Глава 114. Лера. Не такая добрая, как Бог

Отчим идет вразвалку, чуть сутулясь, вдоль старого забора. Серый, сгорбленный, с целлофановым пакетом в руке.

Что он здесь делает?.. Что он здесь делает?!

Он же в тюрьме. Он должен быть в тюрьме!

Я проезжаю мимо него, вывернув шею. Да, это он. Он!

Со всей силы жму на тормоз — взвизгивают шины. Я выскакиваю из машины и иду к нему.

Отчим тоже развернулся и смотрит на меня. Ждет. Стоит неподвижно, как столб, и смотрит прямо в глаза. Раньше взгляд у него был мутный, злой, скользящий. Теперь — прозрачный, пустой и от этого еще более жуткий.

Он изменился. Высох, щеки впали. Волосы поседели, на макушке проплешина. Стоит в этой своей серой куртке, и весь он серый и жалкий.

— Лерочка… — начинает отчим дребезжащим голосом. — Я знал, что ты приедешь.

— Почему ты здесь?! — выкрикиваю я, чувствуя, как внутри меня вскипает горячий, едкий гнев, заполняет легкие, горло.

— Я принял Бога, — смиренно отвечает он.

— Это что, таблетки такие?! — спрашиваю я на полном серьезе. Он точно что-то принял, если, сбежав из тюрьмы, заявился сюда — к моей маме, моему брату!

Смотрю на него — и меня трясет. Ненависть к нему тошнотой подкатывает к горлу.

Я слишком хорошо помню, как он ломился ко мне в ванную, когда я принимала душ. Как подпирала стулом дверь своей комнаты и, холодея от ужаса, слушала его шаги в коридоре — тяжелые, пьяные, неумолимые. Я помню — до сих пор, каждой клеточкой — как он в мой день рождения швырнул меня на кухонный пол и вытирал мной воду, как половой тряпкой.

Ненавижу!

— Я вышел по УДО — и сразу сюда, просить прощения, — тихо говорит он. — Я изменился, Лера. Я уверовал.

— Ты что сделал?.. — машинально переспрашиваю я. От гнева шумит в ушах, я толком не понимаю, о чем он говорит.

— Меня в тюрьме навещали твой друг с невестой, она воцерковленная. Мы много говорили. О Боге. О прощении.

— Моего друга зовут Виталик! — кричу я. — Ты его чуть не убил, чудовище! Чуть не убил — и не помнишь его имя?!

Он моргает, медленно, как сова.

— Да-да, конечно… — бормочет он, не глядя мне в глаза. — Виталик. А его невесту зовут Наташа. Она помогла мне увидеть себя со стороны. Каким я был. Какие у меня были черные мысли. Бог простил меня. И ты прости. Пожалуйста, прости меня...

Смотрю на него и чувствую только ледяную ярость.

— Я не такая добрая, как Бог, — говорю сквозь зубы. — Не смей сюда приходить! Даже не приближайся к моему брату! Мой жених — юрист! Я снова тебя засажу, если только увижу!

Толкаю его руками в грудь. Он отшатывается, но не разворачивается, не уходит. Стоит и смотрит на меня своими пустыми глазами.

— Вали отсюда! — кричу я и толкаю его снова, сильнее. — Вон!

Чувствую, как кто-то с силой обхватывает меня за плечи, крепко прижимая к себе.

— Все, Лера, тихо, тихо… — говорит мне на ухо Иван со смесью заботы и приказа. — Иди отсюда, старик, — командует он отчиму спокойно, но жестко.

Пытаюсь вырваться из его рук — бьюсь, дергаюсь, а он тащит меня к своей машине. Открывает заднюю дверь, и я влетаю внутрь. Cудорожно вдыхаю воздух из-за эмоций, с которыми уже не справляюсь.

Иван обходит машину — вижу сквозь тонированное стекло, как он поправляет пиджак, как проводит рукой по волосам, спокойный, собранный, холодный — и садится рядом.

— Кто это был? — спрашивает он.

— Мой отчим.

Меня так колотит изнутри, что стучат зубы. Еще и этот резкий, до головокружения, запах лилий, пышный букет которых лежит между нами. Это все уже слишком. Я просто не справляюсь…

— Он пришел просить прощения, — выдавливаю я и обнимаю себя изо всех сил. — Почему все просят у меня прощения? Почему нельзя просто все не портить к чертям?..

Иван молча смотрит на меня, в полутьме салона его глаза кажутся черными, без зрачков, без дна.

— Ну ты тоже умеешь все испортить, Лера, — все так же спокойно говорит он. — Мы помолвлены. Ты дала мне обещание. Но при первой же возможности срываешься к своему бывшему.

Иван делает паузу, вглядываясь в мои глаза. Мне даже отвечать ничего не надо.

— Знаю, что ты не хочешь меня видеть, — продолжает Иван. — Знаю, что не хочешь со мной разговаривать. Но мы все еще помолвлены, и надо расставить точки над i. Давай сделаем это сейчас.