Глава 12. Вадим. Склейка
— Пожалуйста, скажи…
Из живота стремительной волной поднимается неизвестное мне чувство — смесь желания, нежности и горечи. Оно заполняет сердце, ударяет в голову.
— Стоп, — едва слышно доносится до меня словно сквозь вату.
Я замираю. Лера не пытается вырваться — остановить меня по-настоящему. Будто на это слово у нее ушли все силы.
Может, вообще показалось?..
Меня потряхивает от эмоций.
Я медленно разворачиваю Леру к себе лицом. Склонясь к ее губам.
— Стоп, — шепчет она.
Я жду еще мгновение — она молчит, не вырывается, будто наоборот становится ближе — и накрываю ее губы своими. Чуть прикусываю их, ласкаю языком. От ее тихого стона звенят нервы.
Я замираю, чтобы перевести дух. Она сама обвивает мою шею руками, льнет ко мне всем телом. И все… все. Меня больше нет, есть только мы — одно пылающее целое.
Короткий сигнал такси — как ведро ледяной воды на вскипевшую голову.
Мы отстраняемся друг от друга, словно нас застали врасплох.
Я отступаю от Леры. Она смотрит на меня распахнутыми глазами. Спохватывается, отдает пиджак.
Я открываю ей заднюю дверь такси. Дожидаюсь, пока Лера сядет… и не закрываю дверь.
Почему я не могу взять то, что так хочу? Взять без сопротивления, по взаимному согласию. До мастерской двести метров, мы могли бы уже быть там.
Сейчас нет табу, нет реальных ограничений. Лере двадцать один, она больше не ученица Люды, даже не девственница. Мы не случайные знакомые: у нас были отношения, яркие и упоительные, пусть и длиной в три ночи. Единственное, что сейчас держит меня на привязи, — мой отъезд и ее парень. Но в прошлый раз ни то, ни другое Леру не останавливало. Почему это должно остановить меня теперь?!
Нет, что-то изменилось. Что-то с ней произошло, и я могу быть в этом замешан — вот что действительно держит меня на привязи.
Сажусь в такси на заднее сиденье.
— Я могу закурить? — спрашиваю у водителя, протягивая сложенную вдвое купюру.
Он выдерживает паузу, но деньги все же берет.
Приоткрываю окно. Закидываю ногу за ногу и с силой провожу ладонью по лицу.
Ну что за хрень?..
Я же все для себя решил — ничего не будет. А в голове мультики: как я беру ее за руку, пропускаю свои пальцы между ее. Склейка — и мы уже целуемся, плевать на водителя. Склейка — и ее джинсы расстегнуты, моя ладонь внутри ширинки, под полоской белья, я помню это ощущение…
Снова тру лицо ладонями. Я же искал ее не для этого. Вообще не для этого.
Бросаю на Леру косой взгляд. Сидит потухшая, расстроенная.
— Маша сильно преувеличила, когда сказала, что ты “света белого не видишь”? — спрашиваю я, стряхивая пепел в приоткрытое окно.
Лера выпрямляет спину, приподнимает подбородок.
— Ну конечно сильно, — отвечает она, всем своим видом и тоном показывая, что между нами под кленами ничего не было. — Я вовсе не такая уж и забитая. Виталик учит меня водить машину. У него она старинная, раритетная. Жигули называется. Помнишь еще такую?
— С розочкой на рычаге переключения коробки передач? — спрашиваю я, а сам отмечаю: “Ее гражданского мужа зовут Виталик”.
— Нет, — улыбаюсь я. — Но вайб ты уловил.
Какая же она сейчас разговорчивая… Также пытается заполнить паузу, как я в кафе рассказами о Нью-Йорке. Надо было раньше ее поцеловать.
Выбрасываю сигарету в окно. Выдыхаю дым, тяжело, будто перед сложным разговором.
— Лера, что произошло? Почему ты вылетела из универа?
Она упирается взглядом в свои руки, сложенные на коленях.
— Не сдала экзамен. И не пересдала тоже. Обычная история.
Обычная история… Стискиваю зубы. Может, она и не врет, но точно не договаривает.
— И что? Ты вернулась домой?
— Да.
— Дальше что? — требовательно спрашиваю я.
— Какая разница? — хмуро отвечает она.
— Я чувствую за тебя ответственность.
— Ты мне не отец.
— Ну… и слава богу, — хмыкаю я и откидываюсь на подголовник. Перед глазами вертолетики — и это всего после двух стаканов виски.
Смотрю на Леру из-под полуприкрытых век. Держу руки в карманах, чтобы ее не трогать. Но кажется, я прикасаюсь к ней, даже когда просто вдыхаю воздух.
Теперь самое сложное:
— В понедельник пойдешь в универ, напишешь заявление на восстановление, — говорю я словно между прочим.