Глава 19. Вадим. Не сработало

— Хочешь… чая? — задаю я совершенно дурацкий вопрос. Какой чай?.. Чувствую себя перед ней абсолютно беспомощным.

Она мотает головой. Прислоняется спиной к столу, будто ей тоже нужна опора.

— У меня нет гражданского мужа, мы просто вместе снимаем квартиру, — на выдохе, будто боясь передумать, говорит она.

Я прочищаю сухое от волнения горло.

— Зачем соврала?

— Потому что мне было страшно. — Она закрывает ладонями лицо. — Страшно снова испытать это все с тобой, а потом потерять.

Я подхожу к Лере, отнимаю холодные ладони от ее лица — просто ледышки! Она стоит передо мной, опустив голову, будто чувствует вину. А я чувствую, как стремительно усиливается притяжение между нами; как я весь сосредоточен на ней — на ее слезах, ее запахе, тепле ее кожи. Кажется, я сейчас существую только благодаря этому. Выключи — и остановится сердце.

— Я не женат. Это фиктивный брак, просто для удобства. — Я снимаю кольцо и бросаю куда-то на стол.

Лера поднимает на меня заплаканные глаза.

— Зачем соврал?

— Хотел, чтобы ты держалась от меня подальше. За себя я ручаться не мог.

— Не сработало, — говорит она, вглядываясь в глаза.

Мои губы дергаются в улыбке.

— Да, не сработало.

— Вадим… — Лера тихо всхлипывает. — Я была такой сильной, такой гордой... Но завтра ты уезжаешь… И все… Тебя больше не будет. Может, никогда… Я никогда тебя не увижу. Поэтому… — Она не договаривает, снова опускает голову, еще ниже.

Обнимаю Леру. Чувствую, как она сдерживает слезы, — и обнимаю еще крепче.

— Лера… — шепотом говорю ей на ухо. — Ле-е-ера… — повторяю я, когда она затихает. Беру ее за плечи и заглядываю ей в глаза. — Я поменял билеты. Я буду здесь еще две недели.

— Господи, у нас еще две недели!.. — Она словно уменьшается в моих руках, становится мягче и легче.

Я делаю глубокий вдох и, склоняясь к ней, зарываюсь пальцами в ее волосы на затылке. То же самое ощущение… Не могу поверить, что это происходит снова.

Осторожно прижимаюсь губами к ее губам. Теплые, соленые. Та же мягкость, тот же вкус, тот же запах.

— Вадим… — тихо говорит Лера. Я отстраняюсь, но только на считанные миллиметры. Просто секундная заминка. — У меня никого после тебя не было. Только ты.

В груди щемит от нежности. Тело окатывает жаром. Я сжимаю ее плечи и упираюсь лбом в ее лоб. Улыбаюсь. Какое это невероятное, пьянящее чувство… Я о таком даже не мечтал. В моей реальности так не бывает.

Лера… Совершенно моя, как и два года назад.

Я обнимаю ее лицо ладонями и целую с упоением, со страстью — пусть она чувствует, что сейчас происходит со мной, что значат для меня ее слова.

Она льнет ко мне, отвечает на поцелуй, но так робко, будто за два года разучилась целоваться. Это только распаляет меня сильнее. Ладонями скольжу по ее шее, холодной жесткой цепочке, плечам. Одной рукой стягиваю с нее кожанку, другой — прижимаю к себе еще крепче.

Приподнимаю ее за бедра и усаживаю на стол, расстегиваю молнию платья на спине. Все словно в каком-то невероятном сне. Я ощущаю все иначе — не просто губами, языком, подушечками пальцев, а всем телом, и сердцем, и пылающим мозгом.

Я хочу запомнить каждое мгновение, каждое прикосновение, каждый ее стон, но эмоции так зашкаливают, что временами на доли секунды меня будто выбрасывает в другую реальность, где только ощущения, все остальное исчезает.

Не знаю, каким усилием воли я останавливаю себя.

— Расстегнешь мне рубашку? — спрашиваю почти как тогда, в ее первый раз.

Лера улыбается, хотя глаза влажные. Прикусив губу, копошится с пуговицами. А я снова, как мазохист, просто наблюдаю за ней, поглаживая ее горячие скулы. Кажется, еще немного, и мы с ней воспламенимся, словно бумага в камине.

Никогда не думал, что у моей рубашки так много пуговиц… Последние расстегиваю сам. Сбрасываю рубашку, одним движением стягиваю с нее платье. От соприкосновения наших обнаженных горячих тел по рукам пробегает озноб.

Вхожу в нее, такую горячую, влажную, влекущую. Каждое движение отзывается в теле сладкой судорогой. Это не секс, даже не занятие любовью, это что-то без названия — куда более сильное и чувственное, только между нами.

“Я люблю тебя”, — звучит у меня в голове, прежде чем мы оба замираем на пике.