Глава 14 Лера. Просто перетерпеть

Лежу на кровати, Мишка сопит на моем плече, причмокивая палец, — никак не отучится от этой привычки.

Темно, только в лицо светит экран телефона. Глаза уже слезятся от напряжения, хотя яркость на минимуме.

Я рыскаю по соцсетям Вадима. Снова.

Я готова увидеть что-то вроде “Купания красного коня” с подписью “Сегодня я думаю об этом”. Но ничего нет, как и последние два года. Это же хорошо, что нет, но мне плохо так, будто что-то есть.

Я наступаю на те же грабли, только бьют они больнее.

Выключаю экран.

Почему все так сложно? Почему нельзя вот так же “выключить” воспоминания и чувства?..

Экран вспыхивает в моей руке. Сообщение от Маши:

“Ты как?”

“Норм”, — отвечаю я и тотчас же вспоминаю, что Маше такие сообщения писать нельзя. Она давно чувствует разницу между “норм”, “нормально” и “хорошо”.

Маша тотчас же мне перезванивает.

Я осторожно вынимаю руку из-под Мишкиной головы, машинально наклоняясь к нему, чтобы вдохнуть сладкий запах на макушке, и в одной пижаме выскальзываю на кухню.

— Слушай-слушай-слушай! — пищит Маша, и музыка в телефоне становится громче. Я узнаю голос Даника, Машиного отчима. Похоже, фестиваль еще в самом разгаре. — Слышишь?!

— Ну так, в общих чертах… — Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Возле нашего подъезда — единственный неработающий фонарь. Зато не видны кривые заплатки на асфальте и расписанная похабными словами стена теплоузла. Хорошо, что Мишка еще не умеет читать.

— Тут такое было, такое!.. — тараторит Маша, прикрывая ладонью телефон. — Ты же видела, как Даник относится к моей маме? Он прям своих чувств не скрывает. Ну папа сегодня и сказал ему, мол, “держи себя в штанах, это моя территория”. Потом еще слово за слово, я думала, сейчас они подерутся — оба на эмоциях, еще и подшофе. И знаешь, что сделал Даник? Он поднялся на сцену и спел Тибет “И ничего кроме”! И, блин, Лера, как он спел!… Он там просто взорвал все своей энергетикой, перевел эмоции в песню, просто вымотал нас. Знаешь, думаю, до моего папы наконец дошло, как он уже достал Даника… Лер, ты здесь?

— Ага.

— Лер, какой же он офигенный!.. Я просто умираю по нему… Что мне делать?!

Я только тяжело вздыхаю.

— Просто, Лер, я подумала. Вот твой Вадим — он хотя бы тебе не родственник. А Даник — муж моей мамы. У тебя еще не самая худшая ситуация на свете.

Мне хочется плакать и улыбаться одновременно.

— Да, Маша, не самая…

— Кстати, а как твоя мама?

— Нормально.

— Не хорошо?

Улыбаюсь.

— Ближе к хорошо.

— Ладно, пока! У меня тут Даник поет. — И Маша сбрасывает вызов.

Я все стою и смотрю на погасший фонарь — темное пятно в ожерелье света. Как будто это что-то значит.

Потом на цыпочках проскальзываю в спальню, пошире открыв дверь. Спальня крохотная, даже за эти минуты воздух стал тяжелее.

Виталик в позе эмбриона спит на разложенном диване, между ним и кроватью — только узкий проход. Мишка крохотный, а умудрился так распластаться, что мне осталось место только у самого края. Тихонечко ложусь и натягиваю на себя одеяло.

Завтра предстоит непростое утро — надо во что бы то ни стало накормить Мишку кашей — на ужин он почти ничего не ел. Сварю каши побольше и разложу ее на множество разных емкостей: блюдце, пиала, чашка, черпак. Можно еще смастерить тарелку из фольги от шоколадки, которую я припрятала в хлебнице. Можно помыть кузов его пластмассового грузовика. Это же прикольно — есть из кузова?..

Когда Вадим вернулся, мне стало еще больнее, чем когда он был в Америке. Я не была к этому готова. Он застал меня врасплох, вывернул чувствами наизнанку…

Почему я вообще о нем думаю? Какая связь между кузовом игрушечного грузовика и Вадимом?..

Он со мной в одном городе — не в одной комнате или квартире. Это почти то же самое, что в Америке, — Вадима нет, и все. Но почему я так остро чувствую его близость? Почему мне кажется, что он сейчас тоже смотрит на потолок и думает обо мне?..

Боже, как он целуется!.. Я зажмуриваюсь, словно от боли. Я каждой клеточкой на него реагирую. Я даже “стоп” говорила, потому что просил, а сама только и мечтала, чтобы он продолжил… Невозможно добровольно отказаться от таких ощущений.

Но я смогу, смогу. Он скоро уедет. Надо просто перетерпеть.

Я поворачиваюсь на бок и зажимаю ладони под мышками.

Просто перетерпеть — и все.