Глава 26. Лера. Сколько

Вадим разжигает камин. Обнаженным забирается под одеяло и прижимает ладони к моим ушам, наверняка ледяным, учитывая, какие горячие у него руки.

Я все еще сонная — жутко не высыпаюсь и, думаю, Вадим тоже. Вчера он заснул в одежде на неразложенном диване, прямо на мне — так вымотался за эти дни и ночи. И при этом он всегда встает как по щелчку пальцев, бодр и полон сил — у него дел невпроворот, а я хочу еще лишнюю минутку поваляться, у меня отпуск до самого его отъезда.

Осталось шесть дней. И вот эта мысль заставляет меня окончательно проснуться. А еще вибрация его телефона на столе. Сейчас около семи утра, в такое время звонит только Людмила Викторовна — в Калифорнии сейчас вечер.

Вадим отвлекает меня нежным, требовательным поцелуем — мгновенно затягивает в водоворот желания. Я тянусь к нему, обвиваю его шею рукой… И телефон вибрирует снова. Наверное, раз пятый за утро.

Теперь Вадим все же смотрит на экран. Потом на меня.

— Это Люда. Я отвечу. Может, что-то случилось.

Он натягивает брюки, накидывает рубашку и выходит на балкон.

Кутаясь в одеяло, смотрю на его спину. Пытаюсь по движениям угадать, о чем он говорит с Людмилой Викторовной, но даже версий нет. Я ничего не знаю о его — об их — мире.

Со всей силы зажмуриваюсь, чтобы прервать эти мысли, в них нет толка. Я знаю правила игры. Меня никто в нее не втягивал — сама пришла. И снова пришла бы, будь такая возможность. Просто это не значит, что мне не больно.

Вадим возвращается в мастерскую вместе с облаком свежего воздуха, пахнущего влажной листвой.

— Все в порядке? — спрашиваю я.

— Вроде бы, — отвечает Вадим и забирается ко мне под одеяло.

У него прохладная кожа. Он водит подушечками пальцев, самыми кончиками, по моей груди, и на контрасте ощущения получаются еще более яркими. Закрываю глаза, чтобы полнее прочувствовать это и запомнить, но мысли о том, другом, мире возвращаются.

— Можно спросить тебя о Людмиле Викторовне? — тихо говорю я, млея от его прикосновений.

Чувствую, как Вадим напрягается. Его пальцы на мгновение замирают, но потом продолжают чертить по мне невесомые дорожки.

— Я не хочу говорить о Люде, — вполголоса отвечает он.

Приподнимаюсь на локтях. Пристально смотрю ему в глаза.

— А я хочу. Хочу понять, почему вы столько лет вместе. Почему ты идешь за ней на край света. В чем секрет?

Вадим смотрит на меня с легким прищуром, радужка его глаз почти сливается со зрачком. Я стискиваю зубы — так сильно хочу обхватить его шею рукой, притянуть к себе, впиться в его губы губами…

— Калифорния — это не край света. — Вадим чуть склоняет голову, будто рассматривает меня внимательнее. — Здесь время словно замерло, а там уже наступило будущее. Здесь мелко, а там… там океан, Лера. В Америке я могу проявить себя, стать успешным, богатым и значимым. Могу влиять на мир искусства.

— Ты и здесь влиял… — тихо возражаю я.

— На кого? На кучку любителей, которые думают, что разбираются в искусстве?.. — Он отворачивается. Смотрит куда-то в стену, будто не хочет продолжать разговор. Но потом снова переводит на меня взгляд, твердый и решительный. — Сразу по возвращению в Америку я заключаю контракт с одной известной частной галереей Нью-Йорка. Я буду сам выбирать, кого там выставлять. Исходя из моего выбора, люди во всем мире будут решать, что сейчас актуально. Я буду формировать мировое культурное пространство. Понимаешь, насколько это значимо? Насколько это важно для меня? — говорит он серьезным, непривычно жестким тоном.

Я задумываюсь, машинально трогаю цепочку на шее.

— Ты бы занимался этим, если бы тебе не платили?

Вадим делает глубокий вдох, задумывается.

— Нет, — уже мягче отвечает он.

— А я бы даже сама платила, чтобы просто быть с тобой, — говорю я, ложусь на кровать и прижимаюсь щекой к его груди.

Мы долго-долго молчим. Чувствую, как его ладонь опускается на мое обнаженное плечо, Вадим легонько его поглаживает. А потом резко переворачивает меня на спину. Нависает надо мной, почти касаясь моих губ.

— Сколько? — Он сцепляет мои запястья на подушке над головой.

— Что сколько? — улыбаюсь я.

— Сколько я стою? Ты сказала, что сама бы платила, чтобы просто быть со мной.

— Я все отдам, что у меня есть, — искренне говорю я. — И что будет — тоже.

Вадим вклинивается между моими бедрами. Легонько кусает меня за мочку уха. Нежно, но страстно целует в губы.

— Мне этого мало, Лера.

— Тогда что я могу предложить? — шепчу я, уворачиваясь от его поцелуев.

— Всю себя. Целиком. Со всеми своими мыслями, чувствами и мечтами.

Он пробирается пальцами между моих ног, скользит по нежным влажным складкам, осторожно проникает глубже. От этих ощущений сознание просто ускользает. Наверное, в такие моменты и продают душу дьяволу.

— Хорошо. Всю… Целиком.

Вадим входит в меня без прелюдии, я замираю на вдохе, на краю этой пропасти наслаждения.

— Но что тогда будет с тобой, Лера?..

Мне все равно, что со мной будет. Я хочу только, чтобы он вот так во мне двигался. Хочу ощущать, как ему хорошо. Понимать по приглушенным, таким чувственным, стонам, какое он испытывает со мной удовольствие. И фантазировать, что в такие моменты он тоже думает о том, чтобы остаться.

Я просто не могу представить, что это все в один момент исчезнет.

Как тогда жить?..