Глава 109. Лера. Ты разбиваешь мне сердце

Я падаю на заднее сиденье такси и захлопываю дверь так, будто за мной гонятся. Сердце колотится до боли в груди, пульс глухими ударами отдает в висках.

“Зачем, зачем, ну зачем он это сделал?..” — думаю я и при этом мягко провожу кончиком языка по нижней губе, в надежде ощутить вкус Вадима. Но ощущаю лишь привкус крови — укусила его, чтобы остановить. Сработало. Но как остановить то, что происходит в моей голове?

Меня бомбит воспоминаниями — дурацкий клип, на которое тело отзывается дрожью. Я в темно-синем на темно-синем — Вадим разглядывает меня в рамке картины… Он надевает мне, обнаженной, на голову наушники… В оранжерее зажимает сигарету губами, но не прикуривает — смотрит мне в глаза, будто проникая взглядом.

…Вадим в кабинете Ивана оглядывается на меня через плечо — и коньячный бокал выскальзывает из его пальцев на паркет.

…Поправляет рукава рубашки, закатанные до локтей во время караоке и, улыбаясь, продолжает петь чуть хрипловатым, низким, чувственным голосом: «Каждый раз, убивая меня, она прекрасна…»

…За локоть разворачивает меня к себе в стекольной мастерской. В ту секунду между нами не существует ни Ивана, ни стыда, ни нашего прошлого. Я просто проваливаюсь в его запах, его вкус…

Такси останавливается. Смотрю на темный силуэт за окном на первом этаже — Иван меня ждет. На миг прикрываю глаза, собирая себя по осколкам, и выхожу из машины. На лицо падает морось, холодная и чистая — будто назло тому, что сейчас творится у меня на душе.

Иван такого не заслужил. Он же мне доверяет… А у меня все мысли о Вадиме. Я с ним целовалась… Как после этого смотреть Ивану в глаза?

Вношу эти мысли в дом, как тяжелый чемодан.

— Почему не позвонила? — спрашивает Иван, коснувшись губами моего виска, и закрывает дверь. — Я бы заехал за тобой.

Молча прохожу в холл. Не оборачиваясь, ставлю сумочку на комод. Пряжка тревожно звякает о дерево.

На столе и барной стойке горят свечи, желтоватые языки пламени дрожат, отбрасывая тени. Рядом с открытой бутылкой рома — порезанный дольками ананас, из прихожей чувствую его сладкий аромат.

— Не хотела тебя отвлекать, — сдавленно отвечаю я. — У тебя же завтра суд.

Как мне набраться смелости и все ему рассказать?.. Я же не смогу притворяться. Иван все равно почувствует, догадается, дожмет, и будет только хуже.

Расстегиваю пуговицы пальто, медленно, будто это может оттянуть разговор.

— Маша сказала, ты уехала час назад, — словно между прочим говорит Иван, и я вздрагиваю, когда он касается моих плеч, помогая снять пальто. — Свечи уже почти догорели. — Он целует меня в изгиб шеи, туда, где отчаянно бьется пульс. — Я решил смешать нам по коктейлю, будешь?

— Я поцеловалась с Вадимом, — выдыхаю я и резко поворачиваюсь к Ивану лицом.

Его рука с моим пальто замирает у вешалки.

Он смаргивает, будто я дала ему пощечину, потом вешает пальто и переводит на меня тяжелый, непонимающий взгляд, от которого внутри все холодеет.

— Так получилось, — вполголоса добавляю я. — Этого больше не повторится.

Иван медленно, будто о чем-то раздумывая, подходит ко мне вплотную. Убирает прядь волос с плеча, его пальцы скользят по ключице — легко, почти невесомо. У меня внутри все сжимается от тишины и неспешности его движений.

— А трахнуться у вас тоже получилось? — спрашивает он будничным тоном — и от этого становится еще страшнее.

— Конечно, нет, — как можно спокойнее отвечаю я.

Иван берет меня за подбородок, приподнимает мое лицо, заставляя смотреть ему в глаза. В них нет злости, нет боли, но есть что-то другое — тяжелое, темное, глубокое.

— И что я должен на это ответить, Лера? — Он чуть сильнее сжимает мой подбородок. — «Ничего страшного»?

— Я просто не хотела врать, — шепчу я.

— Не хотела врать… — с усмешкой повторяет Иван. — А целоваться с ним хотела?

— Прости...

— Ты разбиваешь мне сердце, Лера, — говорит он то ли с издевкой, то ли с отчаянием.

Кусаю губу, чувствуя, как подступают слезы.

— Я знаю. Прости, прости…

Иван ослабляет хватку. Берет мое лицо в ладони и нежно поглаживает скулы. Его пальцы едва ощутимо дрожат.

— Не хочу, чтобы он последним тебя целовал, — говорит Иван и осторожно, словно боясь меня спугнуть, касается губами моих губ. — Хочу, чтобы ты чувствовала мой вкус.

Его губы мягкие, теплые. Я робко отвечаю на его ласку, хотя сейчас больше всего мне хочется укрыться одеялом с головой и не вылезать оттуда, пока этот вечер не сотрется из памяти.

— Ничего страшного, — говорит Иван, заглядывая в мои глаза. — Ты не виновата, это взрослые игры. Вадик просто тебя использовал, чтобы достать меня. Но у него ничего не выйдет.

Он снова меня целует — настойчивее, глубже, требовательнее. Чувствую, к чему все идет, обхватываю его ладони своими, но не решаюсь остановить. Я и так сделала ему больно.

Иван постепенно усиливает напор. Его поцелуи все еще нежные, но в них уже чувствуется власть. Он неспешно скользит ладонями по моей открытой спине, плечам, задирает платье.

— Лера, Лера… — говорит Иван каким-то странным тягучим тоном, поглаживая полоску белья. — А ты вся мокрая… Ты текла из-за Вадика.

От его слов внутри все замирает. Лоб начинает покалывать, будто иголками.

— Нет, я… — пытаюсь возразить, но Иван не дает договорить.

— Молчи, Лера. — Его пальцы смыкаются на моем подбородке — не больно, но крепко. — Со мной у тебя иначе — я хорошо тебя выучил. — Иван наклоняется ближе, я чувствую его горячее, прерывистое дыхание с запахом алкоголя. — Ты с Вадиком все же трахалась… Если не физически, то мысленно точно.

Я молчу. Стыд заливает меня с головой, горячей волной, от которой горят уши, щеки, шея.

— Ты еще маленькая, но живешь во взрослом мире, Лера, — шепчет Иван мне на ухо. — Во взрослом мире нельзя согласиться выйти замуж, а потом сосаться с другим и думать, что последствий не будет. — Они будут. Ты даже не представляешь, какие…