Глава 4

А потом на том конце что-то грохнуло, послышалась возня, и вместо мамы в трубку задышала Диана.

— Мам! Это он, да? Ты его видела? — голос у дочери был резкий, злой. —  Это же он, мама!? Ну скажи!?

Я зажмурилась и уткнулась лбом в колени.

— Да, Дин, твой отец… До последнего волоска.

— И что? Ты подошла к нему? Сказала ему про меня? — дочка запнулась, я услышала, как она шумно втянула носом воздух, сдерживаясь. А я не могла говорить, только молчала в трубку, — Мам, какого фига он там делает? На фото он улыбается, держит этого мелкого Егорку. Он что, просто нас стер?

— Я позвонила в офис. Прикинь, как у короля аудиенции теперь добиваться, — хмыкнула я в трубку.

— Да плевать мне, кем он себя возомнил! — Диана сорвалась на крик. — Я это фото до каждого пикселя выучила. Его глаза, его шрам. Мам, меня со вчерашнего дня трясет, кожа горит так, будто я в крапиве лежу. Я же чувствую его! Я знаю, что это папа. Мам привези его обратно.

— Доча, успокойся, я постараюсь всё выяснить...

— Ма, это не про меня! — Диана почти рычала в трубку. — Скажи моему отцу, что если он такой трус, что решил нас забыть, то грош цена его волчьей крови. Я не хочу, правда, верить в это… Мам. Заставь его посмотреть на меня по видео связи. Пусть попробует сказать, что не знает собственную дочь. Я же его копия, только чуть меньше ростом.

Она бросила трубку. Резкий гудок бил по ушам, пока я не опустила руку. Диана права. Её сейчас ломает не от обиды, а от того, что её нутро Альфы не может принять этот отказ. Может, и правда, Артём не помнит кто он? Но как бы это все выяснить? Я хотела узнать правду, как и моя дочь.

Я просидела в этой тишине еще час. Потом экран снова вспыхнул. Звонок вибрировал по всему номеру. Я нажала кнопку. Молчала. С той стороны тоже не спешили с ответом. Но я кожей чувствовала эту тяжелую, давящую силу. Ту самую, которая раньше давала мне покой, это был мой муж Артём.

— На каком основании вы меня шантажируете? — голос, прозвучавший в трубке, был мне не таким уж знакомым. Он звучал холодно и отстранено. Только раздражение человека, которому мешают. — И зачем лезете к моей семье? Кто вы вообще такая?

Я прикусила губу до боли.

— Я имею на это право, — вытолкнула я из себя. — Я твоя жена, которую ты оставил девять лет назад в Новосибирске. И меня зовут Полина…

— Послушайте, женщина, мне плевать, как вас зовут, — в его голосе прорезалось низкое, вибрирующее рычание. — Я не знаю, из какой больницы вы сбежали. Меня зовут Сергей Петров. У меня есть жена и сын. Я вас не знаю. Вы ошиблись.

— Конечно! — я почти завыла от этой тупой несправедливости. — Ты — Артём Волконский. Ты оборотень — волк, который нацепил дорогой галстук и делает вид, что так и надо. Ты помнишь, как в восемнадцать спас меня от хулиганов? Помнишь, как уткнулся мне в шею и сказал, что я пахну полевыми цветами? Что этот запах — твой дом? У тебя на левом плече шрам от ножа. Ты тоже скажешь, что это ошибка? Купил шрам в комплекте с новой жизнью?

Тишина. И я словно почувствовала, что его зверь внутри него уже начал дыбиться.

— Откуда у вас эта информация? — голос стал тише и намного опаснее.

— Потому что я тебя зашивала! Потому что у тебя есть дочь, Артём, и её зовут Диана, но мы ее зовем дома чаще Дина… — я немного помолчала, прислушиваясь к его дыханиям в трубке, — И ей почти пятнадцать, и она — твоя копия. Она такая же Альфа, как ты, и она сейчас не спит, потому что она чувствует тебя. Ей не нужны доказательства, она просто знает, что ты её отец. Называй себя хоть Петровым, хоть кем угодно — это ничего не меняет.

Он молчал долго. Слышно было только, как он со свистом выдыхает через нос.

— Хорошо, — бросил он. — Завтра. В одиннадцать. Кафе «Бриз» на набережной. Приходи одна. И если продолжишь нести этот бред или тронешь мою жену... Поверь, ты сильно пожалеешь, что вообще появилась в этом городе.

— Не надо угроз, Артём, — выдохнула я.

Пошли короткие гудки.

Я уронила телефон на ковер. Тело била крупная дрожь. Он и не вспомнил. Он просто решил выйти и раздавить проблему. Для него я не была любимой женщиной. Я была сумасшедшей, которая лезет в его чистый, понятный мир.

Я подошла к окну. Фонари на улице расплывались в грязные пятна из-за дождя. Завтра я увижу человека, который просто вычеркнул нас из памяти. И я не знала, хватит ли мне сил стоять рядом и смотреть в его холодные глаза.

Кафе «Бриз» оправдывало название: холодное, насквозь простреливаемое ветром с Невы, с панорамными окнами, за которыми расстилалось серое ничто. Я пришла за двадцать минут. Села в самом углу, подальше от входа, и вцепилась в чашку кофе. Пар обжигал лицо, но внутри всё равно было ледяное оцепенение.

Я увидела его через стекло. Он шел по набережной — размашисто, уверенно, разрезая грудью сырой питерский воздух. На нем было дорогое пальто, идеально сидящее в плечах, но я видела не ткань. Я видела его походку. Так ходят те, кто привык брать свое, кто не боится темноты. Мой Артём, но только теперь его звали Сергей, и он шел не обнимать меня, а выкорчевывать из своей новой реальности.

Дверь звякнула. Он вошел, принес с собой запах холода и дорогого табака. Огляделся. Его взгляд — тяжелый, сканирующий — мазнул по мне и зацепился. Никакой радости. Никакого шока. Только собранность хищника перед прыжком.

Он подошел к столику, отодвинул стул с коротким противным скрипом и сел напротив. Не снял пальто, не предложил заказать что-то еще. Просто положил руки на стол. Крупные ладони с короткими ногтями. Я помнила каждый бугорок на его суставах.

— Полина, — произнес он.

Голос был тот самый, от которого у меня когда-то перехватывало дыхание. Но интонации... в них была выжженная пустыня. Ни тепла, ни воспоминаний. Он выговаривал мое имя так, будто это сложный юридический термин.

— Артём, — выдохнула я.

Он едва заметно дернул щекой, словно от зубной боли.

— Давай без этого. Меня зовут Сергей. Так всем будет проще.

Меня будто наотмашь хлестнули по лицу.

— А кому? — я почувствовала, как ногти впиваются в ладони. — Мне, девять лет ждавшей тебя в пустом доме? Или Дине, которая выросла без отца, потому что ты решил стать «Сергеем»?