Глава 16

Для учителей первое сентября — день особый. Это и начало учебного года, когда ты еще не замучен уроками и проверкой тетрадей. И встреча с любимыми учениками, которых ты ведешь уже на протяжении нескольких лет и о каждом знаешь порой больше, чем их родители. И праздничная атмосфера с улыбками, поздравлениями и красивыми букетами цветов. Мои десятиклашки за лето вытянулись, повзрослели. А класс поредел — часть учеников ушли в колледжи и училища, а некоторые уже устроились на работу. Мне еще трудно это осознать — что они уже в том возрасте, когда могут работать. Для меня Даша всё еще ребенок. Я обещала себе отвлечься от мыслей о дочери хотя бы во время торжественной линейки. Но всё равно думаю именно о ней. Ведь у нее сегодня первый день в новой гимназии. Знакомство и с учителями, и с учениками. Как они встретят ее? Понравится ли ей там? Сможет ли она сама привыкнуть к той, столичной, атмосфере? — Маргарита Александровна, я слышала, что Дашенька перевелась учиться в Москву? — спрашивает стоящая рядом со мной учительница географии Анастасия Леонидовна Литовцева. Мы с ней отнюдь не подруги, но общаемся вежливо, как и положено коллегам. И я понимаю, что она спрашивает вовсе не для того, чтобы разбередить мою рану. И всё-таки мне становится не по себе. Потому что спрашивать об этом в учительской будут все. — Да, — я улыбаюсь и киваю. — Она сейчас выбирает, куда будет поступать после окончания школы, и мы с бывшим мужем решили, что в столице выбор шире. — Вот как? — мне кажется, Литовцева чуть разочарована моим спокойствием. — А мне казалось, что вы с бывшим супругом не слишком ладите. А вот это с ее стороны уже перебор. Одно дело — спросить про Дашу, которую она на протяжении нескольких лет учила географии. И совсем другое — лезть в мою личную жизнь. И мне приходится сосчитать до десяти, чтобы не сорваться на более резкий тон. Благо, что наш директор как раз предоставляет слово какому-то депутату, который пришел поздравить нас с праздником. — Ну почему же не ладим? — возражаю я. — У нас вполне нормальные отношения. Мне так и хочется сказать, что ее это совершенно не касается, но наши столы в учительской стоят рядом, и поссориться из-за такой ерунды будет глупо. К тому же это даст лишний повод для сплетен. Она смешно водит длинным тонким носом, словно именно так пытается понять, говорю ли я правду. Но ответить не успевает, потому что депутат закончил свою речь, и торжественная часть тоже завершена. И мы расходимся по своим кабинетам. А после классного часа мы пьем чай с пирогами в учительской. А потом я возвращаюсь домой и расставляю по комнатам вазы с красивыми букетами. Квартира сразу наполняется приятным цветочным ароматом. Уже три часа дня, но Даша еще не звонила, и я начинаю нервничать. Заставляю себя заняться домашними делами и запекаю на ужин мясо. Убеждаю себя, что у дочери просто выдался насыщенный день, и она, возможно, пошла в кафе с новыми одноклассниками. А телефон забыла дома. И я не должна доставать ее своими звонками. Но в пять часов я не выдерживаю и звоню ей сама. Но вежливый женский голос сообщает мне, что «телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Нервничаю уже сильнее. Когда в семь часов вечера раздается звонок, я подпрыгиваю на диване. Хватаюсь за телефон. Нет, не Даша, а Гоша Звягинцев. — Маргарита Александровна, а Даша вам сегодня звонила? Я набрал ее сейчас, а у нее телефон отключен. Хотел спросить, как прошел первый день в новой школе. — Я думаю, она позвонит тебе сама и всё расскажет, — торопливо говорю я. А потом звоню дочери снова и снова. Но ответ всё тот же — абонент вне зоны действия сети. Набираю номер Зои и реву в трубку. — Наверно, с ней что-то случилось! Не может же в первый учебный день она быть в гимназии до восьми вечера! — Попей водички и успокойся! — рявкает Дубинина. — Если бы что-то случилось, Стрельников тебе бы уже позвонил. Это звучит логично, но когда я в таком состоянии логично я рассуждать не могу. — Может быть, он боится позвонить. — Так позвони ему сама! В восемь вечера уже нормально волноваться. Наверно, она права. И когда я набираю номер Стрельникова, мои руки дрожат. — Артем, добрый вечер! Не могу дозвониться до Даши. Она дома? На заднем фоне играет что-то джазовое, и я немного расслабляюсь. Вряд ли он стал бы слушать музыку, если бы с дочерью что-то случилось. — Нет, мы еще не дома. По случаю начала учебного года весь ее класс тусуется на даче одного из одноклассников. Того самого, который сын моего друга. Я тоже тут, за молодежью присматриваю. Так что не беспокойся. Хочешь, я ее сейчас позову. — Да, хочу! Он отключается ненадолго, а потом перезванивает. Вернее, перезванивает не он, а уже сама Даша. — Мама, папа тебе уже рассказал, да? Видела бы ты, как тут классно! Дача просто огромная! И его отец пригласил музыкантов. А потом будет еще и фейерверк. Она захлебывается восторгом, но именно сейчас я не могу его с ней разделить. — Даша, ты можешь понять, как я волновалась? Неужели было трудно позвонить после школы? Сказать, что у вас вечеринка. Я стараюсь говорить спокойно, но у меня не получается. — Мам, ну прости! Мы поехали сюда сразу из гимназии, а у меня разрядился телефон. — И что? На даче не у кого было попросить зарядное устройство? Ты не сообразила позвонить с папиного телефона? Даша, тебе же не пять лет и даже не десять! — Мам, ну не злись! — в ее голосе появляются нетерпеливые нотки. Ей явно не хочется слушать мои упреки, а хочется вернуться к новым знакомым и продолжать тусить. — Давай я тебе завтра всё расскажу, хорошо? Обнимаю тебя крепко-крепко! Но эти ее слова звучат фальшиво. И я кладу трубку расстроенная и разочарованная. А потом долго сижу на диване, пытаясь справиться с головной болью. И вдруг отчетливо понимаю, что если я ничего не изменю, то такие вот одинокие тоскливые вечера станут для меня привычными. И я так и буду слоняться по комнатам в ожидании ее звонков. Хорошо ли это? Конечно, нет. Я не должна зацикливаться только на Даше. Я должна признать, что она уже взрослая, и теперь уже не я отвечаю за ее решения, а она сама. А я должна подумать и о себе. Потому что как раз о себе я давно уже забыла.