Глава 59. Лера. Только так

Вырываю еще страницу, еще и еще. Швыряю в камин остатки альбома вместе с обложкой.

Хорошо! Но мало.

Оглядываюсь и, будто напрашиваясь, под мой взгляд попадает книга Вадима, которую он когда-то тайком подарил, — оставил на моей парте в аудитории.

Я берегла ее все это время. Столько ночей с ней провела — зачитала и засмотрела до дыр. На глянцевой обложке остались едва заметные отпечатки его пальцев.

В огонь.

Прижимаю книгу к груди, будто пытаясь отнять у себя самой, и, поливая ее слезами, отрываю страницу за страницей, потом по две, три, пачками — и тоже бросаю в огонь. Только так что-то получится.

Подкладываю в камин лучину, чтобы горело ярче, дольше.

Только так.

Как можно было выбрать не меня?.. Да, я не самая умная, не самая красивая. Еще ничего важного в жизни не сделала. Но я так сильно… так сильно люблю тебя, Вадим! Как можно отказаться от такого? Это же единственное настоящее, ценное. Никакие деньги, никакие связи за всю жизнь не смогут дать того, что любящий человек дает каждый день, каждую минуту.

Я никогда не смогу этого понять.

Что еще? Фото Вадима на паспорт. Я нашла его в конверте из фотоателье и с тех пор храню под подушкой. Крошечный снимок 3х4, на котором Вадим такой серьезный, будто это игра “кто дольше не улыбнется”, и в следующее мгновение мы прыснем от смеха. Достаю фотографию из-под подушки и закрываю лицо Вадима большим пальцем. Все, его больше нет. В огонь.

Беру телефон. Сидя возле камина, ловя плечом тепло догорающих книг, блокирую контакт “Мой первый”. Отписываюсь от Вадима в соцсетях. Захожу в избранное и удаляю одно за другим все его фото, все наши фото. Стакан с осязаемой тенью — первый снимок, который Вадим прислал мне из Америки. Он в своем кабинете с голым торсом — “конечно, друзья”. Селфи, которое я сделала, сидя на его коленях. Лица в кадр целиком не попали, но видно, как Вадим целует меня в мочку уха.

Множество фото, когда мы ставили камеру в режим “авто” и дурачились перед ней. Как же… это… сложно!

Время от времени смахиваю слезы с ресниц, чтобы видеть фотографии четко — в последний раз. При этом удаляю их методично, точными движениями, как хирург на операции. Все эмоции внутри — там они и останутся. Под конец даже не плачу, только в груди что-то тяжело и остро давит.

Все, первую помощь я себе оказала. Может, и обойдется. Может, я выстою.

Но не успеваю додумать эту мысль, как слезы снова прорываются.

Этого тоже недостаточно!

Достаю из телефона симку, бросаю в огонь и закрываю дверцу. Пламя вспыхивает прозрачными язычками, взмывает вверх, превращаясь в густой, пульсирующий дым.

Смотрю, как он бьется в стекло, не может вырваться — и меня постепенно отпускает, разжимается внутри невидимая пружина. Огонь высушивает слезы, высушивает душу. Но что-то еще не дает покоя, притягивает мое внимание.

Я шарю взглядом по комнате, пока не останавливаюсь на блокноте Стаса Волошина. Мой спасательный круг на черный день. Вот сегодня такой день и наступил. Этот блокнот поможет. Просто не так, как думал Вадим.

Я становлюсь на колени у камина, открываю блокнот… и пальцы замирают, прихватив уголок страницы, на которой женщина с крыльями начинает свой путь к краю листа.

Хочу вырвать этот лист — я так уже делала и с альбомом Фриды, и с книгой Вадима — но сейчас словно… не могу. Что-то сдерживает меня.

Блокнот будто живой. Бросить его в огонь — как бросить туда котенка.

Я рассматриваю набросок, а от пальцев, сжимающих его, к сердцу будто бегут искры тока — отголосок помешательства на другой женщине, которую Стас тогда даже не знал. Помешательство, которое переросло в любовь.

Вот что такое настоящее чувство! Стас за Мирой пошел бы на край света. За край света. Это совсем не то, что испытывает ко мне Вадим.

Я отпускаю страницу.

Надо передать блокнот Валику. Может, он когда-нибудь полюбит женщину так же сильно, как его отец, и сделает все, чтобы они были вместе.

Иду в ванную и умываюсь. Боже, ну и рожа… Так мне и надо.

Натягиваю джинсы и свежую футболку, завязываю волосы в хвост и выхожу на балкон.