Глава 115. Иван. На-а-ахрен!

— Хорошо, спасибо. Значит, скоро приедет, — отвечаю я Маше, Лериной подруге, и сбрасываю вызов.

В комнату возвращается тяжелая, липкая тишина. Я смотрю на потухший экран телефона, а потом рука сама тянется к бутылке рома. Подношу ее к губам и делаю несколько жадных глотков. Ром обжигает горло, стекает по пищеводу, разливается теплом в груди. Но не помогает. Совсем.

Блядь!

Лера уехала из клуба час назад. Час! На звонки не отвечает.

И тут, как издевательство, в мессенджер приходит ссылка от знакомого на страницу Вадика во Вконтакте. А там… там полный пиздец. Единственная соломинка, за которую хватается мое сознание, — раз он до сих пор постит видео, значит, Лера еще не слилась.

Никогда не считал себя ревнивым, а сейчас от этого чувства выворачивает наизнанку. Меня в прямом смысле слова трясет.

Она с Вадиком, я чую.

Я просчитался. Думал, что Лере можно доверять. Думал, что я важнее. А еще думал, пошлю ее ко всем чертям, если она снова с ним снюхается. Теперь же понимаю, что не пошлю. От этого осознания хочется пробить кулаком стену.

Да где ее черти носят?!

Кружу вокруг лежащего на столе телефона, как акула. Нет, я не буду звонить ей каждую минуту, будто ревнивая баба. Лучше зажгу свечи, порежу этот долбанный ананас. Пусть Лера соврет, я сделаю вид, что поверил, и все будет по-прежнему. А потом я придумаю, как разобраться с Вадиком, раз он за столько лет в Нью-Йорке разучился понимать по-русски. Я не люблю играть грязно, но еще больше не люблю проигрывать.

В окне мелькают сполохи фар. Свет скользит по стене, потолку, по моему лицу. Я замираю, вслушиваясь в звук двигателя. Она.

Встречаю Леру в коридоре. Помогаю ей снять пальто — не давлю, не злюсь. Идеальный будущий муж. Только поглубже втягиваю воздух возле ее шеи, с мазохистским желанием уловить запах Вадима и убедиться, что я прав. Но не улавливаю. Надо ближе…

И вдруг она заявляет:

— Я поцеловалась с Вадимом.

Я же предполагал. Но все равно не верю своим ушам. Лера должна была соврать. Потому что хочет остаться со мной. Потому что так делают все. Потому что так проще.

Я не продумал план действий на случай, если она сознается.

Какого хрена?.. Какая баба будет рассказывать своему жениху о поцелуе с другим мужчиной? Только та, которая не боится расстаться. Или даже хочет этого.

Все мои предохранители взрываются от такой мысли. И это еще не все. Я прижимаю ее к стене, провожу рукой между ног и чувствую, какая она мокрая. Трусы хоть выжимай. Из-за него, из-за Вадика! От этого вообще свет в голове гаснет.

Я вхожу в нее так легко, будто соскальзываю — настолько она влажная. Внутри меня все кипит от ярости. От осознания, что она его хотела. Может, до сих пор его хочет.

Я не беру Леру силой, но трахаю без ее согласия и без желания тоже. Возвращаю себе то, что считаю своим. Вдалбливаю в нее простую мысль: нельзя согласиться стать моей невестой, а потом сосаться с другим мужиком. Нельзя. Лазеек нет!

Оставляю Леру там, у стены. Нахожу в ее сумке противозачаточные таблетки и спокойно, методично смываю их в раковину. У нас с тобой слишком разные весовые категории, Лера, чтобы ты вела в этой игре…

Я так увлечен процессом, что пропускаю момент, когда Лера сбегает из дома. И сразу будто перезагрузка. Весь адреналин, весь праведный гнев выключаются одним щелчком. Я в недоумении смотрю на пустой блистер у меня в руках. Чччерт!..

Пытаюсь с ней поговорить, успокоить, извиниться. Я был неправ, я перегнул палку. Конечно, детей без ее согласия не будет, это же очевидно! Я просто был на эмоциях, я сорвался.

Но она все равно сбегает — без денег, без телефона. Все осталось на кухонном столе.

Возвращаюсь в пустой дом, все еще пытаясь держать себя в руках. И тут Чарли приносит резиновый мячик. Этот сука-Чарли, который Леру считает своей хозяйкой. Который каждый раз встречает ее радостней, чем меня, хотя это я его вырастил. Он мне своей собачьей жизнью обязан!

— Пошел нахрен! — ору я и со всей силы бросаю мяч в стену. — На-а-ахрен!

Чарли, поджав хвост, убегает.

Беру себя в руки и иду под ледяной душ. Вода обжигает холодом, перехватывает дыхание, но это хоть немного приводит меня в чувство. Стою, упираясь ладонями в плитку, и считаю про себя до ста.

Никогда не думал, что буду испытывать столько эмоций из-за бабы… Но ничего. Все встанет на свои места.

Утром я снова в строю. В костюме, галстуке. Гладко выбрит. Только башка раскалывается.

Перед отъездом зависаю над черной пластиковой папкой с документами, раздумывая брать с собой или нет. Интуиция орет, что не стоит этого делать. Но в переговорах с Лерой мне позарез нужен веский довод, если другие не сработают. От любого другого подарка она откажется, но от этого — никогда.

После суда начинаю осуществлять план по возвращению Леры. Сначала еду к нотариусу, потом за цветами, потом к Лериной маме — где еще прячутся обиженные невесты?

Замечаю Леру еще на подъезде к тещиному дому. Она стоит посреди улицы, растрепанная, бледная, в распахнутом пальто поверх все того же вечернего платья, и орет на какого-то потасканного мужика. Тот пятится, выставив ладони, а она надвигается на него, как разъяренная кошка. Никогда не слышал, чтобы Лера так на кого-то кричала.

Оттаскиваю ее от мужика. Лера шипит, вырывается из моих рук. Запихиваю ее на заднее сиденье моей машины, придерживая за локоть, чтобы не ударилась.

Она больше не сопротивляется — выдохлась. Она совершенно сломлена, обесточена и дезориентирована. Как же вовремя я здесь оказался!

Сажусь рядом, захлопываю дверь. Она все еще в том платье с лебедем, в котором с Вадиком…

— Почему все просят у меня прощения? — спрашивает Лера. — Почему нельзя просто все не портить к чертям?..

Едва сдерживаю улыбку. Это так по-детски наивно, так по-Лериному — требовать от мира совершенства.

— Ты тоже умеешь все испортить, — без упрека отвечаю я, просто факт. — Мы помолвлены, Лер. Ты дала мне обещание. Но при первой же возможности срываешься к своему бывшему.

Лера замирает на мгновение — да, я догадался, с кем ты провела ночь, — затем отворачивается и упрямо смотрит в окно. Но хоть не пытается выскочить из машины — уже хорошо.

Ее чувство вины мне тоже на руку.

Кладу локоть на спинку сиденья, невесомо касаюсь ее волос. Маленькое, глупое и такое любимое создание… Ты запуталась, тебе сложно, больно и одиноко.

— То, что я сделал… Так поступают только самые последние мудаки, — искренне говорю я.

Она молчит.

— Лера, клянусь, я больше и пальцем тебя не трону без твоего согласия. Никогда. Слышишь? Я облажался и сделал выводы. Пожалуйста, дай мне еще один шанс.

Протягиваю ей букет лилий — белых, крупных, еще влажных после магазина. Лера на них даже не смотрит.

— Не люблю лилии, — заявляет она.

Делаю медленный вдох и так же медленно выдыхаю.

— Ладно. —Открываю окно и вышвыриваю цветы на улицу.

Лера наконец смотрит мне в глаза.

— Зачем?.. — растерянно спрашивает она.

— А ты со мной так зачем? — отвечаю без нажима, но чтобы она почувствовала вес моих слов. — Я до тебя никогда никого не любил, — продолжаю я, и голос вдруг срывается — сам не ожидал. — Ты первая женщина в моей жизни, ради которой я готов на все. Меня убивает то, что я чувствую. Но я не могу без тебя.

Лера по-прежнему молчит, но я ощущаю, как что-то дрогнуло в ее душе, будто рябь пошла.

— Я знаю, что тебе нужно, — говорю теплее, мягче, почти шепотом, поглаживая ее по волосам кончиками пальцев. — Знаю, что делает тебя счастливой. И могу тебе это дать. — Перегибаюсь через спинку кресла и беру с пассажирского сиденья черную пластиковую папку. — Это свадебный подарок, но я хочу подарить его тебе сейчас. Вот, держи. Ты об этом мечтала.

Протягиваю ей папку, Лера смотрит на нее, но не берет.

— Так сильно мечтала, что забыла, о чем?.. — спрашивает она с горечью и недоверием.

— Нет. — Я качаю головой и чуть встряхиваю папку в воздухе. — Ты забыла, что об этом можно мечтать. Открывай.