Глава 6. Лера. Шире пропасти

Я смотрю на Вадима, почти не отрываясь. Кажется, чуть отвлекусь, и он просто исчезнет.

— Всем пива! — командует официантке Кирилл Владимирович.

— Я за рулем, — отвечает Вадим.

— Лера не пьет алкоголь, — говорит Маша, глядя на меня с беспокойством. Вероятно, вид у меня совершенно потерянный.

— Сегодня, пожалуй, выпью… — выдыхаю я.

Два года, два года… Два года! И словно не было этого времени.

Делаю несколько больших глотков из бокала — ледяная, с горечью, жидкость прокатывается по горлу и мягко ударяет в голову.

— Лер, ты норм? — наклонясь к моему уху, спрашивает Маша.

Я смотрю на нее, на бокал пива, на ее отца, который, опираясь локтем о стол, что-то эмоционально и немного пьяно рассказывает Вадиму.

— Маш, — вполголоса отвечаю я. — Меня здесь вообще быть не должно. Я же на работе… и бокалы… Черт…

— Ты вообще больная?! — шикает на меня Маша. — Приехал Вадим, а ты пойдешь пиво разносить? — И дергает меня за руку так сильно, будто я собиралась вставать.

Мы с Вадимом пересекаемся взглядами. Он продолжает что-то говорить Кириллу Владимировичу, а смотрит на меня. И этот взгляд пробирает до самой сердцевины, проходит сквозь плоть легко, как нож через масло.

Я хватаюсь за цепочку на шее, сжимаю крепко, чтобы вдавить звенья в подушечки пальцев.

— Маш, никто не должен знать, что я тебе рассказала, — говорю я, не сводя с него глаз. — Никто. Боже, зачем я это сделала…

— Ты знаешь, зачем.

Я поворачиваюсь к ней.

— Пожалуйста, никому!

— Не скажу. Иначе — судя по твоему лицу — ты просто умрешь на месте, и я потеряю подругу. — Она торжественно поднимает бокал с пивом. — А давай, лучше, выпьем! Когда еще у тебя случится такое потрясение, чтобы ты согласилась на пиво?

Наверное, это должно быть смешно.

Кирилл Владимирович что-то поясняет официантке насчет закусок, и я снова в центре внимания Вадима. Он чуть морщит лоб, словно пытаясь что-то разглядеть в моих глазах. Я смотрю на его волосы, будто потрепанные ветром, на чуть оттопыренные уши, которые я так любила зажимать ладонями, на то, как он покручивает пальцами стеклянный стакан с водой, и чувствую, что меня снова накрывает жажда его близости — как и два года назад.

Все словно повторяется. Только пропасть между нами стала шире.

Выпиваю бокал до дна.

Как называется то, что шире пропасти?

Широкая пропасть?..

За знакомство!

Люди за столом находят все новые и новые темы. Говорят с азартом, смеются. Я же словно в тумане, только ловлю отдельные фразы Вадима — системная настройка моего слуха.

“Первого октября уезжаю”.

“Тихий океан прекрасен”.

“Один знакомый в Нью-Йорке — владелец галереи…”

“От социального протеста до вопросов идентичности и цифровой культуры”...

Я два года ни с кем не говорила об искусстве.

О Тихом океане не говорила никогда.

Ведущий объявляет свободный микрофон. На сцену взлетает парень в красной кепке с электро-гитарой наперевес.

— Эту песню я посвящаю моей любимой девушке — Маше Галатиной. Машенька, это для тебя!

Кирилл Владимирович отвлекается от Вадима.

— Это что за номер? — хмуро спрашивает он у Маши.

— Да я его знать не знаю! — искренне возмущается она. — Просто один раз пролила на него пиво!

Парень на сцене проверяет микрофон, пробегает пальцами по струнам.

— Группа “АнимациЯ”, песня “Спички”, — доверительно сообщает он. А потом как ударит по струнам! Кажется, мы все разом подпрыгиваем на стульях.

Тянусь за вторым бокалом.

“Эй, возьми мои мокрые спички, мою холодную воду,

Мои дурные привычки, больную свободу”, — от души поет парень, и так громко, что мы с Машей и слова друг другу сказать не можем, только переглядываемся.

“Эй, зачем мы лезем из кожи? В ней довольно удобно!

А мы с тобою похожи, и вроде бы оба свободны”.

Музыка и вокал вытесняют все мысли из головы, и впервые с момента встречи с Вадимом мне спокойно. Кажется, я просто в кругу друзей, у меня все хорошо.

Так же могло быть на самом деле — в какой-нибудь параллельной реальности. Мы с Вадимом просто пришли в гости, на фестиваль… Нет, Лера, очнись! Такого не могло быть ни в одной из реальностей! Между вами десять лет разницы в возрасте и социальная пропасть шириной в Атлантический океан. А еще он женат.

К нам подходит Машина мама, Катерина Михайловна. Она проходит мимо Даника, он ловит ее ладонь, и, прикрыв глаза, на мгновение прижимает к щеке. И в этом мимолетном жесте столько любви, столько признания… Меня будто окатывает теплой волной. Я знаю, что Маша влюблена в своего отчима еще с детства, но я смотрю на эту сцену и понимаю, что у Маши нет шансов, никаких. А у меня нет никаких шансов с Вадимом. И никогда не было.

Тогда зачем все это?..

Пиво на столе закончилось.

— Я принесу еще, — говорю всем сразу, хотя вряд ли меня хоть кто-то слышит.

Встаю — и пол подо мной проваливается.