Глава 16. Вадим. Я был бы счастлив

На Лере джинсы и черная толстовка. На малыше — микро-джинсы и микро-водолазка. Наверняка вокруг меня постоянно оказываются маленькие дети, но я настолько привык их не учитывать, считать просто частью фона, что теперь ощущение, будто вижу какую-то диковинку.

Выхожу из машины. Тушу сигарету о козырек мусорного ведра, не отводя от малыша взгляда.

Похож на Леру — те же глаза, тот же нос. Ушки чуть оттопырены, и волосы темные, как у меня.

Как у меня.

В груди снова щемит.

Мой сын?..

Я никогда всерьез не думал о детях, не планировал. Но если это мой сын… я был бы счастлив.

Я хотел бы, чтоб этот щекастый мальчишка был моим сыном.

Нужно подойти к ним, но вдруг ощущаю, что ноги будто приросли к асфальту. Волнение такое сильное, что шумит в ушах.

Если это мой сын, моя жизнь полностью изменится.

В моей жизни появится смысл.

Эта мысль ошарашивает меня не меньше, чем предыдущая, когда я решил, что останусь. Что такое происходит в моей голове? Откуда это все?

Лера крепко держит малыша за руку, пока они спускаются по ступенькам. Он рвется вперед, указывая пальцем на облезлого черного кота возле мусорки.

Я глубоко вдыхаю и медленно, будто проверяя прочность почвы под ногами, иду к ним.

У Леры звонит телефон. Она даже из кармана его не достает, просто отвлекается на мгновение, а малыш выдергивает ладошку из ее руки и бросается вперед. Пролетает мимо скамеек, спотыкается о бордюр и падает на дорогу.

— Мишка! — вопит Лера.

Я дергаюсь к нему, но останавливаюсь за пару метров: Лера уже подхватила малыша на руки.

— Все в порядке?! Испугался? Мишка, все хорошо?! — выпытывает она, всматриваясь в его глаза.

Мишка — как же ему подходит это имя! — кривит губы, раздумывая, разреветься или нет. С любопытством рассматривает грязные ладошки, джинсы, испачканные на коленях — он нашел единственную лужу в этом районе.

— Хаясё, — отвечает он.

Стою посреди дороги и улыбаюсь. Хорошо хоть машин нет.

Лера опускает Мишку на асфальт, достает влажные салфетки из рюкзака. А потом замечает меня.

Застывает, как скульптура. Смотрит распахнутыми глазами. Мишка берет из ее неподвижных рук упаковку с салфетками и сам пытается ее открыть.

— Вадим… — говорит Лера на выдохе, с сожалением, даже с болью.

Я подхожу к ним. Думал, что все пойму по ее взгляду, но ни черта не понимаю.

— Зачем ты здесь? — напряженно спрашивает Лера.

Вместо ответа присаживаюсь на корточки.

— Привет! — говорю я Мишке и подмигиваю.

Мишка улыбается, и я замечаю, что кусочек переднего зуба у него отломан. Или при этом падении, или при любом другом — похоже, с ним это часто случается.

— Пивет, — отвечает Мишка, направляя указательный палец в нос. Я перехватываю его ручонку. Боже, она на ощупь еще тоньше, чем на вид, косточки как у цыпленка.

Достаю из упаковки влажную салфетку и начинаю вытирать эти крохотные грязные пальчики с крохотными ноготками. Но даже при этих мини-размерах все равно чувствуется, что будущий мужик.

Вытираю медленно, Лера меня не останавливает. Вообще не шевелится, слова не произносит. Закончив с ладошками, прячу грязные салфетки в карман пиджака, достаю из упаковки чистую и протягиваю Мишке:

— Джинсы, давай, сам.

Поднимаюсь. Лера ниже меня на полголовы, но выглядит так воинственно, будто это она смотрит на меня сверху вниз.

— Лера, — говорю я, глядя ей в глаза: — Кто его папа?