Глава 20. Лера. Боже, да

Открываю глаза — и вижу широкое окно мастерской, из которого льется тусклый белый свет. В первые секунды мне кажется, что это все еще сон.

Я здесь. Я с Вадимом.

Грудь сжимает болезненный спазм счастья. И словно этого еще недостаточно, до меня доносится запах зажженных спичек и тихий скрип металлической дверцы камина.

Невозможно… В уголках глаз собираются тяжелые слезы.

Вадим забирается под одеяло. Обнаженный, прижимается ко мне сзади, обнимает, касается горячими губами мочки уха.

— Мерзнешь… — говорит он тихо, но с такой интонацией, что в груди что-то снова болезненно и сладко сжимается.

Я ныряю под одеяло с головой. Поворачиваюсь к Вадиму лицом и утыкаюсь замерзшим носом в выемку между его ключицами, а он неторопливо-нежно гладит меня по спине.

Лежу, не шевелясь. Воздух становится теплым, густым, насыщенным его запахом. Дышу им и улыбаюсь. Какой же кайф лежать вот так: кожа к коже, сердце к сердцу.

Не могу поверить, что это происходит по-настоящему. Кажется, если хотя бы допущу такую мысль, меня разорвет на клочки от счастья. Или мгновением позже разорвет на клочки от отчаяния — через две недели он уедет.

Прикрываю глава. Безопаснее для жизни представлять, что это сон.

Но когда глаза закрыты, запах Вадима просачивается в меня быстрее, запускает в теле неконтролируемые реакции, и вот уже хочется прижаться к нему целиком. Я дышу глубже, теперь безо всякой осторожности. Его ладонь на моей спине начинает двигаться иначе, чувственнее.

— Доброе утро, — вполголоса говорит Вадим.

Улыбаюсь в ответ — и выныриваю из-под одеяла.

Вадим поворачивается на бок, подпирает голову рукой и закидывает мою ногу на свое бедро.

Невозможно… невозможно поверить, что еще несколько часов назад я шла сюда по серым пустынным улицам. Куталась в ветровку — холодно было не снаружи, а внутри, аж зубы стучали. Виталик застал меня перед уходом. Стоял у двери нашей единственной комнаты, сонно щурился: “Ты какая-то странная. В глаза не смотришь, волнуешься. Снова во что-то вляпалась?”

Боже, да, я снова вляпалась — можно и так сказать. Но иногда в твоей жизни происходит что-то настолько важное, что ты готов заплатить за это любую цену. Тогда тебя никто и ничего не остановит — только ты сам. И я пыталась, пока в голове не возникла мысль: “Завтра он уедет”. Она, как короткое замыкание, вырубила все ограничители.

Я ночь проворочалась без сна и, едва рассвело, пошла к Вадиму.

Код от домофона остался прежним — я помнила его наизусть. Вошла в подъезд — а там тот же запах. Он так прочно связан с Вадимом, с самыми счастливыми днями моей жизни, что от острых эмоций хотелось согнуться пополам.

Проверила кожаный кармашек, прицепленный к раме велосипеда, — ключа не было.

Еще четверть часа я просто топталась под дверью, вслушиваясь в звуки, но ничего не слышала — то ли в мастерской никого не было, то ли тяжелое биение сердца все заглушало.

Я собралась с духом и нажала кнопку звонка. И ничего — звонок не работал.

Кажется, от волнения я не чувствовала руки, когда сжимала кулак, чтобы постучать.

А потом передо мной возник Вадим — как два года назад. Странно, что я не рухнула там же, на придверном коврике.

Вадим закрыл за мной дверь и прислонился к ней спиной. Наверное, тоже всего этого не ожидал. Я даже подумала, а если он остыл, передумал…

А потом его прикосновения, невозможно чувственные, на которые все тело отзывалось мелкой дрожью. Поцелуи, мягкие и страстные. Мы, обнаженные, на столе, на диване, у камина… Вспоминаю это, и внизу живота пульсирует так сильно, будто мы прямо сейчас занимаемся любовью…

— Лера, — тихо зовет меня Вадим, и я возвращаюсь из воспоминаний в такую же невероятную, упоительную реальность. — Ты расскажешь мне, что с тобой произошло после моего отъезда? — Он приподнимает мой подбородок так, чтобы видеть мои глаза. — Пожалуйста.

Я киваю. Поудобнее устраиваюсь на его плече, а на самом деле, тяну время.

Как же это непросто…

Впервые собираю в одну историю все то, что со мной произошло за последние два года. Старательно подбираю слова — не хочу, чтобы Вадим меня жалел или, не дай бог, чувствовал вину. Его вины в этом точно нет. Просто бесконечная цепочка обстоятельств, которые складывались, как змейка из домино, фишка за фишкой…