Глава 54. Вадим. И моя жизнь тоже

— Пять лет? Люда, пять лет?!

Она откидывает голову на бортик джакузи и прикрывает глаза. Так переживала за меня последние сутки, а сейчас, когда я на пределе, делает вид, что этого не замечает.

Она уже все знает.

Ярость тяжело ударяет в голову — словно я и не наматывал бесконечные квадраты по району.

— Это входило в наши с тобой планы, — спокойным, даже отрешенным, голосом отвечает Люда. — Жить и работать в Америке — мы обсуждали тысячу раз. Год в галерее — слишком мало, это хорошее место, надо закрепиться. Ты тоже так считал. Что я сделала не так?

С крана в пену падает тяжелая капля — будто прямиком на мой воспаленный мозг.

Медленно выдыхаю, пытаясь взять себя в руки.

— Ты прекрасно знаешь, что не так, — отчеканиваю каждое слово. — Ты внесла изменения в контракт, не поговорив со мной. Не обсудив!

Люда поворачивает ко мне голову, смотрит прямо в глаза, будто и в самом деле не виновата.

— Я звонила тебе, чтобы обсудить. Ты же видел десятки моих пропущенных вызовов? — Она берет бокал, отпивает из него и, облизав губы, снова откидывается на бортик. — Ты не отвечал несколько суток — у тебя же были дела поважнее, да? Поэтому я приняла решение за тебя. Решение, которое было полностью в твоих интересах.

— Но ты не сказала мне об этом, когда я вернулся. Не предупредила перед подписанием контракта. Специально!

Как же здесь душно — от влажности, тепла и Людиных слов! Еще запах пены такой насыщенный, будто от него и запотели зеркала. Ванная метров двадцать, а мне в ней внезапно становится тесно.

Скидываю пальто прямо на пол, распахиваю окно и какое-то время стою перед ним с закрытыми глазами, жадно дыша, пока ледяной воздух не начинает пощипывать лицо, забираться под рубашку.

— Да, специально, — наконец сознается Люда, и я закрываю окно. — Ты уехал на две недели, а застрял на полтора месяца. — Она залпом допивает шампанское и со звоном ставит бокал на бортик. — Решил вести лекции в университете... Какая к черту конференция? Тебя ждал контракт, который должен был изменить твою жизнь!

Она снова хватает бокал и наливает себе из бутылки.

— Понятно было, что у тебя там что-то нечисто, — уже спокойно продолжает она. — Тебе снесло крышу. И я, как твой друг, более мудрый и опытный, позаботилась о тебе. Когда-нибудь ты поблагодаришь меня за это. За то, что я не дала тебе шанса угробить все, к чему ты шел десять лет.

Я присаживаюсь на бортик джакузи, нависаю над ней.

— Люда, ты хоть понимаешь насколько я тебе доверял?..

Она вскидывает голову.

— И я тебе доверяла. До твоей последней поездки. Там ты стал другим человеком. Тебя как будто накачали чем-то или приворожили, — говорит Люда то ли с обидой, то ли с разочарованием. — Ты перестал отвечать за свои решения, ты стал угрозой мне, себе самому, нашим мечтам и планам — всему, к чему мы вместе шли десять лет. И что я должна была сделать? Довериться случаю? Пустить все на самотек?

— Ты должна была все мне рассказать. Это моя жизнь.

— Это и моя жизнь тоже, — сдержанно отвечает Люда, при этом взгляд у нее такой, будто она сейчас сделает резкий выпад вперед и вырвет у меня сердце. — Если ты не ошибся, если твои чувства настоящие, пять лет этого не изменят. Пять лет принесут тебе богатство и власть, а все остальное останется прежним. Все будут в выигрыше — и ты, и я, и твои клиенты. И та женщина, которая проникла в твою голову.

Я мысленно повторяю последнюю фразу. И тут до меня доходит:

— Так ты… сделала это из-за ревности? — с недоумением спрашиваю я.

— Вовсе нет! — Люда передергивает плечами, будто я произнес какую-то мерзость. — Я сделала это, чтобы защитить тебя.

— От кого?..

— От тебя самого, — продолжает она таким тоном, что в конце слышится “глупый”. — Если она тебя любит, то будет ждать. Когда любят, всю жизнь ждут. Когда любят, не заставляют выбирать между любимым человеком и мечтой. Вот время и рассудит, настоящее чувство между вами или нет.

Люда делает глоток шампанского и закидывает ногу на ногу, глядя на свое колено, с которого лавиной стекает пена.

— Это всего лишь пять лет, мустанг, не пятьдесят. Даже не десять. В конце концов, ты можешь привезти ее сюда, если вам друг без друга не выжить. Это не конец света, даже не патовая ситуация. Многие пары живут в разных странах. Если между вами действительно любовь, ни время, ни расстояние ничего не изменят. Ты же это понимаешь?

Я едва себя сдерживаю, чтобы не сказать: я не могу ее привезти. Она пока невыездная. А еще у нее универ, а еще мама с маленьким ребенком. А еще я не хочу, чтобы Лера оказалась с Людой в одном городе. Даже в одной стране — не хочу!

Люда расслаблено опускает руки на бортики, вода вместе с пеной капает на пол, на мои ботинки. Ее грудь с темными сосками на мгновение появляется над пеной и снова исчезает. Как же она меня бесит!

— Выпьешь со мной? — как ни в чем не бывало спрашивает Люда и протягивает мне свой бокал.

Я выливаю его в джакузи, не сводя с нее глаз.

— Договорись на дополнительное соглашение. Срок должен остаться прежним.

Люда качает головой.

— Ты почти полгода получал плюс двадцать процентов, их надо будет вернуть. И выплатить неустойку. Мы просто не потянем. И даже не это самое главное. Адам не согласится — никто на его месте не согласился бы. Ты отличный специалист, многократно отбиваешь потраченные на тебя деньги, галерея под твоим присмотром процветает... "Nothing personal, just business".

— Тогда я решу этот вопрос сам, я договорюсь.

— Это Америка, Вадим, ты ни с кем не договоришься — не тогда, когда на кону такие деньги.

Люда кладет руку на мое запястье, пена затекает на авиаторские часы. Мы вместе на них смотрим.

— У тебя это в генах — потерять голову из-за женщины. Ты потому и носишь эти часы — чтобы держать голову холодной, чтобы вовремя остановиться. Но ты перестал на них смотреть.

Люда вылезает из ванны и накидывает халат прямо на мокрое тело с островками пены.

— Если уедешь, ты не просто все потеряешь. Ты будешь должен — Адаму, клиентам, банкам. Должен столько, что и за десять лет не отработаешь. И тогда мы не сможем платить кредиты. Лишимся картин. Мы оба станем нищими. Мы станем беднее, чем до отъезда в Америку, потому что здесь игра совсем другого уровня, и ставки несоизмеримо выше. Но если останешься до конца срока — ты получишь все.

Это не выбор, это западня. Мы с Лерой все решили, она выбрала дом. Я в мыслях уже там, с ней. Я чувствую себя счастливым, только думая об этом.

Но если нарушу условия контракта, никакого дома не будет — только каморка на мансардном этаже развалюхи. Об Америке, о Европе я должен буду забыть навсегда. Это тоже западня.

Залезаю в ванну, как есть: в костюме, в обуви. Ткань мгновенно намокает, утягивает меня на дно, я не сопротивляюсь.

Опускаюсь под воду с головой, до меня доносится только неровный гул и трепещет карикатурное изображение Люды. Теперь моя реальность выглядит так.

Но это еще не конец.