Глава 124. Вадим. Через край

Мы с Лерой договорились не спешить, и я честно не спешу, целых три дня.

Но вот мы впервые в новом статусе выбираемся в город — на фортепианный квартирник. Едем на заднем сиденье такси. Я в новом костюме, белой хрустящей рубашке с запонками и выбрит до блеска. Лера в черном шелковом платье чуть ниже колена, в черном кожаном плаще и гангстерской шляпе — вдруг снова незнакомая, недосягаемая, но при этом совершенно моя. И меня вдруг начинает ломать по ней так, что я стискиваю зубы и дышу через раз.

Голос водителя долетает как радиопомеха, я едва разбираю, что он говорит, потому что все мои органы чувств сосредоточены на Лере. Я прикусываю щеку изнутри, чтобы унять желание погладить подушечками пальцев тыльную сторону ее ладони. У меня есть стойкое ощущение, что на этом невинном касании не остановлюсь.

Хорошо, что ехать недолго.

Помогаю Лере выйти из такси, мы поднимаемся на третий этаж сталинки. Нас встречает сам пианист — хозяин квартирника. Говорит, выступление вот-вот начнется.

Снимаю с Леры плащ, стараясь не касаться ее обнаженной шеи — может быть эффект, по силе равный соприкосновению с оголенным проводом. Я опытный, прохожу с ней этот этап отношений уже в третий раз. Но пряди волос все же задеваю.

Потом новое испытание — настолько узкий коридор, что пройти рядом можно, только вжимаясь друг в друга, а из нас никто не хочет уступать. И, пока мы преодолеваем это препятствие, моя рука сама собой ложится на ее бедро, обтянутое шелковой тканью.

— Кажется, у меня каблук сломался, — вдруг говорит Лера, когда мы входим в помещение попросторнее.

— Садись на стул, я посмотрю.

Опускаюсь на колено. Проверяю туфлю — с ней все в порядке. А вот со мной нет — Лерина щиколотка оказалась в кольце моих пальцев.

Я сглатываю комок в горле и поднимаю на нее взгляд. Лера, ты специально, да? Все еще злишься на меня, и это такой вид пытки?

Она молчит, но взгляд у нее настолько глубокий, влажный, что моя ладонь сама по себе начинает движение вверх, медленно, — по икрам, по бедру.

Не спуская с меня глаз, Лера прихватывает платье у разреза и чуть отводит в сторону, на считанные сантиметры, — ровно настолько, чтобы под юбкой появилась резинка чулок.

Смотрю на чулок, потом на Леру — и проваливаюсь в ее взгляд. Мне внезапно становится жарко, хотя из приоткрытого окна тянет холодом.

Подушечками пальцев нежно скольжу по внутренней стороне бедра. Замираю, ощутив нежную теплую кожу выше чулок. От моего прикосновения она покрывается мурашками.

На мгновение прикрываю глаза, чтобы перевести дух. Любопытно, так я еще явственнее чувствую, как сильно Лера хочет сжать колени, чтобы унять желание, но ведь тогда я не смогу продолжить… Если это и наказание, то для нас обоих.

Она впивается пальцами в край стула, ее щеки горят. Уверен, ее белье уже влажное насквозь. Так что, можно сказать, в наш третий первый раз мы занимаемся любовью под Людовико Эйнауди “Experience”, в заполненной людьми квартире, просто кроме нас никто об этом не знает.

Как же мне хочется утащить ее в ванную… Но еще больше хочется, чтобы нам никто не мешал, и чтобы Лера не сдерживала стоны. Так что под первые аплодисменты я вызываю такси, и мы сбегаем с квартирника.

Сколько же раз я фантазировал секс с Лерой после того, как она снова станет моей! В воображении это было красиво и чувственно, мы заново узнавали друг друга, по миллиметру… Но в итоге за нами еще не закрылась дверь, а я уже целую Леру прямо в прихожей, попутно стягивая с нее плащ. Мы мгновенно сливаемся в один горящий факел. Безумно, прекрасно, горячо, торопливо — будто нам очень, очень надо выговориться, только не словами.

Эмоции настолько сильные, что мозг не выдерживает, реальность будто распадается на фрагменты, остается в сознании всполохами.

…Я стягиваю с Леры платье, оно лужицей оседает на пол.

…Лера суматошно расстегивает мне ремень на брюках. Ее пальцы дрожат, я накрываю ее ладони своими, помогая, хотя мне очень нравится чувствовать, как ей не терпится.

…Я сжимаю ладонями ее обнаженную грудь, ласкаю губами и языком твердые соски, ощущая легкое головокружение от того, как звучат Лерины стоны.

…Прикусываю шею у основания — солоноватая, пахнет ромашками и мной. Лера впивается пальцами в мои плечи, я чувствую ногти даже сквозь ткань рубашки.

Прямо здесь, у двери, прижимаю ее, горячую, к прохладной стене. Лера вздрагивает от контраста, словно заводится еще сильнее.

Следуя движению моей руки, она сама раздвигает ноги, открываясь. Я вхожу в этот жар, и у меня перехватывает дыхание.

Лера прерывисто выдыхает мне в шею, выдох переходит в стон. Ее стоны — это невозможный, острый до болезненности кайф, каждый звук отдается у меня в позвонках. Я двигаюсь в ней, целую в уголок губ, в скулу, в прикрытые веки и шепчу ее имя. Оно звучит, как заклинание, как единственное слово, которое я знаю.

Потом, когда тело заполняет ощущение мягкой пустоты, когда мышцы перестают дрожать и дыхание выравнивается, я все еще не выпускаю Леру из рук: прижимаю к себе, обнимаю.

Она лениво, рассеянно гладит мою спину, будто проверяет, настоящий ли я. Чувствую, как постепенно замедляется ее пульс — сначала у меня под пальцами, потом под губами у виска.

Я нежно ее целую, чтобы тоже убедиться: все по-настоящему.

Потом мы еще долго занимались любовью — красиво, чувственно и неспешно.

На диване — когда за окном падает снег. Я целую каждый сантиметр ее тела, пока она тает подо мной, закрыв глаза и улыбаясь.

На пледе у горящего камина — когда огонь бросает тени на ее кожу, и блики танцуют в ее зрачках. Лера вдруг становится похожей на первобытную языческую богиню. Я целую ее колени, живот, ключицы, будто совершаю ритуал.

В ее спальне на огромной двуспальной кровати — уже глубокой ночью. Мы говорим, смеемся, целуемся, занимаемся любовью и не можем остановиться.

Рядом с ней я чувствую себя таким счастливым! Даже слишком — через край. Я такого не заслужил.

Но заслужу.

Я буду стремиться к этому каждый день. Каждым действием, взглядом и словом.

Я заслужу это счастье.

Я заслужу ее.