Глава 113. Лера. День восставших из ада

Сбежав от Ивана, я ехала в машине по ночному городу — без телефона, без денег, без единой мысли, что делать дальше. “Есть ли в этом мире место, где мне будет спокойно?” — в отчаянии подумала я, и ответ появился сам собой.

В моей жизни было только одно место, где я чувствовала себя в безопасности, где я чувствовала себя дома. Сердце тотчас же отозвалось трепетом на эту мысль, но я себя одернула. Нет. Это против меня, против Ивана, против здравого смысла.

Поеду к маме. Это лучшее решение. Это правильное решение.

Я свернула на перекрестке в сторону ее поселка. Проехала еще несколько светофоров, затем припарковалась у обочины и выключила двигатель. Тишина обрушилась на меня с новой силой. Я уперлась горячим лбом в ледяные ладони, сложенные на руле.

Я просто не могла ехать дальше. У меня больше не было сил, совсем. Даже на то, чтобы сопротивляться желанию вернуться в мастерскую. Оно оказалось сильнее меня, сильнее страха и стыда.

Вадим открыл дверь и застыл в изумлении. В его взгляде сначала был шок, потом тревога, а потом что-то такое теплое, от чего подкосились колени.

Я переступила порог, и меня отпустило. Я снова дома. С моими пластинками, теплом камина, запахом сосновой смолы. Я едва не расплакалась от переполняющих меня чувств.

А еще у Вадима появился котенок, Лемур, — самое прелестное создание в моей жизни. Я уснула в футболке Вадима и с котенком в обнимку. Впервые за много месяцев мне так сладко спалось.

Я проснулась от света, бьющего в глаза. Так непривычно — окна спален в доме Ивана выходили на запад, и по утрам там всегда царил полумрак.

Солнце пробивалось сквозь стекло, разрезая воздух на длинные золотые полосы, в них танцевали крошечные пылинки, похожие на искры. Дух захватывало от этой красоты.

Затем мы завтракали по-простому, как студенты, — кофе и бутерброды с плавленным сыром и помидорами. Вадим нарезал помидоры тонкими, почти прозрачными ломтиками. Я завороженно смотрела, как он это делает — сосредоточенно, аккуратно.

— Ты теперь всегда так тщательно режешь помидоры? — с улыбкой спросила я.

— Только когда пытаюсь быть джентльменом и держать себя в руках, — в шутку ответил он.

Я фыркнула. Он поднял глаза, и на секунду между нами проскользнуло что-то легкое, почти прежнее.

А потом мы поехали творить магию.

Я впервые работала со стеклом вот так, по-настоящему. Каждая моя клеточка трепетала от восторга — будто мне дали в руки кусочки солнца и сказали: «Создай из них что-нибудь красивое».

Девушка-мастер оказалась такой же влюбленной в стекло, как и я.

— Ну что? Поехали! — сказала она и включила Lumen “На части”.

Я решаю создать стрекозу. Тело вырезаю по контуру из зеленого стекла. Крылья — из прозрачного. Тонкой кисточкой наношу на них прожилки специальной голубой краской. Они получаются тонкими и ветвистыми, как у настоящей стрекозы.

А фоном звучит:

“Пел и танцевал, пока никто не видел

Звал ту, что любил и ненавидел,

Ей рисовал цветы и птиц.

Стер губами соль с ее ресниц…”

Я же говорю — волшебно.

Самым сложным оказывается ждать, пока стрекоза шестнадцать часов будет запекаться в печи.

“Всему красивому нужно время”, — кручу эту мысль в голове и чувствую, как Вадим сзади помогает мне развязать фартук. Его пальцы на мгновение касаются моей талии — легко, почти невесомо — и по моей спине пробегают мурашки.

— А ты бы хотела создавать изделия из стекла на заказ? — спрашивает он.

Я оборачиваюсь, вглядываюсь в его глаза. Вадим совершенно серьезен.

Творить это волшебство и еще получать за это деньги?..

Мои губы сами собой растягиваются в улыбке, широкой, глупой и счастливой. Вадим улыбается мне в ответ так тепло и открыто, что у него в уголках глаз появляются тонкие морщинки.

А потом звонит его телефон. Он отвечает на звонок — и мой хрупкий, стеклянный мир разбивается вдребезги.

Я слышу голос Людмилы Викторовны — его покровительницы, его любовницы. Женщины, за которой Вадим поехал в Нью-Йорк. С которой вместе жил, вместе просыпался каждое утро. Которая носила, а может, и до сих пор носит его обручальное кольцо.

Я не слышу слов. Только интонацию — спокойную, домашнюю. Только этот голос, который вонзается в мою грудную клетку, в самое сердце.

Осознание реальности бьет под дых. Пальцы холодеют. Я сжимаю их в кулаки, чтобы почувствовать хоть что-то и не провалиться в этот ледяной, черный, липкий ужас.

Что я здесь делаю?!

Поворачиваюсь и быстрым шагом иду к двери.

— Лера! — Вадим бросается за мной, но я резко поворачиваюсь к нему и выставляю руки вперед.

Ладони упираются в пустоту — в барьер из боли, обмана и всех тех лет, которые он провел не со мной.

— Между мной и Людой больше ничего нет! — быстро, горячо выпаливает Вадим.

— Неважно!

Неважно, что между ними происходит сейчас, важно, что было между мной и Вадимом раньше. Он меня бросил, остался в Америке с другой женщиной. Он уничтожил нас, уничтожил меня. Я же здесь умирала каждый день. Если бы не Иван, может, меня вообще бы уже не было А я будто все забыла!

— Я приехала к тебе на эмоциях, в состоянии аффекта. Это ошибка.

— Нет, не ошибка! Лера!.. — Он делает шаг вперед, но я отступаю назад, и упираюсь спиной в дверь. — Я люблю тебя! Не уходи, не делай этого…

— Не иди за мной, — холодно прерываю я его. — Если и вправду любишь, дай мне уйти.

Вадим замирает. Смотрит на меня темными коньячными глазами, в них целая вселенная боли.

Рывком открываю на себя дверь — в этот раз не ошибаюсь.

— Лера, посмотри мой профиль во Вконтакте!.. — кричит Вадим мне вслед. Дверь захлопывается, обрывая его слова.

Сажусь в машину, захлопываю дверь и с силой жму на педаль газа. Машина срывается с места.

Черт, черт, черт! Я чуть не повелась! Как такое произошло?!

Я колочу ладонью по рулю — раз, другой, третий. Боль отдает в запястье, но я продолжаю. Я чуть не повелась! Чуть не осталась! Чуть не поверила ему снова! Как такое могло произойти?! Как я могла быть такой наивной дурой спустя столько лет?!

По щекам текут горячие, соленые, злые слезы. Я размазываю их тыльной стороной ладони.

Пытаюсь сосредоточиться на разметке, светофорах, поворотах, а мысли постоянно срываются к тому звонку, к ее голосу.

Я чуть не поверила. Чуть не осталась…

Заезжаю в поселок, в котором живёт мама. Знакомые улицы, деревенские дома, старые деревья и присыпаннае гравием обочина.

Поворачиваю на ее улицу… и вижу призрака. Это настолько невозможно, немыслимо, что все остальное отходит на второй план.

Этого не может быть! Не может быть!

Сердце подскакивает к горлу, не дает дышать. Пульс такой, что темнеет перед глазами.

Это какой-то сюр. День восставших из ада.

По обочине дороги идет мой отчим.