Глава 33. Вадим. Доброе утро, не сахарная

— Я думала, ты вообще не вернешься, — будто в шутку говорит Люда, когда я сажусь к ней на заднее сиденье такси.

Она улыбается, нежно сжимает мою ладонь, а во мне все напрягается, отторгая эту ласку, — сам от себя не ожидал.

Люда этого не замечает. Она взволнована не меньше моего — через час подписание контракта, к которому мы шли два года.

— Эта задержка рейса — просто вишенка на торте всех проблем! — возмущается Люда, протягивая мне свежую рубашку на вешалке: — Хорошо, что ты всегда выглядишь так, будто собираешься заключить главный контракт в своей жизни.

Она тоже выглядит сногсшибательно. Никогда не видел женщин, которым бы так шли деловые костюмы. Сейчас на Люде кремовые юбка и жакет — выглядят дорого, элегантно и сидят на ней как вторая кожа. Светлые волосы подняты, оголяя красивую шею и аккуратные уши с серебряными сережками-капельками. Ей ни за что не дашь сорок три, от силы тридцать пять.

Я переодеваюсь прямо в такси. Люда смотрит на меня не отрываясь. Раньше мне это нравилось, а теперь ловлю себя на том, что побыстрее застегиваю пуговицы.

Из аэропорта мы едем сразу в галерею. Мозг, выжженный усталостью, бессонницей и сменой часовых поясов, словно не поспевает за этими изменениями.

Такси сейчас как буфер между мирами: уютным двориком с голубятней и улицей Нью-Йорка, которая захлебывается потоками машин и толпами людей в деловых костюмах, с сумками, телефонами, кто-то с кофе в руке. Кажется, я даже через закрытое окно ощущаю запахи свежего кофе, жареной еды и пряностей. Голова идет кругом.

В глазах будто песок, чувствую себя как в невесомости. Завязываю себе галстук, откидываюсь на подголовник, и быстрее, чем прикрываю веки, передо мной появляется Лера. Спит на диване в мастерской — сладко, как ребенок. Она так устала, что уснула, не договорив фразу. Огонь в камине мягкими бликами трогает ее красивое лицо. Я уже полностью собрался, даже пальто надел, а все еще сижу перед ней: долго-долго смотрю, любуюсь.

В последний раз мы занимались любовью так долго и медленно, будто заново изучали друг друга. Но на самом деле — запоминали. Я запомнил все, до мельчайших подробностей, до оттенка ощущений. Провожу кончиком языка по губам — и словно чувствую ее солоноватый вкус.

Такси уже у подъезда, а я не могу на нее насмотреться.

Надо идти, иначе разбужу ненароком. Встаю, но взгляд все еще цепляется за ее ресницы, скулы, губы. Склоняюсь к ней и невесомо глажу по волосам. Мягко целую в висок.

До встречи, моя не сахарная.

Осторожно прикрываю дверь.

Перед тем, как сесть в такси, в последний раз оглядываюсь. Наверное, хорошо, что она еще спит. Но, черт побери, я хотел бы увидеть ее напоследок: на балконе, укутанную в одеяло, с растрепанными после сна волосами…

Потом картинка меняется, я снова в аэропорту у панорамного окна с видом на взлетную полосу.

Когда мы, разгоряченные, еще со сбитым дыханием, лежали в постели, Лера поставила мне на шее засос. Самый, твою мать, настоящий засос, заметный краем над воротником рубашки.

“Лера, у меня подписание контракта с долларовым миллионером. И я приду на встречу с засосом?” — В моем голосе не было и капли злости, только любопытство.

“Будешь смотреть в зеркало и думать обо мне”, — ответила она с подростковой дерзостью.

“Я бы и так думал о тебе, глупая девочка”, — с нежностью сказал я.

Если присмотреться, этот засос на шее виден даже в моем отражении в панорамном окне аэропорта. А еще в отражении видна моя улыбка.

Два года назад я усилием воли заставил себя удалить ее контакт из телефона, а в этот раз зашел в мессенджер и написал Лере: “Доброе утро, не сахарная”. И, кажется, быстрее, чем до нее долетело сообщение, получил ответ: “Доброе утро”. Ни восклицательного знака, ни сердечка. Мы словно сделали первый шаг друг к другу по шаткому мостику. Отношения на расстоянии — для нас обоих это впервые.

— Даже хорошо, что ты задержался, — пробивается сквозь мои размышления голос Люды, — я смогла выторговать тебе прибавку к зарплате.

— И как ты это сделала? — не открывая глаз, устало спрашиваю я.

— Ты же знаешь, у меня хорошие отношения с владельцем галереи.

Я что-то улавливаю в ее голосе.

— Насколько хорошие?..

— Очень. А ты что, ревнуешь? — игриво спрашивает она.

— Нет, — честно отвечаю я.

Повисает короткая пауза. Слышу, как Люда делает глубокий вдох:

— Ваня перепроверил контракт, предложил внести несколько правок, защищающих наши права. Осталось только подписать — и все, да здравствует король!

На мгновение внутри меня все снова каменеет, и я открываю глаза. Иван работает с Лерой, слишком близко к Люде. Но нет, к работе он относится щепетильно. О своих клиентах никому не рассказывает даже во время пьянок. Люда о Лере не узнает.

И даже если узнает, что с того? Что Люда ей сделает из Америки? Да и зачем? Зачем ей, взрослой самодостаточной женщине, опускаться до такого?.. Я же и так с ней. А в мою личную жизнь она никогда не лезла.

Смотрю в окно. Мимо пролетают сверкающие небоскребы, автобусные остановки, огромные рекламные щиты — бренды одежды, киноафиши, объявления о живых концертах. Такси, такси, такси — ярко-желтые в однородном потоке машин, будто мухоловки. Чувствую, как постепенно во мне разгораются азарт и восторг, — люблю ощущать этот драйв.

Там, за поворотом, уже галерея — отреставрированное трехэтажное здание из красного кирпича с массивными дверями и большими глянцевыми окнами. В них отражается Нью-Йорк: стеклянные здания, люди, машины, мотоциклы, неоновые вывески — как живые картины.

— А где картины? — напряженно спрашивает Люда, будто подслушав мои мысли, и оглядывается, словно картины могут быть в багажнике.

— С ними все в порядке, потом расскажу. Приехали.

Я открываю ей дверь машины. Люда поднимает голову и застывает.

— У тебя засос?.. Вадим, серьезно?!