Глава 119. Лера. Что еще надо?

Паркую машину у свадебного салона и на секунду замираю, сжимая руль.

Я похудела за последние недели, и теперь нужна подгонка свадебного платья. Подгонка… Какое неприятное слово. Будто это во мне что-то не так. Это меня надо подогнать под формат.

Телефон вибрирует, и на экране загорается имя “Иван”.

— Привет, моя будущая жена, — говорит он бодрым деловым тоном. — Я еду домой, здесь поработаю. Приезжай, как закончишь.

Соскучился. Или проверяет. Прикрывает заботой тревогу и желание держать руку на моем пульсе. Отвечаю что-то нейтральное, обещаю позвонить после примерки и захожу в салон.

Здесь пахнет ванилью и дорогим текстилем. Консультантка — высокая, с идеальным макияжем — уже держит на плечиках мое платье. Оно словно белое кружевное облако.

В примерочной раздеваюсь до белья. Здесь зеркала с трех сторон — я вижу себя со всех ракурсов, и ни один не нравится.

Платье натягиваю через голову, консультантка помогает застегнуть бесчисленные крючки. Я стою, как кукла, пока она меня поправляет, одергивает, закалывает булавками, примеряют фату.

— Мы подумали, что ушьем здесь и здесь, — консультантка водит пальцем по кружеву, — тогда сядет идеально.

“Мы”. Она всегда говорит о себе во множественном числе.

Я киваю, но чувствую плотное, горячее сопротивление. Платье шикарное, мы с Машей три часа выбирали фасон. Но сейчас, на последней примерке, мне хочется снять его, развернуться и уйти.

Звонит телефон.

— Привет, — беззаботно спрашивает Маша. — Чем занимаешься?

— Подгоняю свадебное платье.

— О! Представляю, какая ты сейчас красотка! Наверное, уже ждешь не дождешься, когда появишься в нем перед гостями.

Жестом прошу консультантку оставить меня в покое и отхожу к примерочной кабине.

— Я не знаю, Маш…

— А ты не должна как-то… знать? — Прямо вижу, как она нахмурилась. — Это же свадьба.

— Маш, ну что ты прицепилась? — Я снова и снова вдавливая ноготь в подушечку пальца.

— Ты его хоть любишь? — вдруг совершенно серьезно спрашивает Маша.

— Причем тут любовь?! — повышаю я голос, и сама себя одергиваю. — Вадим десять лет был в отношениях без любви, и они оказались настолько крепкие, что даже я на них не повлияла. Партнерство, доверие, общие интересы. Деньги, хороший секс. Что еще надо?

— Может, все-таки что-то надо? — с издевкой спрашивает Маша. — Голос у тебя такой, будто ты на убой собралась, а не замуж. Серьезно, Лер. Зачем выходить с таким настроем?

Я молчу, потому что не знаю, что ответить.

Все уже решено.

— Как Вадим? — вдруг спрашивает Маша, и у меня внутри все переворачивается от звука ее имени. — Ты его больше не видела? После показа?

— Маш, у тебя что-то срочное? — выдавливаю я.

Слышу, как она мнется, не решается сказать.

— Слушай... — осторожно начинает Маша. — Ты только не психуй. Но я тебе сейчас скину ссылку. Там... ну, короче, Вадим выложил видео. Про тебя. Тебе надо это увидеть.

— Маш, не надо, — говорю я, но она уже сбросила вызов.

Телефон жужжит уведомлением.

Сажусь на пуфик в примерочной, открываю ссылку, и первое же видео бьет наотмашь — Вадим крупным планом на крыльце стекольной мастерской.

Просматриваю посты ниже — там десятки видео. Отматываю на первое. Перед ним только пост с репродукцией картины “Купание красного коня”, который Вадим опубликовал в день нашего знакомства.

Включаю самое давнее видео. Вадим сидит в своей мастерской, смотрит в камеру. Свет падает из окна, подсвечивая его уставшие красивые глаза.

— Привет! — начинает он. — Вот такой я придумал странный способ, чтобы ты меня выслушала…

Я задерживаю дыхание, чтобы уменьшить болезненную, щемящую щекотку в груди.

— Лер, я дурак, — говорит он. — Я не знаю, смотришь ты это или нет. Но я должен тебе сказать…

Он рассказывает, какой увидел меня, когда мы познакомились. Каким соблазном я была, особенно, когда сидела после душа в одной его толстовке. Или когда в свой день рождения стояла с ним в оранжерее в коротком синем платье — он вообще забыл, зачем туда пришел.

Смотрю видео и бесконечно улыбаюсь.

Включаю следующее, и наша история продолжается. Его отъезд в Америку и возвращение в Москву, когда он влюбился в меня заново. Его жизнь в Нью-Йорке, которая превратилась в пунктир наших звонков.

— Однажды, гуляя по ночному Манхэттену, я подумал: “А что делает меня счастливым?” Пополнение счета на крупную сумму? Заключение сделки, переговоры о которой я вел полгода? Интервью со мной на CNN?.. Но, вспоминая свои ощущения, я осознал, что самый большой кайф испытал на крыльце ресторана перед нашим с тобой поцелуем, когда понял, что он вот-вот произойдет. Потом я подумал: “А что делает счастливой Леру? Творчество. Я”.

Его видео такие теплые, искренние, живые! На одном по столу ходит Лемур, тычется носом в экран, и Вадим смеется, отодвигая его. На другом — курит на балконе, и в кадр влезает лысая голова Валика, он передает мне привет. На третьем Вадим выбирает пластинку, разговаривая с камерой так, будто я ему отвечаю. В его интонации столько нежности, что у меня щиплет глаза.

— Я каждое утро просыпаюсь и думаю: а что, если бы я тогда вернулся? — говорит Вадим, лежа на диване, подперев щеку рукой. — Мы бы сейчас завтракали вместе, ты бы пила чай, сидя за столом в одной моей рубашке. А я бы смотрел на тебя и не мог поверить, что ты моя.

Слезы текут по щекам, капают на белое кружево черными от туши кляксами.

— Если бы я знал, что больше тебе не нужен, что все прошло — я бы остановился. Но это не проходит. Даже сейчас я говорю с тобой, а сердце… будто дрожит от эмоций. Спустя столько времени. Это не проходит и никогда не пройдет. И я знаю, я вижу, чувствую, что ты испытываешь то же самое. А значит, я не сдамся. Не выходи за него. Я все равно не сдамся, просто все станет сложнее.

Последнее видео. Вадим стоит на крыльце стекольной мастерской. Ветер треплет его волосы, шумит в динамике. Вадим говорит с порывом, с отчаянием:

— Выбери себя. Просто выбери себя. Зачем выходить замуж без любви? Тебе никто не нужен, чтобы бы счастливой — ни Иван, ни я. Никто. В тебе самой все для этого есть. Ты цельная, Лера. Ты уже цельная…

А потом экран гаснет. В первые мгновения я чувствую недоумение — это все? Все?! Больше ничего? Я хочу еще на него смотреть, еще его слушать, улыбаться ему и реветь от воспоминаний и всего не пережитого между нами. Затем взгляд падет на свадебное кружево, и мне становится больно так, что перехватывает дыхание.

Поднимаюсь и смотрю на себя в зеркало. В этом чужом платье. С потекшей тушью.

Господи, я не знаю, что мне делать…

— Лера? — раздается голос Вадима, и я машинально смотрю на экран телефона. Может, включилось видео?

Но экран выключен, а голос звучал от дверей.

Я встаю, оглядываюсь. Телефон выскальзывает у меня из рук и беззвучно падает на пушистый ковер.