Глава 111. Вадим. Очень важная миссия

— …И вот я вернулся в мастерскую, в которой мы с тобой были счастливы. Стерильно-чистую, будто это музей, а не дом. С твоим фото в образе Фриды на диване. С твоей сгоревшей симкой в камине… — говорю я в камеру телефона и замолкаю, потому что воспоминание настолько болезненное, будто проживаю это снова.

Молчу. Слушаю тишину квартиры и мерное урчание кота на моих коленях.

Выдыхаю. Палец зависает над кнопкой «Остановить запись».

— Все. Диагноз поставлен. История болезни — перед тобой. Лечение… лечение, Лера, назначаешь ты.

Палец опускается. Экран гаснет, отражая мое усталое лицо.

Диагноз? Лечение?.. Хорошо, что это не прямой эфир. Хорошо, что она этого не услышит. Или плохо? Я уже не понимаю.

Кладу локти на стол и опускаю голову на руки. Закрываю глаза — и передо мной снова лицо Леры. Ее ошарашенный взгляд в стекольной мастерской в тот момент, когда я за локоть развернул ее к себе. Она была такой уязвимой…

Какого хрена я полез к ней с поцелуем?..

Мы больше не работаем вместе, в машину ко мне она не сядет — даже на километр не подойдет, в стекольную мастерскую не приедет. Может, еще больше сблизится с Иваном из-за чувства вины… Я останавливаю мысли — просто запрещаю себе думать, потому что знаю, к чему приду — к совершенно очевидной мысли: Лера выходит замуж, она выбрала не меня. Смирись.

Перекладываю кота на стол и глажу его по хрупкой дуге спины, позвонки камешками выступают под пальцами. Лемур жмурится, урчит громче.

Я возвращался к этой точке множество раз, но всегда начинал заново. Теперь все? Попытки закончились?..

Я же запретил себе думать!

Встаю со стула так резко, что Лемур отпрыгивает в сторону.

Сцепляю пальцы за головой.

Я не готов сдаться!

Не хочу!

С грохотом отшвыриваю стул в сторону.

Я на такое не соглашусь!

Стою, тяжело, рвано дыша. Кот смотрит на меня с дивана круглыми глазами.

И в этот момент раздается тихий, неуверенный стук в дверь.

Бросаю взгляд на авиаторские часы. Второй час ночи. Я что, разбудил соседей? Накидываю на майку рубашку, открываю дверь — и воздух уходит из легких.

Лера?..

Смотрю на нее — и не могу поверить. Не могу пошевелиться.

Растрепанная, бледная, с опухшими глазами. Стоит, обхватив себя руками.

— Я просто хочу… просто хочу… — сбивчиво начинает она, и ее голос срывается.

Смотрю на Леру — и вижу все. Ее разговор с Иваном — он же наверняка душу из нее вытряс. И как после этого Лера бежала, как плакала. Как сомневалась в том, чтобы ко мне прийти. Вижу каждую секунду этой проклятой ночи — в ее растрепанной прическе, влажном блеске глаз, поджатых губах.

И внутри меня что-то щелкает. Встает на место.

— Выдохнуть? — спрашиваю я и распахиваю перед ней дверь.

Лера медленно проходит вперед, останавливается посередине мастерской, оглядывается на диван, на камин. И вдруг всхлипывает. Ее плечи опускаются, она закрывает лицо руками.

Я застываю, не зная, что делать. Можно ли к ней подойти — после того, что было в стекольной мастерской? Это же из-за меня она сейчас такая... Можно ли обнять, успокоить?

Мне на помощь приходит Лемур. Он вылезает из-под дивана, подкрадывается к Лере и начинает тереться о ее щиколотку мохнатым затылком. Лера ойкает от неожиданности, отступает на шаг, а потом замечает Лемура, и ее лицо светлеет.

— У тебя котенок?.. — всхлипнув, спрашивает она с детским любопытством.

— Его зовут Лемур.

— Потому что полосатый?

— И поэтому тоже.

Лера бросает на меня короткий взгляд, потом присаживается на корточки. Лемур, этот нахал, тотчас же запрыгивает ей на руки и тычется мокрым носом в ее ладони.

Я по-прежнему стою, не двигаясь. Будто это сон, и мне ни в коем случае нельзя просыпаться, иначе Лера исчезнет.

Она поднимает на меня заплаканное лицо. В ее глазах столько боли, усталости, столько надежды, что у меня сжимается сердце.

— Можно я побуду здесь? — тихо спрашивает она. — Недолго.

— Сколько хочешь, — отвечаю я. Затем опускаюсь возле нее на корточки. Не знаю, какие подобрать слова, но я должен спросить: — Иван что-то тебе сделал?.. — Задерживаю дыхание в ожидании ответа.

В ее взгляде мелькает тень.

— Он меня разочаровал, — отвечает Лера, опускает голову и продолжает гладить Лемура.

Повисает пауза. До меня наконец доходит: наверное, Лера хотела бы остаться одна?

— Э-э-э… — Тру затылок. — Я как раз собирался в супермаркет, он до двух ночи. Тебе что-нибудь купить? Тебе что-нибудь нужно? — последнюю фразу произношу с такой интонацией, чтобы Лера уловила скрытый смысл — все, что угодно, только скажи.

— Нет, ничего не надо, — отвечает она.

— Ладно… — Я оглядываюсь, невольно пытаясь придумать повод, чтобы еще немного здесь задержаться. — Если понадобится чистая одежда, бери в комоде.

“Как и раньше”, — едва не вырывается из меня.

Надевая пальто, наблюдаю, как Лера ложится на бок на сложенный диван, поджимая под себя ноги, и обнимает кота. Кажется, это самое красивое, что я видел в своей жизни.

Закрываю за собой дверь, улыбаясь, как идиот. Она здесь. Она пришла, выбрала меня, хотя бы на эту ночь.

Выхожу на улицу. Город спит, горят желтые фонари, ветер гоняет по асфальту редкие опавшие листья — деревья уже голые. Почти час брожу по тихим кварталам, чувствуя себя последним романтиком на земле. Меня завораживает движение теней на асфальте, рисунок редких горящих окон в многоэтажках, мелодия ревущих вдалеке двигателей, хлопающих дверей, обрывков разговоров.

Возвращаюсь через час. Осторожно проворачиваю ключ. Беззвучно открываю дверь и замираю.

В тишине только Лерино мерное дыхание и едва слышное мурлыканье.

Бесшумно вхожу в мастерскую.

Лера сладко спит в моей темно-синей футболке, подложив ладони под щеку. Лицо расслабленное, ресницы отбрасывают тени на щеки, губы чуть приоткрыты. Она дышит ровно, глубоко. Лемур устроился возле ее живота, свернувшись калачиком.

Стою, смотрю на нее. Не могу насмотреться.

Потом накрываю ее одеялом — осторожно, чтобы не разбудить. Край подворачиваю, укутываю плечи. Она вздыхает во сне, поворачивается и улыбается чему-то своему.

Забираю хмурого Лемура, чтобы он не разбудил Леру. Кот недовольно мявкает, зыркая на меня из-под кустистых бровей, выпускает когти, цепляясь за одеяло. Я кладу его за пазуху — он ворчит, но затихает. Выхожу с ним на балкон, осторожно прикрыв за собой дверь.

Из соседней двери выползает заспанный Валик — в растянутых джинсах, черной футболке, щурится от света фонаря.

Прикладываю палец к губам. Он понимающе кивает. Молча стреляет у меня сигарету, молча ее выкуривает, глядя в ночное небо, и так же молча исчезает.

Я стою на балконе, опираясь локтями о перила. Лемур мурлыкает у меня за пазухой. Передо мной — пустая улица, фонари, тишина.

Я просто курю, но чувствую себя так, будто у меня очень важная миссия — я охраняю Лерин сон. Стою здесь, мерзну, а мне так хорошо, будто она уже моя.

Этой ночью я сплю на полу, положив под голову свернутый рулоном свитер. Лемур сначала пытается забраться ко мне под плед, потом обиженно уходит к Лере. Я лежу на спине, смотрю в потолок, слушаю ее дыхание. И впервые за долгое время засыпаю с улыбкой.