Глава 14

Её страх был настоящим, и именно этот ужас заставлял её цепляться за иллюзию и угрожать мне. Артём долго молчал, глядя в пустоту, словно собирал по кусочкам пазл собственной жизни, которая оказалась клеткой.

— Значит, этот Марк считает меня своей собственностью, — наконец произнес муж. — И он всё это время следил за мной через твои отчеты.

Артём повернулся ко мне, и в его взгляде я прочитала страшную ответственность.

— Полина, как понимаю, теперь и ты с Дианой находитесь на линии огня. Вам надо уехать и чем раньше, тем лучше.

Слова обрушились на меня лавиной. Я думала, что уже достигла дна, но под ним открылась еще более глубокая пропасть. Диана теперь была под прицелом системы. Меня затрясло изнутри, и я невольно обхватила себя руками.

— Мы не уедем, мы останемся… — произнесла я твердо, и пытаясь убрать отчаяние из голоса.

Артём медленно подошел и взял моё лицо в свои ладони.

— Хорошо, Поля.— сказал он просто, и в его глазах я увидела решимость. — Как всегда мы вместе, — я кивнула, прижимаясь к Артему всем телом, обнимая его, — Теперь мы знаем врага в лицо, а страх — это не только его оружие, но и его слабость. — А потом произнес Льву так и не отстраняя меня, —  Охотник, ты готов пойти против своих, и против Совета, даже если они давно перешли все границы?

Лев усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Марк Велесов — гнилая ветвь, которую давно пора спилить. Я в деле.

Тишину, установившуюся после нашего молчаливого договора, нарушил Лев. Он с каким-то ожесточением провел ладонью по лицу, будто пытаясь физически стереть мертвенную усталость этой бесконечной, выпивающей все силы ночи.

— Ладно, семья, будем считать, что поплакали и признания друг из друга выбили, — произнес он, и в его голосе, обычно спокойном, теперь отчетливо проступило холодное, колючее раздражение. — Пора переходить к делу, потому что Велесов в ближайшее время неизбежно поймет: его послушная кукла сломалась. У него на тебе, Эмма, были слишком прочные ниточки. Признавайся, ты их просто дернула, когда помогала Артему прийти в себя, или оборвала с корнем? Это ведь принципиальный вопрос — от него зависит, за кем именно он вышлет карателей.

Эмма, так и не решившись поднять взгляд, едва слышно подтвердила, что хозяин обязательно ощутит разрыв связи.

— Он почувствует это как физическую боль, — прошептала ведьма, и я видела, как побелели её пальцы, судорожно комкающие край блузки. — Разрыв чар — это не просто потеря контроля, это прямой удар по его источнику силы. Теперь он знает о моем предательстве. Артем больше не под его влиянием, он наконец-то видит мир своими глазами, а для Велесова это означает лишь одно: мы стали лишними свидетелями, которых опасно оставлять в живых.

— Сколько у нас времени в запасе? — спросил Артем.

В его тоне не было ни тени паники, лишь сухой, пугающий расчет командира, оценивающего позиции противника перед неизбежной атакой. Я смотрела на него и не узнавала: передо мной был человек, привыкший жить на грани, в то время как я всё еще цеплялась за обрывки своей привычной, мирной реальности.

— У нас есть считанные часы, — Эмма наконец посмотрела на него, и в её глазах застыл первобытный ужас, что у меня даже самой перехватило дыхание. — Максимум сутки, пока он будет перепроверять каналы связи и пытаться выйти на меня. Но наблюдатели… они уже могут быть в пути. Он никогда не ждет, он всегда бьет на опережение.

При этих словах внутри меня всё словно превратилось в лед. Мысли заметались, как пойманные птицы, и имя дочери сорвалось с губ прежде, чем я успела совладать со страхом.

— Диана! — я вцепилась в руку Артема, чувствуя под пальцами его напряженные мышцы. — Они ведь знают, где она? Эмма, отвечай немедленно, они могут добраться до неё прямо сейчас?

Эмма мучительно зажмурилась, явно прокручивая в памяти каждый свой отчет и каждую крупицу информации, когда-либо переданную Велесову.

— Я никогда не называла им точный адрес, Полина, клянусь! Но если за тобой следили всё это время, если они вели тебя от самого дома… Для них ведь не существует закрытых дверей. Они могли вычислить всё: школу, маршрут к бабушке, любую мельчайшую деталь.

Пальцы дрожали так сильно, что телефон едва не выскользнул, пока я судорожно набирала номер. Каждый длинный гудок казался ударом молота по вискам. Когда я наконец услышала её сонный голос…

— Алло? Мам? — недовольно пробормотала она. — Мы только только уснули.

— Диана, слушай меня очень внимательно и не перебивай, — я заставила себя говорить твердо, хотя голос то и дело срывался на шепот. — Из дома ни шагу. Слышишь меня? Заприте все замки. Никому не открывай, даже если это будет почта или соседи. Если увидишь кого-то подозрительного во дворе — сразу звони мне. Ты поняла? Диана, это не шутка!

Голос дочери мгновенно изменился. В нем проснулась та самая наследственная способность мгновенно мобилизоваться в момент опасности.

— Мам, что случилось? Ты его нашла? Он… он рядом? — спросила она, и я почти физически почувствовала, как она там, на другом конце города, вскакивает с кровати, уже готовая к действию.

— Он с нами, родная. Но сейчас мне нужно, чтобы ты просто сделала, как я прошу. И… положи трубку. Сейчас же. Мы скоро будем.

Я нажала отбой и отшвырнула телефон на кровать. Меня начало бить крупной дрожью, которую невозможно было унять. Артем подошел вплотную и положил тяжелую, теплую ладонь мне на плечо, вынуждая поднять голову.

— Она справится, Полина, — тихо, но непоколебимо произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Она наша дочь, и в её жилах течет не только страх, но и сила. Сейчас не время для слабости, нам нужно действовать, чтобы защитить её по-настоящему.

Лев, словно не замечая нашей сцены, продолжал давить на Эмму:

— Твой отец. Он всё еще в том пансионате под Выборгом? Ты ведь понимаешь: как только Велесов убедится в твоем предательстве, старик станет первой жертвой.

— Я знаю, — Эмма закрыла лицо руками, и её плечи задрожали. — Но он и так заложник. Велесов оплачивает его счета, превратив его жизнь в тюрьму с мягкими стенами. Если мы не остановим его сейчас, мой отец в любом случае обречен.