Глава 13

Она невзлюбила меня сразу же. Помню, когда Артём привел меня к ним в дом, чтобы познакомить со своими родителями, она окинула меня оценивающим взглядом и закатила глаза. Конечно, вслух она ничего уничижительного не сказала — не хотела ссориться с сыном. Но всё было понятным и без слов. И если я всегда чувствовала ту теплоту, что шла от Макара Андреевича, то от свекрови всегда веяло холодом. Хотя я могла ее понять — я была недостаточно хороша для ее единственного сына. Она мечтала, что он женится на девушке из интеллигентной петербургской семьи с хорошими связями. А он привел в дом какую-то дворняжку. И она никогда не забывала напомнить мне, что я провинциалка. И не просто провинциалка, а девушка из деревни. Я не так говорила, не так одевалась, водила дружбу не с теми людьми. Я всё делала не так, как ей бы хотелось. Наверно, если бы не свёкор, она свела бы меня с ума. Но Макар Андреевич умел ее осадить — тактично, но твёрдо. И именно он целиком и полностью одобрил наше решение снимать квартиру. И только там, в съемной квартире, я впервые по-настоящему почувствовала себя женой и хозяйкой. А через год после рождения Даши мы взяли в ипотеку новую квартиру. Тогда Стрельников действительно пахал как вол, чтобы быстрее расплатиться по кредиту. И он быстро стал начальником отдела продаж. Казалось, всё шло замечательно, и мы уже мечтали о втором ребенке. А потом… Потом я повезла шестилетнюю дочку на лето к своим родителям в деревню. А когда вернулась, застала мужа с голой девицей из его же отдела продаж. И нет, у нас с Артёмом до этого не было ни недопонимания, ни скандалов. Так что виноватой в его измене я себя точно не считала. И я вообще не понимаю, зачем моя бывшая свекровь вспомнила об этом сейчас. — Мне кажется, Эльвира Аркадьевна, вас этот вопрос касаться не должен, — холодно отвечаю я. — Что бы там ни случилось между мною и Артёмом, это наше дело. А если вам непременно хочется об этом поговорить, то говорите с вашим сыном. Она хмыкает и пожимает плечами. — Ты так ничему и не научилась, Маргарита. И именно поэтому ты до сих пор одинока. Ну, всё, с меня довольно! Я не обязана выслушивать оскорбления от совершенно чужой для меня женщины. Она мне не мать и уже даже не свекровь. Интересно, как долго ее нравоучения станет выслушивать Лана? Хотя до свадьбы, наверно, станет. А вот после уже вряд ли. Но это уже их, не мое дело. — Вы извините, Эльвира Аркадьевна, но я тороплюсь. Надеюсь, такси вы в состоянии вызвать сами. Всего хорошего! Я ускоряю шаг, а вслед мне летит: — Хамка! Да где бы ты сейчас находилась, если бы не Артём? Сидела бы в своей Тьмутаракани, а Петербург видела бы только по телевизору! Ну, что тут скажешь, сразу видно — интеллигентный человек. И всё-таки мне немного обидно. Ведь когда мы с Артемом только поженились, я искренне старалась с ней поладить — пока не поняла, что это невозможно в принципе. Я была тогда как наивный восторженный щенок, который со всеми старается подружиться — до тех пор, пока не получает пинок сапогом. И я такой пинок получила и от свекрови, и от бывшего мужа. Я возвращаюсь с вокзала домой, и квартира встречает меня пугающей тишиной. У Даши всегда что-то звучало — музыка из колонок, обучающее видео с компа или корейская дорама с телевизора. Да и сама она на звук открывающейся двери всегда неслась в прихожую. А сейчас я хожу по комнатам и чувствую страшную тоску. У меня как будто вырвали кусочек сердца. Я пью чай, ем разогретые котлеты с пюре. Но всё это делаю словно механически. И в себя я прихожу только тогда, когда звонит Даша. — Мамочка, я уже в Москве. Да, папа встретил, едем к нему домой! А вечером она посылает мне фотографии квартиры Стрельникова. Ну, что тут скажешь — действительно элитный пентхаус с красивым видом на город. Никакого сравнения с нашей двухкомнатной квартирой, которая десять лет назад нам с Артёмом казалась пределом мечтаний. На следующий день дочь тоже исправно отчитывается о том, чем она занималась — распаковывала вещи, ездила с папой по магазинам, ужинали в японском ресторане. — Ой, мамочка, а Кира — это наша помощница по хозяйству — приготовила такую пиццу, что просто пальчики оближешь! Через два дня она рассказывает о знакомстве с новой гимназией и ее директрисой. — Да, очень понравилось! Красивые классы и даже школьная форма красивая. И директриса вроде тоже ничего. Так что ты, пожалуйста, не волнуйся. Ой, я же забыла тебе сказать — оказывается, Лана поедет в Корею вместе с нами. Тут голос дочери немного напрягается. Кажется, несмотря на то что Лана ей нравится, она всё-таки предпочла бы поехать в Сеул вдвоем с отцом. Хотя я чего-то подобного как раз ожидала. Уж кто-кто, а Лана своего не упустит. И если есть возможность отправиться за границу, то почему бы ею не воспользоваться? Меня беспокоит, как дочь перенесет длительный по времени перелет до Сеула. Она не так часто путешествовала на самолете. Но всё проходит хорошо, и ее социальные сети пестрят десятками фотографий. Они мотаются по экскурсиям и магазинам, и разумеется, ей некогда мне позвонить. Зато, когда они возвращаются в Москву, она с восторгом рассказывает мне, что почти везде говорила на корейском, и ее даже понимали. А еще заполучила автограф какого-то поп-айдола и перепробовала кучу блюд местной кухни. Я рада, что путешествие ей понравилось. Но сама я считаю дни до того момента, как она приедет домой, и мы целый месяц проведем с нею вместе. И вот тогда я расспрошу ее обо всём в мельчайших подробностях. Мы будем болтать вечерами, поставив на стол лоток с мороженым. Но за неделю до своего предполагавшегося возвращения Даша звонит и виноватым голосом спрашивает: — Мамочка, ты же не обидишься, если я задержусь в Москве еще на пару недель? Здесь ужасно интересно! Я приеду в середине августа. Нам же хватит двух недель, чтобы собрать еще кое-что из моих вещей и книг. Хорошо, что мы разговариваем не по видеосвязи, и она не видит моего лица. Потому что по нему сейчас текут слёзы.