Глава 10

ЯН

Признаться честно, хочется вломить. Вот так без прикрас. Встать. Вытряхнуть этого накачанного щегла из штанов. Чтобы летел, как мячик по гольф-полю. Такой же зализанный и круглый…

Столько планов. И если первый щелчок по носу от Рины я перевариваю, когда она мне сообщает, что вся эта красота не для меня, то визит в ресторан этого удода Льва меня выводит. Сразу.

Едва держусь.

Пропускаю мимо его маслянистый взгляд, скользящий по фигуре Вельской. Скрипя зубами, позволяю его рту открываться и закрываться. Наверное, он даже что-то важное вещает. Наверное. Но хочется вломить. Очень хочется. А Вельская смотрит на него кошачьим взглядом, ласковым и заискивающим. И это раздражает даже еще больше, чем явление этого качка.

Ага, встречаются. И даже скоро поженятся. Интересно получается, да. Именно сейчас. Когда я хочу понять, как быть с тем вихрем, что разрывает изнутри. На куски.

– Вы что, забыли, когда познакомились? – перевожу взгляд с качка на Рину и замечаю тихую панику в ее взгляде.

К чему бы это? Боится? Но чего?

– Влюбленные часов не наблюдают, – шалею от поведения Рины, выслушивая очередную весьма устаревшую отмазку.

– Влюбленные, значит… А я вот помню, – подкидываю дров в огонь, который тихо разгорается в груди, еще не перерос в огромное пламя, так, маленький костерок, но все же. – Четырнадцатое марта.

Вельская напряженно и тяжело выдыхает, затем плотнее придвигается к своему качку, а тот тут же пользуется ситуацией и со своей тарелки кормит Рину вырезкой. У меня на глазах. Специально.

Да это как еще называется? Может, он тут ее и заодно при мне на столе… Удод!

– Малыш, – тянет свое сиропное прозвище для Рины. – Может, мы поблагодарим дяденьку за компанию и рванем в твой театр?

Все, меня кроет, в глазах начинает темнеть. Не помня себя, вскакиваю, откидывая стул в сторону.

Мозги, как у разъяренного быка, совершенно перестают думать. В глазах пелена. Красная. Сейчас я этого тореадора размажу. С первой минуты хотелось начистить ему морду. Где-то фоном слышу, как вскрикивает Рина и пытается меня остановить. Я выдергиваю руку, рубашка к чертям трещит по швам, и рукав становится резко короче, другая его часть с манжетом остается в захвате у напуганной Вельской.

– Ты офонарел, мужик?! – сплевывает кровь, сочащуюся из уголка рта, качок, когда я бью его в морду и он всем весом таранит наш единственный стол в зале.

Персонал даже и не думает вмешиваться. Все наблюдают за нашей потасовкой.

– Ян, перестань! Ты же его сейчас убьешь, – прорывается отдаленный всхлип в сознание, когда я заношу кулак во второй раз.

Отвлекаюсь и промахиваюсь, получая ответочку от оппонента.

– Ах ты ж… – мотаю головой, чтобы зал перестал наконец вращаться.

– Лев! – снова где-то голос Рины уже в его адрес. – Не надо.

Я понимаю, вернее, чую, что эта скала мышц разгоняется и бежит на меня.

«Веселый разговор, давно я так не проводил время. Как скучно я живу, без огонька».

Качок врезается в меня на скорости, и мы вдвоем отлетаем к барной стойке, обрушивая на свои головы все стаканы и рюмки.

Что-то бьется вдребезги, что-то осколками проходит по коже головы и рук.

– Помогите, вмешайтесь! – взывает Вельская к совести персонала.

А нам с качком хорошо. Отряхиваемся, матерясь. И продолжаем. Второе дыхание. У женишка Рины уже приличный фонарь под глазом и веко сильно опухло. У меня… А черт его знает! Я словно под обезболивающим действую, наношу удар за ударом, вытряхивая гнилую душонку из этого лоснящегося бугая.

– Стембольский, – кричит разъяренной фурией Рина, – какая ты сволочь!

Честно говоря, удивлен. До сегодняшнего дня меня даже так враги не называли. Конкурент – да, соперник, оппонент… но сволочь?!

Смотрю на ее лицо, в глазах пожар, видимая часть груди вздымается в вырезе декольте. Точеная фигура, длинные ноги, облаченные в туфли с поблескивающей бабочкой в районе пятки.

Чувствую себя откровенно странно. Ну то, что как побитая собака, даже и не обсуждается, а вот то, что я ее сейчас просто сожру взглядом, весьма реально.

Вельская как будто чувствует мой настрой, перестает кричать и даже ошеломленно смотрит, хлопая возмущенно ресницами. Так смотреть умею только я и в определенный момент.

Я бы даже сказал, весьма интимный.

Похоже, я чертов мазохист, раз могу ее желать после всего случившегося.

– А, по-моему, неплохо получилось, – улыбаюсь и кошусь в сторону женишка Рины.

– Еще слово, мужик, и мы продолжим, – тяжело дышит качок, упершись головой в барную стойку из положения сидя.

– Лева, – тихо начинает плакать Рина, и вот ту уже становится погано. – Прости меня, я не думала, что так выйдет.

Ну да, конечно, все лавры проигравшему, а победитель не у дел.

– Продолжим, в другой раз.

– Не будет никакого другого раза, – Вельская совершенно очаровательна, когда злится, и от этого тем более тоскливо.

Чего я ждал от этой встречи? Сам не понимаю. Я давно прокрутил формат подобной беседы, прикидывал несколько вариантов развития событий. Правда, Левы-качка в них не было ни при каком раскладе.

– Рин, – тяну, неприятно поморщившись от разлившейся синевы над губой, острого укола и рези где-то в подреберье. – Ты хотя бы любила меня?

Жалкая история, как идиот, решаю уточнить то, что мучило долгих пять лет.

Она старается на меня не смотреть, подмечаю, как начинает перекатывать серебряное кольцо с указательного пальца на средний и обратно.

Так Вельская чудила только в одном случае, когда нервничала и собиралась соврать. Потому что врать – не ее конек. Не умеет. Не хочет.

– Не любила. Это было обычной симпатией, – бросает мимолетный взгляд на меня и вновь склоняется над своим любимчиком, прикладывая к виску бугая прохладный лед в пакете из ведерка с шампанским.

Ну что же, я попытался узнать правду от нее, но раз дело дошло до кольца, то в нашей истории после ДТП явно имеются подводные камни. Я не приверженец детективных расследований, но, похоже, мне пора обратиться к профессионалу. И это не должно быть сухой выжимкой из биографии. Я хочу знать все! Буквально до покупок прокладок в магазине. Все ее любовные связи. И все-таки очень интересно, кто же тот засранец, который осмелился бросить девушку с малолетним ребенком, оставив их у разбитого корыта.

Я встаю. Подхожу к парочке, присаживаюсь на корточки и совершенно наглым образом запускаю руку в то же самое ведерко со льдом. Кулаки немного немеют, и только сейчас я перестаю ощущать дикую пульсацию в пальцах.

Не сломать бы чего.

– Принято, – сухо отвечаю ей и перевожу взгляд на ее нового мужика: – Ты бы не торопился с женитьбой, у этой золотой медальки две стороны.

– Пошел ты! – сопит качок в ответ.

Ну что же, по крайней мере, в нем чувствуется внутренний стержень. И это вызывает уважение. Хотя… Я бы предпочел его и вовсе не знать.