Глава 108. Вадим. Перед рассветом

В моей фантазии я впервые привозил сюда Леру днем, когда стекольная мастерская купается в солнечном свете. Он льется сквозь высокие окна, преломляется в стекле, распадается радугами, рассыпается солнечными зайчиками… Но вышло иначе. Вышло лучше.

Мы одни. Я стою, прислонившись спиной к двери, и просто наблюдаю за ней. Чувствую легкое головокружение, как мальчишка, который впервые влюбился. Лера не убегает, не пытается меня оттолкнуть. Смотрит по сторонам распахнутыми глазами, словно мастерская — волшебный сундук, полный загадок и чудес.

Я достаточно долго пробыл рядом с ней в галерее, чтобы понять: та работа ее устраивает — не более. А что могло бы ее зажечь? Чему она готова отдать душу?.. Глядя на фото с осколками, я вспомнил, с какой трепетной любовью Лера возилась с этими стекляшками. Потом кто-то в очередной раз ошибся номером и спросил про елочные игрушки, и у меня все наконец сложилось. Теперь мы здесь.

— Я бы тоже хотела создавать такую красоту… — говорит Лера, разглядывая подвеску, и мое сердце начинает громко стучать в висках — я же ради этого все и задумал.

Потом она внезапно становится серьезной. Смотрит на ключи, которые я оставил на столе, и спрашивает:

— Ты купил ее из-за меня?

Теперь мое сердце замирает.

Правдивый ответ может стать проблемой — Лера же просила оставить ее в покое, а врать я не хочу. Но молчание тоже становится ответом. Опускаю голову. Какой же дурак… И тут до меня доносятся слова Леры:

— Вадим. Я тебя обманула.

Вскидываю голову. Не понимаю, о чем речь. Тон голоса такой, будто она совершила преступление.

— Я тебя обманула, — с тяжелым вздохом повторяет Лера, глядя в пол, и обнимает себя так, словно ей внезапно стало холодно. — Ты мне снишься, почти каждую ночь. Наверное, даже не почти, а каждую, просто я не все сны помню.

Черт… У меня мурашки по коже от этого признания. Я не шевелюсь, затаил дыхание — лишь бы она продолжила.

Лера бросает на меня робкий взгляд.

— Все, что я чувствовала к тебе — никуда не исчезло. И, думаю, никогда не исчезнет. Но это ничего не меняет. — Теперь она смотрит на меня с отчаянием, покусывая губу. — Я очень хорошо выучила урок: любви недостаточно, чтобы быть счастливой. Иногда ее недостаточно даже для того, чтобы просто оставаться на плаву. Она не спасательная шлюпка, а камень, который привязываешь себе на шею. Я больше на такое не соглашусь.

— Лера… — Я делаю несколько шагов к ней, но она резко мотает головой. — Нет, остановись! — Ее голос срывается в конце. — Ты был прав насчет фото с осколками. Ты мне нужен, постоянно. Нужен, как микродоза наркотика, которая спасает от ломки, но медленно отравляет каждый день. Нормальной жизни больше не будет, никогда. Но так все равно лучше, чем было раньше.

Лера снова опускает голову и, оглушенная мыслями, не замечает, как я подхожу вплотную. Она вздрагивает, когда я кладу руки ей на плечи и легонько их сжимаю. Склоняюсь к ней и целую в макушку, глубоко вдыхая ее ромашковый запах. Если прикрыть глаза, можно представить, что мы там, в прошлом. И ничего еще не произошло…

— Ле-е-ера… — шепчу ей на ухо. — Так не получится. Так нельзя… Нельзя любить друг друга настолько сильно и делать вид, что ничего не происходит.

— Но мы делали это. Годами! — прерывисто отвечает она.

— И к чему это привело?

Обнимаю ее, прижимаю к себе, зарываюсь носом в ее волосы. Это так невозможно упоительно!.. Чувствую, как колотится ее сердце.

Лера тотчас же выскальзывает из моих рук.

— Не надо, Вадим, — сдавленно говорит она, направляясь к двери. — В этом нет смысла. Я выхожу замуж.

Лера толкает дверь, но она не открывается — прямо как в моем сне. Лера толкает снова, а я уже за ее спиной.

Знаю, что так делать нельзя. Знаю, что веду себя как мудак, как полный урод, — но хватаю ее за локоть, резко разворачиваю и тяну на себя. И, когда она падает в мои объятия, пока ничего не успевает понять, я ее целую. Мну ее губы, проникаю в рот языком. Я счастлив, меня разрывает от этого кайфа, от ее вкуса, дурманящего запаха. Я чувствую всю ту же цепочку на шее и прохладные уши под моими ладонями, когда удерживаю ее голову, чтобы, не дай бог, не сорвалась, не сейчас…

Меня так штормит, что я даже понять не могу, согласна она или нет, чувствую только, как стискивает пальцами мою рубашку на груди. Наше соприкосновение языков — это удар молнии прямо в голову, это пожар.

Лера, ты не моя, уже нет. Но я не могу тебя отпустить. Я буду за тебя бороться!

Я дергаюсь от резкой боли в губе — и сразу за этим чувствую металлический вкус крови.

Лера смотрит на меня ошарашенными глазами.

— Господи!.. — с ужасом говорит она. — Зачем?!

Она снова дергает за ручку не в ту сторону. Я молча накрываю ее ладонь своей и тяну дверь на себя. Лера выскакивает из мастерской.

Ключи остаются на столе.

Выхожу следом. Смотрю, как она уходит, кутаясь в легкое пальто, пока ее не подбирает такси. Потом достаю из пачки сигарету, долго верчу ее в пальцах, но так и не прикуриваю. Просто стою, вглядываясь в темное небо, где тускло мерцают несколько одиноких звезд.

Самое темное время перед рассветом.