Глава 38

— Ты что, действительно собираешься ей звонить? — глаза Зои становятся круглыми от изумления. — Зачем, Рита? Неужели тебе хочется снова окунаться в ту грязь, из которой ты тогда с таким трудом выбралась? — Я всего лишь хочу узнать правду! Даша ушла к подруге, поэтому мы можем сейчас разговаривать не шепотом, а в полный голос. — Правду? — переспрашивает Зоя. — А кто тебе скажет эту правду? Тебе скажут именно то, что сказали и тогда — что ничего не было, что тебе просто показалось. Неужели ты думаешь, что спустя десять лет эта девка захочет признаться? Конечно, нет. У нее сейчас наверняка уже другой мужчина, и она не захочет говорить о том, что вела себя как шлюха. Такое никому не приятно вспоминать. — А что, если на самом деле ничего не было? — тихо спрашиваю я. — Ну что я видела? Я же не застала их за самим процессом. — А ты хотела бы застать? — иронично хмыкает подруга. — Да тебя и так едва не стошнило. Просто перестань об этом думать и двигайся дальше. В одну реку нельзя войти дважды. Стрельников — это прошлое. Тем более сейчас, когда у него проблемы в бизнесе. Тебе же именно поэтому захотелось его пожалеть? А может, ты еще денег ему предложишь? Ну, а что, ты же с алиментов откладывала деньги на отдельный счет, чтобы, если потребуется, можно было заплатить за учебу Даши в университете. Думаю, твой бывший сейчас от них не откажется. Я понимаю — она старается оградить меня от лишних волнений. Она слишком хорошо помнит, какой потерянной я была тогда. Но сейчас мне немного неприятно ее слушать. — О чём ты говоришь, Зоя? Стрельников, наоборот, принес деньги нам. И довольно приличную сумму. — Да? — на миг подруга выходит из равновесия. — Ну, это он просто хотел произвести на тебя впечатление. И произвел, как я понимаю. А может быть, хватит уже жалеть кого угодно, только не себя? Тебе нужно подумать о себе! Не о свекрови, не о бывшем муже и даже не о дочери, а о себе! Да, в чём-то она права. Но сейчас ее непоколебимая уверенность в своей правоте производит на меня обратное впечатление. — Зоя, скажи, а тогда, когда я отключила телефон и перестала общаться со Стрельниковым, он звонил тебе? И когда подруга краснеет и отводит взгляд, я понимаю, что не ошиблась. — Значит, звонил. А мне ты об этом не сказала. — Я подумала, что так будет лучше. Не хотела лишний раз тебя волновать. Тем более, что он не говорил ничего нового. Просто требовал разговора с тобой. Да-да, не просил, а именно требовал! А после того, что он сделал, никакого права что-либо требовать у него не было! — Ты должна была мне сказать! — почти выкрикиваю я. Зоя залпом пьет воду из стакана и со стуком ставит его на стол. — А зачем, Рита? Чтобы ты его простила? А он бы потом снова тебя растоптал? И мне бы снова пришлось вытаскивать тебя из той депрессии, в которой ты оказалась? Ты слабохарактерная, понимаешь? — И ты решила проявить характер за меня, — усмехаюсь я. — Да, решила! — подтверждает она. — И ты должна сказать мне спасибо за то, что я избавила тебя от лишней нервотрепки. — Спасибо! — говорю я. — А теперь, извини, но тебе лучше пойти домой. Потому что иначе мы с тобой поругаемся, а я этого не хочу. Я понимаю, что ты делала это ради меня, но не нужно было. Она обиженно надувает губы, но собирается и уходит. А я сначала долго сижу на диване, укрывшись пледом, а потом в руки телефон и всё-таки звоню по рабочему номеру этой Алины Терёшиной. Мои руки дрожат, и я ужасно волнуюсь и даже не знаю, что именно я должна сказать, чтобы разговор повернул в нужное русло. Но на мой звонок никто не отвечает, и я облегченно вздыхаю. И только потом вспоминаю, что сейчас праздничные дни, и большинство организаций не работают до девятого января. Рождество мы встречаем вдвоем с Дашей. Готовим праздничный обед, а вечером долго гуляем по волшебно украшенным питерским улицам. Я отправляю Зое поздравительное сообщение, и она отвечает скупым «и вас». Она всё еще обижается. А может быть, ей просто не до меня. У нее теперь есть Панкратов. В первый день после школьных каникул мы с дочерью идем в школу вместе, как и раньше. Дашка заметно волнуется. Она уже виделась со всеми своими друзьями, но по отдельности. А теперь ей разом придется встретиться со всем классом. Ее документы из Москвы, конечно, еще не пришли, но Валентин Георгиевич разрешил ей посещать школу пока неофициально. Моих уроков у них сегодня нет, поэтому в школьном коридоре мы расходимся, договорившись, что домой тоже пойдем вместе. Но после последнего урока ко мне приходит мама Гоши Звягинцева. Она топчется у дверей моего класса и словно не решается переступить порог. — Добрый день, Вера Сергеевна! — приветствую я. — Вы за заданиями для Гоши? А я уже отправила их ему по электронной почте. И вы не волнуйтесь, он со всеми уроками прекрасно справляется. И я разговаривала с другими учителями, никто не сомневается, что ваш сын и дома освоит всю необходимую программу. Он очень умный мальчик и всё схватывает на лету. А если вдруг какие-то темы будут ему непонятны, то пусть не стесняется спрашивать. — Нет, Маргарита Александровна, я пришла не по этому поводу, — она заходит в класс и закрывает двери. — Я пришла, чтобы сказать вам спасибо! Простите, я только сегодня узнала. Если бы я знала раньше, я бы сказала это уже давно. И мы обязательно отдадим вам деньги. Не сразу, но мы постараемся сделать это как можно быстрей. — Подождите, Вера Сергеевна! Вы о чём? Я ничего не понимаю! Она подходит к моему столу и выдыхает: — Я только сегодня узнала, что это Дашин папа оплатил Гошину операцию и приезд профессора из Москвы. И мне ужасно неудобно! Она говорит что-то еще, но я уже не слышу. Что? Это сделал Артём?