Глава 31

Влад Вбегаю. Нет, влетаю по лестнице… Мальчишки на руках… Сам не понимаю, как сгреб обоих… – Марьяна! – колочу в дверь, совершенно забыв о существовании звонка. – Марьяна!!! – ору, кажется, на весь подъезд. – Что?! Что?! Влад?! – она еще прихрамывает, испугана… Моими криками, конечно… – Влад! – рявкает уже другим тоном. – Поставь детей, – ищет глазами няню. – Алиса! – Не трогай девушку, у нее не было выбора! – оттесняю Марьянку, захожу в квартиру. – А у тебя есть. – Свиридов, ты… Ты… – она краснеет, ее глаза загораются самым настоящим бешенством. – Вот давай потом, – останавливаю я ее резким движением руки. – Сейчас мы говорим о безопасности! Твоей и наших детей! Моих детей! – Твоих?! Это только мои дети! – Наши! – рявкаю. – Хочешь ты того или нет, их отец я! И сейчас именно из-за этого их жизнь под угрозой! – Да ты… – начинает она, но тут нас перебивает тихое… – Мам, а что такое “отец”? . Марьяна Медленно оседаю на стул, хватаюсь за горло… Внутри все превратилось в один сплошной тугой комок, который сжался до невозможности и грозит прорваться наружу криком и рыданиям… В груди больно, руки дрожат, в ушах звенит… – Мам? – тихо переспрашивает Сашенька. – Идите сюда, – Свиридов присаживается на корточки, распахивает объятья. Мальчишки подходят. Несмело, оглядываясь на меня, но подходят… А я не могу ни слова вымолвить… Боюсь, что выть начну… – Мы, взрослые, иногда делаем большие глупости, – Влад прижимает мальчиков к себе, утыкается носом в их светлые волосики. – Но мы с мамой очень постараемся все исправить… – Что исправить? – возмущается от собственного непонимания Сашка. – Ты наш папа? – тихо спрашивает более сообразительный Лешка. А я по-прежнему молчу… И только чувствую слезы на щеках… – Я ваш папа, – хриплым, срывающимся голосом отвечает Влад. – Я не знал о вас, – ведет подбородком, шумно сглатывает. – Но теперь знаю и в обиду не дам… И всегда буду рядом. – Мам? – требует разъяснений Сашка. А у меня сил – только кивнуть… – Простите меня, мальчики, – шепчу и… Не могу сдержать рвущиеся наружу рыдания, сгибаюсь пополам, будто меня в живот ударили… – Простите, я не хотела… Эмоции захлестывают меня, я дрожу, всхлипываю, реву… Просто вою… Все, что я держала в себе эти годы, все, что запрещала себе чувствовать ради сыновей… Все сейчас выплыло, разрывая меня на части… – Марьян! – Влад пытается обнять меня, не отпуская мальчишек. – Девочка моя… Марьян… Сыновья бросаются мне на шею, Свиридов становится передо мной на колени, ловит в ладони мое лицо, утирает слезы, гладит по волосам. – Малышка моя, девочка моя, это я во всем виноват… Марьяна, – тянет к своей груди. Мальчики, совершенно ничего не понимая, начинают скулить вместе со мной. – Мама… – Да мои ж вы хорошие, – мой черед прятаться в их макушках. Как же это все пережить? – Марьян? – снова шепчет Влад. Чувствую его руки у себя на спине, его дыхание на своей шее… – Марьян! – вдруг выдергивает меня в реальность девичий голосок. Алиса! Она стоит в коридоре, растерянная и бледная. Смотрит на нас и совершенно не знает, что делать. – Может, вам воды принести? – хлопает ресничками моя няня. – Боже, Алиса, – я закрываю руками лицо. – Нет, извини, – качаю головой. – Тогда, – она отворачивается к двери, – я, наверное, пойду? Трясу головой, понимая, что должна ей как минимум заплатить… А на выручку снова приходит Влад. – Вы как рассчитываетесь? – спрашивает он то ли девушку, то ли меня. – За каждый день, – отзываюсь шепотом. – Спасибо вам большое, – он протягивает ей купюру. – Мы вам позвоним… Вы понимаете, я сейчас их увезу… – Увезешь? – вспыхиваю. – Куда ты нас собрался увезти?! . Влад Я едва успеваю закрыть за девушкой дверь. – Куда ты нас собрался увозить? – прижимает к себе мальчиков. Выглядит при этом одновременно и жалобно, и воинственно… – Марьян, – сажусь напротив нее. Больше всего на свете сейчас хочется обнять своих сыновей… И услышать от них “папа”, а не “дядя Влад”… Но есть более важные вопросы… – Марьян, давай спокойно поговорим, – пытаюсь посмотреть ей в глаза. – Я с тобой никуда не поеду, – шипит. – Ты мне и так всю жизнь испортил! Да, ты их отец! Но я с тобой жить не хочу! А саму аж трясет… Вижу же, что трясет… – Марьян, – жмурюсь, тянусь к мальчишкам. – Идите-ка поиграйте, – подталкиваю их в другую комнату. Парни оглядываются на мать, дожидаются ее утвердительного кивка, выходят… И Лешка при этом мимолетно пожимает мне руку… Лешка. Не Сашка. Тот вроде как обижен… Это мне еще и у него прощение надо будет заслужить? Провожаю их взглядом, дожидаюсь, когда за ними закроется дверь… – Марьян, тут разговор не про жить со мной, а про вообще жить, – говорю ей, глядя прямо в глаза. – Эти скоты долго и упорно обворовывали меня. Парой. Хмельницкая и Фоменков. Сейчас все вскрылось. Во многом благодаря тебе, – морщусь. – Вероятно, именно поэтому они у тебя и появились. Понимают, откуда движуха началась, но не знают, правда, как остановить… Но я реально боюсь сейчас за ваши жизни. На кону очень большие деньги и их свобода… – Свиридов, – стонет Марьяна, – во что же ты меня и детей впутал? – Марьян! – вскакиваю. Начинаю расхаживать по комнате, уязвленный, в первую очередь справедливостью ее обвинения. – Я их посажу! Обоих посажу! Хмельницкую могу хоть сейчас, на Фоменкова надо еще найти доказательства… Я клянусь тебе! – перевожу дыхание. – Но сейчас… – оборачиваюсь. Она зажмурилась, и у нее на лице выражение муки… Чистейшей муки… Будто я издеваюсь над ней… – Марьян, – произношу обеспокоенно, и тут она открывает глаза. – Ладно… – произносит очень решительно, встает, опираясь на мою руку. – Будь по-твоему…