Глава 120. Вадим. За край света

Скоро Лера выйдет замуж. Я знаю это. Чувствую каждой клеткой. Время утекает сквозь пальцы, и я ничего не могу с этим поделать.

Лежу на диване, прикуривая пятую сигарету за утро, кручу в руках стеклянную стрекозу. Она вышла из печи идеальной: прозрачные крылья, тонкие лапки. Будто застыла в полете.

Как мне передать стрекозу Лере? Иван к ней не подпустит. И посылку перехватит как пить дать.

Как мне вообще достучаться до Леры? Хоть иди под забор и ори ее имя… Тогда Иван вызовет ментов.

А если отправить цветы с запиской? Даже если Иван выбросит, будет не так жалко, как стрекозу.

Иду в цветочный магазин. Выбираю нежный букет ромашек. Красиво, но мало. Тихо.

— Мне нужно больше ромашек.

Продавщица показывает на ведро — там еще с десяток букетов.

— Сколько берете?

— Все.

Она бросает на меня удивленный взгляд, но молча собирает цветы. Я стою и смотрю, как белые головки складываются в охапку.

— А еще можете достать?..

Отправляю ромашки с курьером, возвращаюсь в мастерскую и каждую минуту смотрю на телефон — от Леры ни звонка, ни сообщения.

Зато звонит Иван.

— Девушка попросит оставить ее в покое, она тебя не хочет. Что ж ты никак не успокоишься? Для самурая главное не цель, для самурая главное путь?

— Не-е-ет, — отвечаю я, рассматривая стеклянную стрекозу на ладони. — Цель главная. Но путь… черт побери, путь тоже прекрасен. Добиваться любимую женщину — это прекрасно.

— Вересаев, ты кем себя возомнил? — отчеканивая каждое слово, спрашивает Иван. — Тебя здесь не было, считай, пять лет. Ты проебал все в Америке, вернулся и первым делом — что? Тебе понадобилась моя женщина. Моя невеста. Ты же сам ее бросил. Тебя жизнь вообще не учит. Но, может, у меня получится… Я на подлог пойду, но засажу тебя, слышишь? Ты не будешь с ней даже дышать одним воздухом…

Я отключаю вызов.

Может ли Иван пойти на подлог? Раньше он таким не занимался. Но его еще никто не приперал так к стенке.

Жду сутки. От Леры по-прежнему ничего. Наплевав на все, еду к ней. Раз иначе никак, значит, буду орать под окнами. Я не знаю, что еще сделать. Не знаю!

У калитки их загородного дома меня встречает домработница с собакой, хотя Лера говорила, что обычно выгуливает Чарли сама. “Хозяева уехали, вернутся к свадьбе,” — сообщает домработница.

Сцепляю руки на затылке и со всей силы сжимаю пальцы.

Все!

Я сделал все, что мог.

Только толку от этого осознания? Это ничего не меняет!

Следующие две недели я как-то пытаюсь жить дальше — репетиция моей жизни после замужества Леры. Хожу на собеседования, помогаю с выбором картин тем знакомым, которые еще согласны со мной работать.

Время тянется медленно и мучительно. Оказывается, в аду может быть вовсе не жарко. Оказывается, там может быть обычная московская осень.

Очередной вечер. Я сижу на диване в своей мастерской. Лемур спит у меня на коленях, свернувшись полосатым клубком. В комнате темно, только экран телефона светит в лицо. Я в тысячный раз перебираю контакты — пальцы сами останавливаются на ее имени. Знаю, что звонить бесполезно...

Телефон вибрирует, и на экране высвечивается имя “Маша”. Я резко выпрямляюсь, машинально перекладываю на диван недовольного Лемура.

— Да?

— Вадим? — взволнованно спрашивает Маша. — Я посмотрела твои видео. Те, которые «Для одного зрителя»… В общем, я знаю, где сейчас Лера.

Я задерживаю дыхание.

— Где?..

— В свадебном салоне на Сухаревской.

Я уже натягиваю куртку, прижимая телефон плечом к уху.

— Спасибо, Маша.

— Не надо. Просто… не опоздай.

Я влетаю в салон, едва не сбив консультантку с ворохом кружев, и возле примерочной кабины вижу Леру. Кажется, у меня на время останавливается сердце.

Она стоит перед зеркалом в белом свадебном платье, в фате, и смотрит на свое отражение. Тонкое кружево облегает плечи, шлейф стелется по полу.

Моя любимая женщина — чужая невеста.

Так больно мне не было, даже когда я узнал, что она с Иваном.

— Лера?..

Мы встречаемся взглядами в отражении. Она замирает. В ее глазах испуг, растерянность и что-то еще — то, что она пытается спрятать.

Я медленно к ней подхожу. До сих пор чувствую себя, как в невесомости.

Она поворачивается ко мне лицом, и я замечаю дорожки слез на нее щеках.

— Лера-а-а… — тихо, но настойчиво зову я. — Надо остановиться. — Я осторожно сжимаю ее плечи и чувствую, как они дрожат под моими ладонями. — Не выходи за него… не выходи, не выходи…

— Подожди… — Лера выставляет руки вперед, но касается меня только кончиками пальцев. — Кажется, я сейчас умру…

Сглатываю нервный комок. Она сейчас выглядит такой хрупкой, будто и в самом деле рассыпется на моих глазах.

— Иди ко мне… — Я очень осторожно, очень бережно направляю ее к себе и, когда она подается навстречу, обнимаю. — Ты не умрешь, — говорю шепотом, касаясь губами ее волос возле уха. — Ты будешь жить долго и счастливо. И если ты захочешь… если захочешь… мы будем жить долго и счастливо вместе.

Она утыкается носом в мое плечо. Глубоко, надрывно дышит.

— Почему ты не приехал, когда обещал? — вдруг тихо спрашивает она.

Вопрос бьет под дых.

— Я думал, у тебя все хорошо. Я был уверен, что у тебя все хорошо...

Лера поднимает заплаканные глаза. Слезы все катятся и катятся.

— Все хорошо? Без тебя?..

Она мелко дрожит. Холодная, как скульптура.

— Я больше никуда не денусь и тебя не отпущу. Никогда. Ни за что. Слышишь? Я пойду за тобой на край света. За край света…

Прижимаюсь губами к ее губам. Теплые, соленые. Та же мягкость, тот же вкус, тот же запах.

— Вадим… — тихо говорит Лера, когда я отстраняюсь, всего на секунду. — Я люблю тебя, — продолжает она сквозь слезы.

— Я знаю, знаю… Я тоже очень тебя люблю.

Глубоко вдыхаю ее запах: ромашковый, знакомый до боли, и еще чужой парфюмерный. Но я все равно чувствую, что это она — моя девочка. Чувствую связь между нами, которая возникла еще в аудитории университета. Тогда я и представить не мог, что из-за девочки, загадавшей картину “Купание красного коня”, брошу женщину, с которой был вместе десять лет, работу в Америке, обязательства и планы — вообще все. И ни на секунду об этом не пожалею.

— Лера… — шепотом повторяю ее имя. Больше и слова не могу произнести — так щемит в груди.

Пробиваюсь носом сквозь шелковистые волосы к мочке ее уха, касаюсь губами. От этого по ее плечам снова пробегает дрожь. Мне так хочется крепче ее обнять, впитать в себя, что все силы уходят на то, чтобы просто этого не делать.

Провожу подушечками пальцев по ее влажной щеке.

— Прости, что не приехал к тебе, — шепчу ей в макушку.

— Прости, что удалила все контакты и не дала возможности со мной поговорить, — едва слышно отвечает она.

Красные от слез глаза, потекшая тушь. Самая красивая женщина, которую я видел в жизни.

Я невесомо целую ее в губы — просто нежное прикосновение. Ладонью соскальзываю с ее щеки на шею, провожу по обнаженному плечу до кисти и сжимаю ее прохладные от волнения пальцы.

Во мне нет ни сомнений, ни страха. Потому что сейчас, здесь все наконец стало на свои места.

— Я люблю тебя, Лера. — Всматриваюсь в ее глаза, губы, веснушки на кончике носа. Я столько смотрел на нее раньше, но никогда вот так — как на женщину, с которой хочу провести всю свою жизнь, которой хочу быть верным.

Чувствую как она расслабляется, обмякает в моих руках.

— Нам нужно рассказать Ивану, — говорю я.

— Мне нужно рассказать, — поправляет она. — Я расскажу.