Глава 30. Вадим. Это даже не выбор

После того разговора в аудитории мы возвращаемся в мастерскую. Я сразу иду под душ. Стою там, опираясь ладонями о стену, подставив плечи холодным струям, и пытаюсь найти решение. Это длится так долго, что от ледяных брызг затылок начинает ломить от боли.

Я хочу остаться. Хочу остаться с Лерой. Но я не могу жить сегодняшним днем!

Люда права — я был в нее влюблен, но прошло же. А если я останусь, и через месяц влюбленность пройдет — что тогда?..

А если это настоящее? Ведь сейчас не так, как с Людой, совсем не так. Если не пройдет?..

И что, я действительно готов это проверить? Наплевать на все договоренности в Америке? На свое будущее? Оставить Люду одну?..

Лера просто девочка, от которой мне сносит крышу. Просто девочка...

Когда теряешь голову, теряешь все остальное.

Я не могу остаться с ней и потерять все, что у меня есть.

Я не могу взять ее с собой — у нее уголовка, универ, мама с ребенком. А там Люда.

Я ничего не могу предложить Лере, кроме этих нескольких недель.

Как же я хочу выбрать нас!.. Просто ломает изнутри.

Это надо прекратить. Надо взять себя в руки.

Я что, не смогу остановиться? Конечно, смогу!

Все, я уже остановился.

И так вмазываю кулаком по плитке на стене, что она трескается, и из крепления металлической полки отлетает саморез.

Лера влетает в ванную с испуганными глазами. Я выхожу к ней из душевой кабины.

— Все в порядке, — говорю себе под нос, обматывая бедра полотенцем.

— У тебя кровь на руке… — лепечет Лера.

Похрен. Провожу ладонями по лицу, задерживая их на доли секунды.

— Лера, дай мне время, — говорю на выдохе. — Мне нужно уехать, но дай мне время, ладно?

— Ты не вернешься, — отвечает она так просто и уверенно, что я в уме повторяю ее фразу — может, показалось?

— За меня решаешь? — пытаюсь улыбнуться.

— Ты не вернешься. Это очевидно. Я бы на твоем месте не вернулась, — говорит Лера по-прежнему спокойным тоном, но при этом ее лицо бледнеет. — Здесь мелко, здесь просто я. Это даже не выбор. Не дура — понимаю. Так что… все нормально.

Нормально? А пальцы, которыми она теребит цепочку, дрожат.

— Я пойму, если после отъезда ты мне больше не позвонишь, — продолжает она, и голос срывается. — Потому что это самый логичный и самый реалистичный сценарий. Чудо, что ты вообще обратил на меня внимание. Чудо, что мы провели эти две недели вместе. Я не хочу запомниться тебе истеричкой… — А сама уже всхлипывает, закрывая лицо ладонями.

Я крепко ее обнимаю, глажу по волосам, целую в висок.

— Прости… — искренне говорю я, у самого будто осколок в груди. — Прости, моя девочка.

— Просто, чтобы ты знал, — Лера судорожно задерживает дыхание, чтобы снова не разреветься, — я ни о чем не жалею. И если ты когда-нибудь вернешься сюда по делам, я снова к тебе приду. И буду приходить, пока ты не запрешь дверь перед моим носом, слышишь? Я не смогу тебя забыть… — И она снова всхлипывает.

А я снова глажу ее по волосам, снова целую в лоб, в ладони, пока она не отнимает их от лица, и тогда я целую ее в губы. Ее слезы быстро высыхают на коже, воспламененной моими ласками.

Мы окончили этот разговор, но совершенно ничего не решили.

Все, что я мог сделать после этого, — окружить ее еще большей нежностью и любовью.

У нас оставалось несколько волшебных дней. В них было полно забот — я участвовал в конференции, готовился к отъезду, Лера училась и решала свои уголовные дела с Иваном. Но при этом создавалось ощущение, что мы почти выпилились из реального мира.

Каждую свободную минуту мы наслаждались друг другом. Много гуляли по городу, обнимались, никого не стесняясь. Кормили голубей булками, сидя на спинках скамеек, катались в парке на аттракционах. Я завалил ее цветами, букеты ромашек стояли в мастерской повсюду.

Мы ходили в клубы. Ни от кого не скрываясь, целовались прямо на танцполе в лучах цветомузыки. Ужинали в лучших ресторанах (“Нельзя ставить локти на стол?” — спрашивала Лера, пряча руки. — “Можно, — улыбался я. — Нужно”. — И откидывался на спинку кресла, чтобы видеть всю ее целиком).

Я уговорил Леру помочь мне с выбором пальто, в итоге мы вышли из торгового центра с пятью или шестью пакетами ее новых вещей. Какой же это был кайф — видеть ее восторг, любоваться, как она расцветает!

При этом я почти перестал спать. Я остановился, принял решение — но оно меня не устраивало. Ночами я лежал в темноте, пока Лера спала на моем плече. Мысли бродили по кругу: уехать нельзя остаться.

И так до самого последнего вечера перед отъездом — вечера, который прошел совсем не так, как я ожидал.