Глава 121. Лера. Единственная из нашего трио

Когда Вадим пришел в свадебный салон, я в самом деле думала, что от избытка эмоций мое сердце остановится. Лоб горел, по предплечьям волна за волной проносились колючие мурашки. Я была словно машина, у которой разом вышли из строя все механизмы. Я боялась вдохнуть, будто легкие лопнут… Но вот он обнял меня, бережно прижал к себе, и меня накрыло волной такого немыслимого покоя… Боже, как мне было спокойно… Я хотела навсегда остаться в этом моменте.

Но сначала надо поговорить с Иваном, и вот мы с Вадимом едем к нему.

Паркую машину во дворе, прошу Вадима подождать меня здесь. Ему не нравится эта идея, но я настаиваю.

С тяжелым сердцем вхожу в дом, который теперь внезапно кажется чужим. Поднимаюсь по ступеням в кабинет. Каждый шаг дается с трудом, но при этом я ощущаю странную, приятную легкость, будто из меня вынули что-то тяжелое.

Я чувствую вину за то, что согласилась выйти за Ивана замуж. За то, что позволила его убедить себя в правильности этого решения. И теперь я сделаю ему больно. От этой мысли щемит сердце.

В кабинете полумрак из-за ненастной погоды, настольная лампа отбрасывает желтый круг на бумаги на столе. Иван сидит в кресле, склонившись над ноутбуком. Когда я вхожу, он поднимает голову, улыбается мне:

— Ну как все прошло?

Секундная пауза, и потом улыбка сползает его лица.

Я не знаю, какие слова подобрать, поэтому просто снимаю помолвочное кольцо с пальца. Оно сходит легко, будто никогда мне и не принадлежало. Кладу кольцо на стол перед Иваном, металл мягко звякает о деревянную поверхность.

— Прости, — тихо говорю я.

Иван смотрит на кольцо долго, не мигая. Потом медленно поднимает на меня ледяной спокойный взгляд.

— Объясни.

— Я не выйду за тебя.

Иван делает глубокий вдох и откидывается на спинку кресла. Кожаные подлокотники скрипят под его пальцами.

— Это не объяснение, Лера, — обычным тоном говорит Иван, но я чувствую, как сильно он напряжен. — Почему ты за меня не выйдешь?

— Потому что это неправильно.

— А выйти за Вадика будет правильно?

— За него я тоже не выхожу. — Смотрю ему прямо в глаза. — Я люблю Вадима, но ухожу не к нему. Я хочу остаться наедине с собой.

Иван смотрит на меня в упор, прожигает взглядом.

— Если тебе никто не нужен, зачем согласилась выйти за меня?

— Мне было… все равно, — спотыкаясь голосом от волнения, отвечаю я. — А так я могла тебя отблагодарить.

— Ты дура?

Щеки вспыхивают, я чувствую это даже не прикасаясь.

— Думаешь, мне нужно было согласие из жалости? — Иван так резко встает с кресла, что оно отъезжает назад и ударяется о стену.

— Из благодарности, — тихо поправляю я.

Стою, прислонившись к дверному косяку. Не знаю, что еще добавить.

— Я не люблю тебя, Иван.

— Ну и что? — с издевкой спрашивает он, подходя ко мне ближе. — Ты же жила со мной без любви, трахалась со мной без любви. А замуж без любви нет?.. Все дело в Вадике! — со злостью и горечью говорит он. — И не надо мне ебать мозг, как ты хочешь остаться наедине с собой.

Его грубость будто пощечина, но я заслужила.

— Я разрываю помолвку из-за него, но не в том смысле, как ты думаешь. — Голос дрожит, но я заставляю себя говорить ровно. — Я с восемнадцати лет находилась под воздействием мужчин, начиная с моего отчима. Я не знаю, что такое быть свободной, что такое свободно выбирать.

— Не верю! Зачем тебе свобода, если я дал тебе все? Все, блядь! — На его скулах ходят желваки.

Он прохаживается из угла в угол, будто не может найти себе места, затем останавливается у окна, смотрит во двор.

— Знаешь о чем я подумал, Лера? — Иван поворачивается ко мне. — Нам с Вадиком не надо тебя делить. Нам нужно… объединиться.

Не понимаю, о чем он, но чувствую, как внутри все ощетинивается.

— Мне снился чудесный сон, — продолжает Иван. — Вы с Вадиком, держась за руки, пришли сообщить мне, что будете вместе. А я, вопреки вашему ожиданию, предложил выпить, по-дружески. И добавил нам всем в вино кое-чего раскрепощающего. Тебе понравилось, Лера. А мне как понравилось!.. Ведь ты, наконец, мне отсосла, пока Вадим от души имел тебя сзади. Я заталкивал тебе по самые гланды…

— Меня сейчас стошнит! — останавливаю я его.

— Значит, ты хорошо вошла в роль.

Он же не такой, я знаю. Тогда зачем?..

Но, кажется, я понимаю. Иван ведет себя так, чтобы я не чувствовала к нему жалости. Чтобы я уходила, потому что он вот такой козел, а не потому, что сделал все для любимой женщины, а она все равно его бросила.

— Я ничего твоего не возьму. — Подхожу к столу и кладу на него ключи от дома и машины. — Но дом, который ты подарил, мой. Я на него заработала. Дай мне ключи.

Повисает гулкая плотная тишина. Мы смотрим с Иваном друг другу в глаза. Тошнота от его мерзких, унизительных фантазий почти прошла, и теперь я чувствую острое сожаление. Мне очень жаль, что я сделала ему больно, он такого не заслужил.

Во взгляде Ивана тоже больше нет той ледяной злости. Есть прощание и, может, даже прощение. В нем точно есть такое же острое сожаление, как и у меня.

Он подходит к столу, достает из ящика связку ключей и кладет на мою ладонь. Потом крепко сжимает мои пальцы, будто я могу не удержать этот ключ.

— Лера, — говорит Иван, по-прежнему сжимая мою ладонь. — А ты ведь единственная из нашего трио получила все, что хотела…

— Прощай.

Я осторожно высвобождаю руку, разворачиваюсь и, все еще чувствуя дрожь в коленях, сбегаю по ступенькам.

Возле двери, виляя хвостом, меня ждет Чарли.

Сажусь перед ним на корточки. Беру его морду в ладони и смотрю в умные карие глаза.

— Я очень тебя люблю, — шепотом говорю ему. Слезы наворачиваются, я их смаргиваю. — Ты навсегда останешься в моем сердце, я никогда не заведу себе другую собаку. Но мне нужно уйти, навсегда.

Чарли скулит, лижет мои пальцы. Я глажу его по мягкой рыжей шерсти последний раз.

Встаю и иду к выходу. Дверь захлопывается за спиной с глухим стуком. Холодный, сырой воздух бьет в лицо.

Вадим ждет меня на крыльце.

— Я все ему сказала, — говорю я. Закрываю глаза и делаю первый глубокий вдох, целиком мой.

— Умница, — отвечает Вадим. — Теперь с Иваном надо поговорить мне.