже расслабилась. Оказывается, мы можем нормально общаться, когда я не пытаюсь выяснять отношения или в чем-то ее обвинять.

В клубе уже полно народа. Большинство — студенты, подвижные, шумные. Я внезапно чувствую себя старым.

На входе Лера показывает пригласительный и проскальзывает вовнутрь, а меня задерживает охранник с каменным лицом. Я настолько не привык к такому, что сначала принимаю это за шутку.

— Вход только по пригласительным! — повторяет Маша, которая материализуется рядом с охранником.

— У меня есть пожизненный устный пригласительный от твоего отца, — спокойно говорю я.

— Считается только бумажный. — Маша воинственно скрещивает руки на груди, всем видом показывая, что дальше мне не пройти.

— Почему? — искренне спрашиваю я.

— Потому что вы не представляете…

— Маша, ты что?! — Из толпы выныривает Лера. — Не надо так!

Она берет меня за руку и втягивает в клуб. Потом, опомнившись, резко отпускает руку, но я все равно чувствую тепло ее ладони.

Сегодня пространство переоборудовано под показ: по середине зала установлен длинный подиум. Народу немного — человек пятьдесят. Некоторых я знаю: дизайнеры, художники, журналисты. Кто-то кивает мне, кто-то удивленно поднимает бровь.

А дальше все вертится как в калейдоскопе: приветствия, рукопожатия, “Ты давно вернулся?!” Кирилл замечает меня с дальнего, семейного, стола, жестом приглашает к себе.

Едва я усаживаюсь, как на сцену выходят две девушки: Элиза — яркая шатенка в короткой юбке с разноцветной татушкой жирафа на всю длину ноги, и Стася — в широченных джинсах и топе, со светло-рыжими волосами до лопаток.

Они рассказывают о проекте: бумага — это материал, который живет, дышит, впитывает эмоции… каждая сумка делается вручную из переработанной бумаги… на внутреннюю сторону наносят отпечатки настоящих листьев и полевых цветов… Я слабо их слушаю — ищу глазами Леру.

Начинается показ, и мое внимание все же переключается на сумки: необычные, с уникальной философией и технологией. “Со своей поэзией”, — как обозначает Стася в микрофон.

Сумка из трехслойной бумаги, прямоугольная, как старый конверт, слегка примятая — будто ее сжимали в кармане. Большая сумка, плоская, как книга, с вырезанным контуром женского тела. Еще одна — в форме кокона, перевязанного крафтовой лентой.

А вот и Лера. Она выходит на подиум и на секунду замирает. На локте у нее висит черная сумка, похожая на расправленное крыло птицы — с острыми углами, с текстурой, напоминающей перья.

Лера двигается красиво, может, чуть скованно, но в этой скованности есть какая-то особенная трогательная грация. Она живой человек, который волнуется, а не профессиональная модель с холодным лицом и механической улыбкой.

Сумка шелестит при каждом шаге — звукорежиссер выключает музыку, чтобы мы могли в этом убедиться. Теперь Лере приходится идти в полной тишине…

Смотрю на нее, затаив дыхание. В груди что-то сжимается, переворачивается, завязывается тугим узлом.

Лера оглядывает толпу, ловит мой взгляд и больше не отпускает. Впервые с момента моего возвращения между нами появляется что-то искреннее и теплое. Она идет по подиуму, но смотрит только на меня. Я вижу, как ее губы чуть заметно дрожат.

Я рядом, моя девочка. Иди по этой сцене для меня. Иди ко мне.

Я много раз ошибался, принимал неверные решения. Я был идиотом. Наверное, все это нужно было пройти, чтобы стать таким, какой я сейчас. Чтобы оказаться здесь, в эту минуту, с тобой.

Чтобы у нас все получилось.

И у нас все получится. Вот увидишь.