Глава 25

Он рассматривает меня так внимательно, что я чувствую, что краснею. Хотя я давно уже решила, что не должна на него реагировать так остро, сейчас всё-таки нештатная ситуация. Его приезд оказывается для меня слишком неожиданным. — Ты как здесь оказался? — спрашиваю я лишь для того, чтобы не молчать. Потому что молчание становится почти гнетущим. — Вера сказала, что не дозвонилась до тебя. А я не смогла дозвониться до Даши. А вот теперь чуть краснеет уже он. Неужели вспоминает, где они были, и ему становится стыдно? Хотя о чем я говорю? С чего бы это ему испытывать стыд? Был в крутом месте, с крутыми людьми. Да он наверняка этим гордится. — Да, у меня разрядился телефон. Возможно, что и у Даши тоже. А мы были не дома. Тут он замолкает. Наверно, не знает, что сказать о том, где именно они были. Должно быть, они с Дашкой не договорились об единой версии. — И как? — любопытствую я. — Хорошо было там, где вы были? Давай догадаюсь! Наверно, наша дочь заняла призовое место на школьной олимпиаде по литературе, и вы весь вечер праздновали? Так что же мне не сообщили о таком успехе? Я бы тоже отметила. Я собиралась говорить спокойно, но ситуация слишком странная, и я не намерена делать вид, что ничего не случилось. Он подходит к плите, наливает себе чай. — Рита, тебе налить? Неужели он надеется, что отвлечет меня, и разговор переключится на другую тему? Глупо. Потому что на этот раз я хочу прояснить ситуацию. Я уже не та, что десять лет назад, когда его измена настолько выбила меня из колеи, что я не то, что не могла разговаривать с ним спокойно, я даже смотреть в его сторону не могла. Тогда я просто сбежала из дома и вернулась туда только тогда, когда он съехал из квартиры. Сейчас всё совсем по-другому. Он наливает чай и во вторую чашку и садится за стол напротив меня. — Да, вечером мы решили немного развлечься, — признает он. — Неделя выдалась напряженной. Или ты считаешь, что даже в выходные наша дочь должна думать исключительно об учебе? Он уже пришел в себя и готов вести себя привычно — не защищаться, а нападать. — Я считаю, Артем, что врать — это плохая привычка. Ведь никакой олимпиады не было, да? Вы придумали это для меня? Чтобы Дашке было не так стыдно между двумя именинниками выбрать того, кто круче? Не слишком и сложный был выбор, да? Там царский стол и звёзды, которых мы видим только по телевизору. А здесь всего лишь старые друзья. Подумаешь, друзья! Какая мелочь! Стрельников морщится и отставляет свою чашку в сторону. — Рита, не преувеличивай! Ничего страшного не случилось. Да, мы съездили на день рождения к моему старому другу. Это преступление? А того пацана она поздравит через неделю. Приедет и поздравит. И да, никакой олимпиады действительно не было! Услышала, что хотела? — Так почему было сразу не сказать правду? — удивляюсь я. — Да чтобы не выслушивать вот этого всего, что ты вываливаешь на меня сейчас! — горячится он. — Наша дочь уже взрослая, и она имеет право самостоятельно принимать решения. А ты всегда пытаешься навязать ей свое мнение! Ты даже сейчас пытаешься ее пристыдить! За что? За то, что она послушала вчерашним вечером хорошую музыку и покутила немного со своими новыми одноклассниками? Или ты злишься потому, что понимаешь, что она отдаляется от тебя? Она уже не так нуждается в твоей опеке и в твоих советах, и тебя это бесит? Он всегда был мастером по выворачиванию ситуации в нужную сторону. И кажется, этот навык даже развил. Вот и сейчас я опять начинаю чувствовать виноватой уже себя. Не его, не Дашу, а себя. А ведь именно этого он и добивался! — Не переворачивай всё с ног на голову! Даша могла просто сказать мне, что не хочет приезжать в Питер. Что у нее на эти выходные появились другие дела. Да, мне тоже было бы обидно, но это хотя бы была правда. А лгать, изворачиваться, придумывать отговорки — это совсем не то, чему нужно учить нашу дочь! Я стараюсь говорить негромко, чтобы не разбудить Эльвиру Аркадьевну, но голос повышается словно сам по себе. Потому что внутри меня всё кипит от возмущения. — Ты хочешь сказать, что этому научил ее я? — усмехается Стрельников. — Вообще-то до недавнего времени она жила с тобой. Да как он смеет! Да я ему сейчас! Но где-то в глубине души я понимаю, что что-то в воспитании Даши я упустила и сама. Если она так легко отвергла то, что я старалась ей привить. Когда, в какой момент моя милая славная девочка стала такой равнодушной? — Ладно, Рита, — говорит он, так и не дождавшись от меня ответа, — давай не будем сейчас об этом. Не лучший момент для выяснения отношений. Я жутко устал в дороге. Он прав. Ему сейчас совсем не до моих переживаний. Он должен думать о матери. Тем более, что в этих словесных перепалках я всё равно проиграю. Но не успеваю я подняться из-за стола, как он добавляет то, от чего я снова вспыхиваю. — Тем более, что и тебе самой, кажется, тоже нужно отдохнуть. Ты тоже приехала сюда явно не из дома. Его цепкий взгляд останавливается на моем платье где-то в районе намека на декольте. Сама не знаю, как купила такое платье. Оно не слишком откровенное, но всё-таки гораздо более смелое, чем то, что я привыкла носить. — А вот это уже тебя не касается! — сердито бросаю я и топаю в прихожую. — Хорошо, что ты смог приехать так быстро, потому что завтра у меня дела, и я не смогла бы остаться с Эльвирой Аркадьевной. — Рита, подожди! — он идет следом. — Я, наоборот, хотел попросить тебя остаться. Мама будет рада тебя видеть. — Она, прежде всего, будет рада видеть тебя. А о том, что я приходила, можешь не говорить. И если не сможешь тут надолго задержаться, то всё-таки убеди ее воспользоваться услугами сиделки. Или забери ее к себе. Он раньше меня тянется к вешалке и помогает мне надеть пальто. — Спасибо, что приехала, Рита! Подожди, я вызову такси. — Не за что. Я вызову сама. Выхожу из квартиры, нажимаю на кнопку лифта. И только когда его двери задвигаются за моей спиной, облегченно вздыхаю.