Глава 89. Вадим. Один плюс два

По мне прокатывается озноб.

Лера?..

Я будто на мгновение оказываюсь в невесомости. Потом, наоборот, тело становится непомерно тяжелым, но я все равно встаю с кресла.

Пытаюсь поставить бокал на подлокотник, но он выскальзывает из моих пальцев и падает на паркет.

Не слышу звука удара. Не слышу, что говорит Иван, — его голос звучит, словно сквозь толщу воды.

Мы с Лерой стоим, замерев, и, не дыша, смотрим друг на друга.

Лера?.. Здесь?..

Сердце грохочет все громче, с каждым ударом увеличиваясь в размерах. Заполняет грудную клетку, подступает к горлу.

Я не могу и слова из себя выдавить — просто таращусь на нее, боюсь моргнуть. А Лера смотрит на меня во все глаза, огромные, влажные, ошалелые, будто увидела призрака.

— Лера… — наконец, выдыхаю я и делаю шаг к ней.

А дальше что? Протянуть руку? Обнять по-дружески?.. Это все вранье. Я хочу схватить ее в охапку, прижать к себе, зарыться лицом в ее волосы…

Как же она изменилась! Уже не девочка-подросток, а женщина, красивая, утонченная. Я жадно в нее вглядываюсь.

На ней элегантное платье, подчеркивающее тонкую талию и стройные ноги. Пиджак оверсайз с подкатанными рукавами — примерно такой же был на ее фото в образе Фриды. Он немного свисает с плеч, небрежно и стильно. На шее блестит цепочка — вот она осталась прежней.

Теперь Лера делает макияж, он чуть выделяет ее распахнутые глаза и приоткрытые губы. Распускает волосы, а не собирает в хвост, как раньше. Она осветлила верхние пряди.

Это другая Лера. И все равно моя — до мочек ушей, до одокрашенных бесцветным лаком ногтей.

Лера смаргивает, будто спросонья. Потом переводит взгляд на Ивана.

— Я должна… — ее голос ломается, — отвезти документы в галерею.

Она делает шаг к столу и спотыкается на ровном месте. Я дергаюсь к ней, но все в порядке — ей не нужна моя помощь. Сейчас она выглядит так, будто ей в целом ничья помощь не нужна. И я, конечно, тоже.

Иван берет со стола документы, которые Лера вполне могла взять сама, и протягивает ей — подзывает к себе: сейчас или обнимет ее, или поцелует. Он делает и то, и другое. Как собака, которая помечает территорию. Лера его территория.

А я… я позволяю. Потому что Лера не против. Ее это устраивает.

— Пока, — мягко говорит ей Иван и, с нежностью глядя в глаза, медленно проводит большим пальцем по щеке. — Вечером увидимся. — И только после этого отпускает.

Лера берет документы, ее руки дрожат.

— До вечера, — едва слышно отвечает она.

Разворачивается и, проходя мимо, бросает на меня такой короткий ошеломленный взгляд, будто все еще не верит, что это действительно я.

Это действительно я, Лера.

— Останься, Вадик, надо поговорить, — просит Иван.

То есть, не надо идти за ней.

Я остаюсь. Я уже никуда от нее не денусь.

Лера уходит — спускается по лестнице, глядя под ноги, цепляясь за перила.

Хлопает входная дверь.

Я не могу ни пошевелиться, ни слова сказать. Какое-то время даже не могу сложить в голове один плюс два, потому что получается странная, нереальная, неправильная цифра. Лера — невеста Ивана?..

Лера невеста Ивана?!

У нее кольцо на безымянном пальце правой руки.

Я оборачиваюсь и всаживаю ему в морду кулак, со всего размаха, до хруста.

…Смотрю на свою руку — на мгновение показалось, что я действительно это сделал, даже костяшки пальцев фантомно болят.

Но, слава богу, нет. Избить Ивана, чтобы потом Лера о нем заботилась? А меня считала гориллой?

Может, он даже специально все это устроил — и нашу с Лерой внезапную встречу, и эту показную нежность. Провоцирует? У этой суки-Люды научился? Не прокатит.

Прочищаю горло.

— И когда свадьба? — спрашиваю я. Голос звучит глухо, неестественно.

— Через три месяца, — спокойным тоном отвечает Иван.

— М-м…

Поднимаю с пола свой бокал, доливаю в него коньяк. А потом в ярости швыряю бутылку в стену — как однажды это сделала Лера. Как же я ее теперь понимаю!

Иван не шелохнулся. Только сжал край стола — так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Давай без истерик, — просит он. — Это жизнь. Я помог Лере, когда ты попросил. И так вышло, что мы влюбились друг в друга.

— И ты как-то забыл мне об этом рассказать? — спрашиваю я, проходя мимо него. Под туфлями хрустит стекло.

— Ты мог стать проблемой.

— А сейчас? — Я опрокидываю в себя коньяк.

— Сейчас нет, — уверенно отвечает Иван. — Мы помолвлены. И ты знаешь Леру: она сдержит обещание. Она меня не бросит — тем более ради мудака, который женился на другой женщине, жил с ней и трахался все четыре года.

— Какого хера?! — с недоумением спрашиваю я. — Ты же знаешь, что после моего возвращения в Америку между мной и Людой ничего не было!

— Твое слово против моего, — равнодушно произносит Иван.

А может, себя не сдерживать? Пусть Лера о нем позаботится. Зато хоть душу отведу!

Ставлю стакан на стол, задумчиво покручивая его пальцами. А внутри все рвется на части.

— Это же надо было так облажаться… — тихо говорю я.

— Да, Вадик.

Я поднимаю на него взгляд.

— Нет, Иван, это я о тебе. Спасибо за коньяк.

Не помню, как спускаюсь по лестнице, забираю пальто с вешалки, открываю дверь. Прихожу в себя, когда замечаю Леру за рулем красного Nissan Juke, и застываю как вкопанный.

Из-за отражения в лобовом стекле почти не вижу ее лица, не вижу ее взгляда. “Лера, что, происходит?!” — орет во мне каждая клеточка. Но едва я делаю движение в ее сторону, как машина срывается с места и вылетает за ворота.

Выхожу на улицу и пешком иду в сторону города.

Меня душат ярость и чувство бессилия. Как Иван, мой лучший друг, мог так поступить? Он же знал, что Лера для меня значит! Как он мог столько времени мне врать?! Как Лера могла согласиться на отношения с Иваном?.. Я будто в каком-то долбанном сне.

Моя Лера и мой лучший друг… Я не могу в это поверить!

В этом гребаном мире я остался один.