Глава 27. Лера. Вы еще живы?

Не думать, что он уедет. Не думать, не думать, не думать…

— Пойдем завтра в универ вместе? — Вадим вынимает зубную щетку изо рта и проводит ладонью по запотевшему стеклу, чтобы увидеть мое отражение. — Я на лекцию, а ты подавать заявление на восстановление. Что скажешь?

Я тщательно полощу рот, мою щетку и только потом смотрю в глаза его отражению.

“Мне чертовски страшно,” — вот что я скажу. Вернуться к нормальной жизни? Просто ходить на пары?.. Мне нужно работать: платить аренду, помогать маме. Вопрос с уголовкой еще не решен. Я не справлюсь! Меня снова исключат, и все пойдет по второму кругу.

Вадим будто угадывает мои мысли:

— Если почувствуешь, что не справляешься, возьмешь академический. Но ты справишься. И представь… — Он промакивает полотенцем лицо и снова ловит мой взгляд в отражении. — Мы проснемся, позавтракаем, кофе в кофейне возьмем с собой. И вместе пойдем в универ. Отсюда пешком минут сорок.

Что я могла сказать? Что пойду за ним куда угодно?..

И все получается именно так. Мы вместе засыпаем и вместе просыпаемся. Вместе принимаем душ. Потом я пытаюсь завязать Вадиму галстук, а он застегивает молнию на моем платье песочного оттенка, медленно-медленно, будто в любой момент может передумать и расстегнуть.

Я незаметно надеваю чулки — знаю, как это нравится Вадиму. Хочу быть для него неожиданной, рисковой, соблазнительной.

Мы завтракаем в кафе, берем с собой стаканчики кофе. Бредем по улице, цепляя носками ботинок разноцветные кленовые листья. Воздух прозрачный до звона, все кажется четким, контрастным, ярким. Мне спокойно на душе, хотя сердце трепещет, не переставая.

Мы вместе входим в университетский двор, едва касаясь друг друга рукавами. Вместе поднимаемся на крыльцо.

— Встретимся после пары? — спрашивает Вадим.

Ведь ничего нет в этой фразе, верно? Но я снова чувствую острый, ошеломительный приступ счастья.

Просто не думать, что он уедет…

Пишу заявление на восстановление. Очень волнуюсь, но ничего страшного не происходит, и лишних вопросов не задают — все в деканате ведут себя вежливо и доброжелательно.

Я освобождаюсь за полчаса до конца пары. Прогуливаюсь по пустым коридорам — вспоминаю, как это: быть частью университетского мира. Потом нахожу аудиторию Вадима и подслушиваю его, приложив ухо к двери.

— Вы каждый день совершаете множество действий машинально, не задумываясь, по привычке, — воодушевленно говорит он. — И это нормально, так устроена наша психика — мы не можем постоянно испытывать яркие эмоции, ощущать восторг…

Интересно, только я изнываю от тона и тембра его голоса, или все студенты в таком же состоянии?

— …Но когда происходит что-то важное, особенное, интимное — когда солнце впервые за месяц оставляет полоски на стене вашей спальни, или когда целуете любимого человека — сверяйтесь с вашим внутренним камертоном. Вы чувствуете этот трепет?.. Вы еще живы?.. Спасибо. На сегодня все.

Я дожидаюсь, пока студенты выйдут из аудитории и вхожу туда сама, прикрыв за собой дверь. Вадим читает какие-то документы на столе, опираясь о него рукой. Потом поднимает взгляд — и замечает меня. Его пальцы застывают, так и не перевернув страницу.

Я задерживаю дыхание — насколько это яркое дежавю. На мне даже то самое платье на бретелях, только сверху еще кожанка.

Впервые я увидела этот сон два года назад, когда между нами ничего, совсем ничего не было. Казалось, и быть не может, невозможно.

— Привет, — ласково говорит он, и мне кажется, что в аудитории стало светлее.

— Я хочу с вами поговорить, — загадочным тоном отвечаю я.

Вадим выпрямляется, мнет губу — не понимает, что за игра. Но его взгляд, его поза говорят о том, что он не прочь узнать.

— О чем же?..

— Ни о чем, — улыбаюсь я. — Просто фраза из моего сна. Мы уже оставались с тобой наедине вот в такой же аудитории.

Вадим смотрит на меня с хитрым прищуром.

— И что же происходило в твоем сне дальше?

Я не сразу отвечаю: сначала пытаюсь определить толщину льда, на который я только что ступила.

— Ты отчитал меня за то, что я пришла к тебе вот в этом коротком платье. — Я провожу по ткани рукой. — А потом открыл окно и прикурил сигарету.

— Хм. Значит, даже платье то самое... — Вадим приоткрывает окно, достает из кармана пиджака пачку сигарет и, не спуская с меня взгляда, прикуривает.

Мы оба знаем, что в универе запрещено курить. Категорически.

Сглатываю комок в горле. Это все куда волнительнее, чем было во сне.

— Если мы не остановимся, меня снова исключат, как пить дать, — вполголоса говорю я.

— Больше никто тебя не исключит, никогда, — отвечает Вадим, ослабляя узел галстука. — Продолжай.