Глава 15

Артем начал мерить комнату шагами, и я видела, как в нем окончательно просыпается холодный адреналин.

— Нам нужно выйти на Марка, — внезапно бросил он. — Эмма, как ты передаешь ему экстренные сообщения?

— Ты с ума сошел? — она вскочила со стула. — Хочешь сам засунуть голову в петлю? Марк — правая рука Велесова, он не станет тебя слушать!

— Станет, если я предложу ему то, от чего он не сможет отказаться. Он стратег, Эмма, а не просто палач. Пиши ему: «Сергей Петров всё вспомнил и требует личной встречи». Без посредников. На нейтральной территории.

— Он не поверит в твою честность, — покачала головой Эмма, хотя её рука уже потянулась к аппарату.

— Ему и не нужна честность. Ему нужен я — как живой «объект», который может стать козырем в его собственных играх внутри Совета.

Я встала рядом с Артемом. Внутри меня, на месте недавнего ужаса, теперь пульсировала ледяная решимость.

— Мы пойдем вместе, — сказала я, перехватывая его протестующий взгляд. — Даже не спорь. Я девять лет жила в неведении, пока ты воевал на своих невидимых фронтах. Больше я не буду просто ждать у окна. — Полина, это не прогулка. Всё может закончиться в подвале у Велесова через десять минут после начала встречи, — Артем взял меня за лицо, всматриваясь в мои глаза. — Значит, мы окажемся в этом подвале вдвоем. Но я не оставлю тебя снова.

Он долго молчал, а потом едва заметно кивнул.

— Хорошо. Но ты будешь делать ровно то, что я скажу. Без импровизаций. На кону не только наши жизни, но и будущее Дианы.

Пока Эмма дрожащими пальцами набирала сообщение, я подошла к окну. За стеклом занимался рассвет — серый, равнодушный к нашим судьбам. Артем встал за спиной; я кожей чувствовала его тепло.

— Страшно? — почти шепотом спросил он.

— Больше всего на свете, — призналась я, оборачиваясь к нему. — Но знаешь… та тишина, в которой я жила все эти годы, пугала меня гораздо сильнее. Уж лучше такая буря, чем та ложь, в которой мы тонули. Пошли. Нам пора.

Ответ пришел так быстро, будто человек на том конце только и ждал повода нажать на кнопку, и эти сухие слова — «Старый цирюльник. 08:00. Жду» — подействовали на меня сильнее любых криков. В этой краткости чувствовалось пугающее спокойствие того, кто уже заранее всё решил и теперь просто назначает нам время для финальной точки. Когда мы наконец вышли из дома, город встретил нас промозглым серым утром и ветром, который лип к лицу и неприятно пробирался под одежду. Я смотрела на спину Артёма, на его напряженные плечи под курткой, которая была ему явно мала, и чувствовала, как сильно он взвинчен. Лев шел немного позади нас, постоянно оглядываясь на пустые переулки и задерживая взгляд на каждой тени, будто ждал, что из этого тумана в любой момент может кто-то выйти.

Я старалась держаться поближе к Эмме, пока она несла на руках Егора, закутанного в тяжелый плед. Мне до боли хотелось поймать её взгляд, увидеть в нем хоть какую-то искру того, что чувствовала я сама — хоть каплю страха перед тем, что нас ждет, или хотя бы тень сомнения в том, что она делает. Но её лицо оставалось совершенно непроницаемым, а взгляд был устремлен куда-то сквозь туман, словно всё происходящее здесь и сейчас её уже совершенно не заботило.

Предчувствие, что мы совершаем огромную ошибку, становилось всё тяжелее, потому что всё вокруг выглядело подозрительно гладким. Эмма приняла условия слишком легко, и в её походке не было той нервозности или суеты, которая обычно выдает человека, попавшего в беду. Наоборот, она двигалась с какой-то странной, почти механической уверенностью, как будто точно знала каждый следующий шаг.

«Старый цирюльник» оказался совсем крошечным местом, спрятанным в глубине арки. Внутри было тепло, пахло свежей выпечкой и кофе, и эта уютная, мирная обстановка казалась мне совершенно неуместной, почти издевательской. В зале почти никого не было, только какая-то пара в углу да мужчина с ноутбуком у стойки, а бармен в это время медленно протирал бокалы. Когда мы вошли, он лишь на мгновение поднял глаза и кивнул, но сделал это так, что стало ясно — этот жест предназначался не нам, а только Эмме, которая ответила ему таким же коротким и привычным движением головы. В эту секунду внутри у меня всё окончательно похолодело.

Артём действовал пугающе хладнокровно, будто эта смертельная шахматная партия была расписана в его голове на десять ходов вперёд. Он выбрал столик в самой тени, спиной к стене — так, чтобы видеть и парадный вход, и каждую щель в этом прокуренном зале. Мы сели, и Эмма с какой-то отчаянной нежностью переложила Егора на соседний стул. Бедный мальчик, измотанный дорогой, даже не проснулся — он только глубже зарылся лицом в колючий плед. У меня в груди всё сжалось от этого контраста: его беззащитный сон и тяжелая, липкая тишина вокруг.

— Неужели он сунется прямо сюда? — я едва узнала свой голос, он сорвался на хрип. Мои пальцы судорожно сжимали край стола.

— Вряд ли, — Артём даже не повернулся ко мне, его взгляд застыл на бармене. — Здесь только передадут информацию. Сиди тихо.

У дверей замер Лев. Со стороны — просто скучающий гость у меню, но я видела, как ходят желваки на его лице. От него веяло угрозой, как от оголённого провода под напряжением.

Бармен, наконец, отставил свой бокал. Он шёл к нам слишком мягко, слишком уверенно. Когда он остановился у стола, я поняла, что у меня пересохло в горле. Он смотрел только на Артёма.

— Господин Волконский? Вас ждут в кабинете. Пройдемте.

Он кивнул на узкую дверь за тяжёлой пыльной шторой.

— А мои люди? — в голосе Артёма звякнул металл.

— Приглашение только для вас. Остальным придётся подождать здесь.

Артём начал подниматься. Он посмотрел на меня — коротко, остро, словно ударил. Этот взгляд приказывал: «Не смей шевелиться». Я послушно кивнула, до боли впиваясь ногтями в ладони.

И тут этот невыносимый скрежет. Эмма резко отодвинула стул. Я вздрогнула — в её движениях не осталось и следа той тихой, напуганной женщины, которую я знала.

— Я иду с ним, — отрезала она. Ни тени сомнения, ни капли страха.

— Мадам, распоряжение было ясным... — начал было бармен, но Эмма шагнула вперёд, сокращая дистанцию.

— Он мой муж, — её голос не просто зазвенел, он ударил по нервам. Несколько человек за соседними столиками обернулись, но она даже не моргнула. — В этой ситуации я не собираюсь ждать в коридоре. Марк меня знает. Поверьте, у него не возникнет вопросов.

Она смотрела на бармена в упор. Я смотрела на неё и не узнавала: передо мной стояла властная женщина, привыкшая, что мир прогибается под её волю. Бармен замялся, его напускная уверенность дала трещину. Он затравленно оглянулся на мужчину с ноутбуком в углу. Тот, помедлив секунду, едва заметно прикрыл веки. Я хоть и понимала, что да все правильно, что Эмма представилась сейчас женой. Нельзя мне подставляться и входить в логово врага, но я сама хотела пойти с Артемом, но понимала, что меня никто не пустит … по этой причине я осталась на месте …