Глава 9

– Это тебя не касается! – выпаливаю быстро в ответ в надежде, что этого будет достаточно.

А самой хочется провалиться сквозь землю. Как безнадежно я пала! Я не стыжусь того, что Стембольский меня застукал. Мне плохо оттого, что в порыве обиды, чувств и прилившей страсти какая-то неведомая сила дернула меня сказать его имя.

– Тебе не кажется, когда женщина… кхм. В общем, меня не устраивает ответ, Рина. Нам есть о чем поговорить, тебе так не кажется?

– Кажется, что неделю назад я жила проще, – честно признаюсь в том, что гложет и съедает меня изнутри. – И нет, я не считаю нужным продолжать этот разговор, – в ультимативной форме пресекаю любую попытку к продолжению беседы.

Сбрасываю наш разговор. Я не готова ничего с ним обсуждать. Пусть тискает свою модельку и радуется. Его все устраивало долгих пять лет, почему я теперь должна что-то менять в своей жизни?

Оборачиваюсь и смотрю на свое отражение. Глаза горят, губы искусаны и немного припухли, на щеках разлился легкий румянец.

Что со мной не так?

С крючка снимаю банный халат, закутываюсь в него и выхожу из ванной, на цыпочках крадусь в комнату, тянусь за ноутбуком.

Телефон вибрирует. Я игнорирую и даже не собираюсь смотреть, кому в такой час не спится. И так все понятно. У Стембольского, вероятно, совсем дела плохи в компании, если он целую неделю только и занимается преследованием меня.

И если его попытки обсудить «нас» меня практически не задевают, то ситуация, если Ян узнает про сына, беспокоит.

Ильина довольно четко описала, что будет. И входить в эту мутную воду дважды совершенно не прельщает.

Открываю ноутбук и захожу на сайт недвижимости. Что, если мне продать квартиру бабушки и на вырученные от сделки деньги сделать попытку начать свою жизнь в каком-нибудь другом городе?..

На первый взгляд идея кажется настоящим бредом. Ну сколько можно выручить за малогабаритную квартиру не в самом престижном районе города?

Я просматриваю объявления и впадаю в уныние. Цены на квартиры со схожими данными очень низкие. Если я сейчас продам эту квартиру, то мне разве что хватит на отдельный санузел, причем даже не в новостройке. Шило на мыло получается, а отмывать и делать ремонт в затрапезных халупах я не потяну.

Печаль.

Кидаю взгляд на сынишку. Сердце обливается кровью. Он уже привык. У него в садике есть общение и свои интересы. Могу ли я вот так вырывать ребенка из привычного образа жизни?

Обхватываю голову руками и сижу, не двигаясь, какое-то время. Что, если попросить все-таки помощи у Лийки? Хорошая я подруга, тысячу лет не виделась – и вот теперь просить в долг…

Почувствовав горечь на языке, тихо берусь за графин с фильтром. Наливаю воду в стакан. Отпиваю несколько глотков и пробую проанализировать ситуацию. Может, мне не стоит, наоборот, бегать от Стембольского? Поговорить, как он того желает, да и пусть идет себе с миром. Главное, чтобы он не пересекался с Сашей.

Предчувствие подсказывает, что от их общения в статусе друзей не будет ничего хорошего, особенно если все вскроется и Ян с Сашкой узнают всю правду. Моему впечатлительному мальчику это не пойдет на пользу. Мы еле преодолели адаптацию в детском саду. Сашка по несколько часов плакал в группе и стоял как приклеенный всегда у окна, высматривая меня. Нет. Нельзя, чтобы все открылось. Надо поговорить с Яном, дать ему право выговориться, пусть убедится, что я намеренно с ним рассталась.

Пусть лучше считает, что мать ему сказала правду. А я подыграю и в очередной раз перенесу маленькую смерть. Ну что же, я девушка привыкшая, не в первый раз. Ощущаю себя фениксом, который каждый раз восстает из пепла. Я практически смирилась со своей неприглядной участью матери-одиночки. Но почему-то очень себя жалею. Мне не хватает поддержки. Некому подойти и ласково погладить по голове. Нет такого человека, чтобы я могла выплакаться в жилетку. Лийка есть, но она сама еще ребенок, оформившийся, но ребенок. Это я должна ее амурные страсти выслушивать и давать ей выговориться, а не наоборот.

Чувствую себя самым невезучим человеком на всем белом свете, и от этого еще больнее…

Когда тебе причиняют боль, обидно, что нет слов. Когда ты решаешься сознательно устроить невыносимый вечерок бывшему – жди беды.

Набрав побольше воздуха в грудь, я открываю мессенджер и отправляю сообщение Яну:

«Я согласна поговорить».

«Что изменилось?» – пишет с подозрением Стембольский, и я могу его понять.

«Передумала».

«Я заеду завтра в восемь», – бросает короткое в ответ, а я не реагирую и молчу.

Сейчас отказываться не время. Конечно, для меня это очень неудобно, вечер, маленький ребенок на руках, но лучше уже пережить и отвадить навсегда Стембольского от дома.

Спустя какое-то время шлю утвердительный смайлик вместо лишних слов.

Мне надо срочно кого-то попросить посидеть с сыном. Может, рискнуть и отважиться пригласить Тамару Владимировну из одиннадцатой квартиры? Она когда-то училась у моей бабули в школе и давно уже предлагает свои услуги няни. Хорошая женщина, чистоплотная и аккуратная, не вызывает больших опасений.

Решено! На один вечер можно договориться. Еще бы себя уговорить оставить Сашку с посторонним человеком, и главное – ему ничем не намекнуть на свои переживания. Иначе мой маленький сын все почувствует и будет волноваться, даже капризничать. Он у меня очень эмоциональный ребенок. И лишние волнения нам ни к чему.

Убедив себя, что все будет хорошо, ложусь на диван и утыкаюсь носом в щеку сынишки. Он тихонько постанывает, наверное, что-то снится нехорошее.

Глажу рукой его по голове и тихонечко тшикаю в ночи, чтобы он меня мог услышать.

Сашка переворачивается на другой бок. Я чмокаю любимую щечку. И, не помня себя от усталости и сложного уходящего дня, засыпаю.

С утра я быстро отвожу Сашу в детский сад. Не крашусь, потому что сегодня у меня целый план: пойти к профессиональному визажисту, вытащить из дальних ящиков свое маленькое черное платье на тонких бретельках и вот те туфли, с бабочкой и россыпью камней, что урвала когда-то на распродаже в канун Нового года.

Я хочу выглядеть хорошо не потому, что решаю продемонстрировать Яну – «смотри кого ты потерял». Все просто, мне нужно разыграть целую сцену с участием Стембольского и еще одного человека – Левы Ефимова. Лева мой друг, правда, в его личной жизни все сложно, но куда деваться, когда тебе нужен образец настоящего самца, играющего бицухой. Он профессиональный актер и может быть хорошим поводом, чтобы Ян испарился с горизонта. Не теряю времени, а звоню своему спасению на этот вечер.

Лева ржет в телефонную трубку и устраивает пытку, для чего мне потребовались его услуги, причем так срочно.

Я мычу в ответ, сбиваясь с мысли:

– Миленький, если ты не поможешь, никто не поможет.

– Мэ-э-рин, – тянет мое имя на иностранный лад Лева, – колись, решила богача позлить и набить себе цену?

Я, словно рыба, хватаю ртом воздух и возмущенно одергиваю Ефимова:

– Обадел, Лев? Когда ты меня вообще с мужчиной видел?

– Когда ты в ЗАГСе торчала, – быстро отвечает друг, а я еще больше зависаю.

Ну, конечно, нашу скромную церемонию вся желтая пресса освещала. Какой-то пронырливый журналюга успел сделать несколько кадров и запись со мной и Яном.

Как жалко я выгляжу, даже ухажера нанимать приходится…

– Лев, да или нет? – настаиваю на своем, от лишних разговоров уже порядком стала болеть голова.

– Для тебя, красавица, все, что угодно, тем более я задолжал. Где вы встречаетесь? – вполне логичный вопрос задает Ефимов, а я теряюсь.

Ну что за мямля, даже не узнала, куда меня повезет вести беседы Стембольский!

– Не знаю, он не сказал, – честно признаюсь и слышу в телефоне ругань.

– И что прикажешь делать, на мобиле Бэтмена вас преследовать?

Я смеюсь. Лева фанат всех популярных супергероев, любит подкинуть фразочки и почувствовать себя не хуже, чем излюбленные персонажи.

– Давай ты за нами проследишь?

– Эх, вроде взрослая и мама уже, а все как маленькая. Ладно, – милостиво соглашается Левка, и я невольно улыбаюсь.

Если бы не он, я бы давно зачахла. Он помогал мне собрать детскую мебель, подогнал мне большой тентовый грузовик, когда я экстренно заселялась в квартиру бабули. Настоящий мужик! Женщины на него облизывались и капали слюной, стоило ему где-то появиться, но не для них расцвел его бутон. О чем в тайности я тоже сокрушалась первое время, пока меня не отпустило. Я стала его воспринимать таким, какой он есть на самом деле: открытым и повернутым на ловле своего возможного партнера в деловых кругах. Фанат офисных клерков. Ну что же, каждому свое… Жаль только, хороший генофонд пропадает.

К восьми часам я была собрана и готова.

Визажист подчеркнул мои глаза синей тушью, взгляд стал острее и ярче. На лице проявились скулы, подсвеченные розовым хайлатером, немного блеска оттенка «Красная роза» добавило броскости. И образ стал более выразительным и заметным для окружающих. Волосы каскадом струились по плечам и переливались на свету светлым каштаном.

Несмотря на сидячую работу, фигуру удалось сохранить. Исправная беготня по магазинам и вечное влачение своей жизни в одиночку закалили и не позволили мне расползтись. Платье идеально обтянуло все стратегически важные места, ну а ноги, ноги весьма успешно влезли в красивые туфли. Оставалось только молиться, чтобы я не растянулась в них где-то в самое неподходящее время.

– Мам, – удивленно моргает сын, когда видит меня, крутящуюся у зеркала. – А ты куда?

– Саша, ты лучше скажи, какая она у тебя красивая, видишь, как вся светится? – проговаривает Тамара Владимировна.

А я перевожу взгляд на себя в зеркало и убеждаюсь, что женщина права. Глаза сверкают как два бриллианта, а на лице глупая улыбка. Мне не хочется признаваться, что все дело в Стембольском. Это наверняка обычное волнение и предвкушение предстоящего поворота событий, когда из тени появится Лева.

– Красивая, – тянет Сашка. – А ты надолго?

– Я постараюсь как можно быстрее.

С вешалки снимаю легкий кардиган и накидываю себе на плечи.

Сын подозрительно зыркает на меня заинтересованным взглядом, но больше ничего не спрашивает.

Ян уже на месте и давно ждет. И именно сейчас я как-то слишком быстро теряю свой боевой настрой. Хочется все отменить и запереться на семь замков, но вечные прятки ровным счетом ничего не изменят.

Решительно подхожу к лифту и нажимаю на кнопку вызова. Нельзя отступать, только вперед.

Стембольский стоит на улице, привалившись к двери своего внедорожника, и сканирует меня жарким взглядом, когда я выхожу из подъезда. Он явно не ожидал такого поворота событий.

Когда я приближаюсь к бывшему, он наконец находит в себе силы отмереть и заговорить:

– Рина, ты очень красивая.

В душе мне очень приятно, и хочется растечься перед ним лужицей, но надо сдержаться и не наделать глупостей.

– Это не для тебя, – одергиваю его. —Так что у нас не так много времени, Ян.

Замечаю, как одна его бровь взмывает вверх. Удивлен и недоволен таким заявлением, но молчит, а значит, пытается просчитать.

Открывает дверь своей машины, и только сейчас я замечаю, что за рулем уже сидит водитель. А значит, в дороге мы будем сидеть рядом, непозволительно близко. Настоящее безумие, которое мне предстоит выдержать.

Ян явно ловит недовольство в моем взгляде, и я замечаю на мгновение, что его это радует.

Ну что же, посмотрим, кто кого…

Нижнее белье и платье под кардиганом обтягивают, как вторая кожа. Мне трудно дышать. Волнение зашкаливает, но я стараюсь держаться и с непроницаемым лицом смотрю в окно машины. Ян явно наблюдает за мной. Я чувствую его пристальный взгляд. Вся кожа покрывается жаром.

А все Левка!

Я не собиралась надевать этот кружевной черный комплект. Он лежал с незапамятных времен. Когда я была беременной, не успела его поносить. Грудь за каких-то два дня стала просто в полтора раза больше, появились синие растяжки, которые меня напугали до чертиков. Я подумала, что под кожей разлились сосуды и надо уже бить тревогу, бежать к маммологу. В чувство меня привел участковый гинеколог, у которого я наблюдалась по беременности, сунув мне в руки рекламные буклеты с разными кремами от растяжек и отправив домой.

– Так и будем молчать? – Стембольский прерывает затянувшуюся паузу.

– Куда мы едем? – спохватываюсь, потому что совершенно забыла разузнать адрес для Левы.

– В «Ночной город». У меня там зарезервирован столик.

– Яс-с-с-но, – тяну с пренебрежением, а у самой захватывает дух.

Я видела в интернете рекламу. Пафосное место. Дорогое. Для элиты. И я туда совершенно не вписываюсь. Ни по каким параметрам.

– Не боишься, что нас кто-то заметит и оповестит твоих родителей? – наболевшее так и выползает наружу, сдерживаюсь и не говорю конкретно о матери Яна, обобщаю и выбрасываю как флаг, влезая на баррикады.

Ни одной эмоции на его лице. Хотя я чувствую, что тема родителей у Стембольского под запретом.

Конечно, кто они – самые близкие и любящие, а я – предательница, чужачка.

Он сегодня готовился не меньше моего: стильный пиджак, белоснежная рубашка с сапфировыми запонками, руки.

Я до сих пор помню каждую его вену, разветвляющуюся от локтя до запястья. И помню, как целовала его ладони в пылу страсти, обрисовывая языком извилистые линии жизни.

В сердце неприятно кольнуло, а в животе запорхали бабочки.

Стараюсь переключиться и подумать над тем, для чего Ян сохранил запонки. Я подарила их ему на четырнадцатое февраля…

– Мне надо написать няне… – тянусь к маленькому клатчу и извлекаю телефон.

Быстро набираю Леве сообщение с указанием адреса ресторана.

– И как там дела? – заинтересовано уточняет бывший.

– Все хорошо. Няня покормила сына ужином, и теперь они готовятся ко сну.

Снова затягивается пауза, и я стараюсь больше не смотреть на Яна, а главное – не дышать. Его аромат духов настолько вкусный и дурманящий, что мне становится нехорошо. Меня бросает то в озноб, то в жар. Я машинально сжимаю пальцы рук, впиваясь ногтями в тканевый клатч. Ничего не помогает, а главное – совершенно пропадает тот боевой настрой, с которым я вышла из дома.

Ловлю себя на мысли, что очень хочу узнать, какие мысли бродят в голове Стембольского.

За самоедством и паникой не замечаю, что мы уже подъехали.

Водитель глушит двигатель и собирается выйти из машины, чтобы открыть мне дверь, но Ян ему дает отбой и сам предпочитает за мной поухаживать.

«Ночной город» располагается в элитном небоскребе. Поговаривают, сам наследник империи Шипиных 1 занимался непосредственной застройкой и инвестированием проекта. Зеркальное здание из стекла и металла подсвечено огнями уличной иллюминации.

Мы проходим внутрь. Я просто иду рядом с Яном. И считаю шаги. Привычные до рождения Саши шпильки кажутся тяжелыми ходулями, а сама я себя ощущаю неуклюжей цаплей. Зайдя в ресторан, бывший уверенным движением берет меня за руку и тянет к лифту.

В широком холле нас встречает администратор.

– Ян Эдуардович, рады приветствовать вас и вашу даму в нашем заведении.

С меня быстро снимают кардиган и уносят его в гардероб. Мы проходим в лифт и едем на самый последний этаж.

Панорамные окна, живая музыка, большой зал и только мы, никого из посторонних больше нет.

– Мы что, тут одни? – я немного придвигаюсь к бывшему и шепотом задаю интересующий вопрос.

А главная первая мысль бьет в мозг: «Каким образом теперь объяснять появление Левы в арендованном зале на двоих? Я на такую подставу не рассчитывала, да и друг тоже».

***

– Ресторан закрыт на спецобслуживание до пятницы. Владелец – мой друг, разрешил провести небольшую встречу.

– Понятно, – бросаю испуганно.

Я снова смотрю в зал, на единственный сервированный столик, на нашего личного официанта.

Может, еще есть время сбежать, все отменить? Невольно отступаю назад, но Стембольский как чувствует. Берет меня снова за руку и целенаправленно ведет к столику.

Официант затянут в униформу: черный низ, белый верх, его рубашка спрятана под жилетом в фирменных цветах ресторана.

– Что будете заказывать?

– Воды, – буквально кричу, и мой голос разлетается громким эхом в полупустом помещении.

Ян делает небрежный жест официанту рукой, что на этом пока все, и обращает мое внимание на папку-меню:

– Рекомендую вырезку из теленка с крыжовником… – Ян медленно перелистывает страницы меню, ожидает и не торопится прыгать с места в карьер.

Мне показалось, что он специально затягивает нашу встречу. Только вот для чего ему это нужно?

Я же опускаю взгляд и пробегаюсь по строчкам из предложенного. Мясо по цене частного самолета. Причем в меню указаны цены за вес, и уже только одна мысль, что я могу проесть четверть своего месячного заработка, заставляет пропасть совершенно аппетит.

Ругаю себя мысленно за то, что я ведь совершенно не для этого сюда пришла. Мне не нужен дорогой ужин ни за чей счет. Особенно за деньги Стембольского. Твердо решаю остановиться на воде и ничего больше не заказывать. Захлопываю меню, расправляю плечи, для храбрости отпиваю прохладную воду, любезно принесенную официантом.

Я даже не заметила, как минеральная вода без газа оказалась на нашем столике. Наверное, очень сильно была погружена в размышления о ценах на еду.

– Так что, ты определилась?

– Я не голодна. Мне хватит воды, – сижу и не дышу, слишком для меня много всего сегодня.

Ян скользит жарким взглядом по моим оголенным плечам, а я сижу словно натянутая струна.

Поджилки трясутся, сердце ухает, что, мне кажется, уже звук отдается в висках. Не знаю, куда деть руки. То беру стакан с водой, то отставляю его в сторону. Нервы не позволяют выдерживать крышесносную энергетику бывшего. Его настолько много, что, кажется, панорамные окна разобьются на осколки и мелкой крошкой разлетятся и осыплются на асфальт со стороны улицы у центрального входа в ресторан.

– Мы, кажется, хотели поговорить. Разве нет? – смотрю на бывшего прямым взглядом и даже не моргаю.

Ян откидывается на спинку и скрещивает пальцы рук в замке, упираясь в белоснежную скатерть.

– Почему ты ушла тогда?

– Разве твои родители не рассказали?

– Я хотел бы получить ответ от тебя. Мне кажется, я заслуживаю хотя бы через пять лет узнать правду.

Я цепляюсь за его уверенность, что он достоин честного ответа именно от меня, здесь и сейчас.

– Тебе кажется, Ян. И все, что бы я сейчас не рассказала, тебе не понравится. Зачем искать правду там, где давно выжженная земля? Нас больше нет, – как можно увереннее чеканю каждое слово. – Есть предприниматель Ян Стембольский и Марина Вельская – разведенка…

Едва успеваю притормозить, чтобы не съехать на самую запретную тему о своем материнстве в одиночестве. Дышу.

– Наверное, ты ждешь от меня чего-то другого, возможно, раскаяния?! Но этого не будет…

– Я вовсе не… – Ян прерывается и бросает озадаченный взгляд на вход в зал.

Я слышу короткие хлопки и тихий стук туфель.

– Дорогая, а я тебя искал!

Вздрагиваю и тут же расслабляюсь, мой гениальный друг только что прорвался через оборону запретов. Нашел меня и все-таки пришел, как и обещал.

– Лев? – вскидываю одну бровь в удивлении.

Хоть бы сдержаться и не рассмеяться.

– Откуда ты здесь? Мы же договорились встретиться…

Разыгрываю тревогу и кошусь на Яна, якобы не понимаю, откуда здесь появился мой действующий ухажер.

– Малыш, не трудись, – Лева расстегивает пуговицы на пиджаке, просит принести ему лишний стул и, когда официант выполняет его просьбу, улыбается.

Друг приставляет стул спинкой к столу, снимает пиджак и вешает перед собой, затем садится, широко расставив ноги, задает совершенно неожиданный вопрос для всех:

– Ну что, голубки, как здесь жрачка?

Я немного одуреваю от тона и настроя Левы. Но делать нечего, сама же просила правдоподобных разборок. А как и чем это будет достигнуто – не уточняла.

Друг начинает медленно расстегивать манжеты рубашки, закручивая их до локтя. Внешне выглядит он очень мужественно и красиво. Я впиваюсь взглядом в витые, как мощные канаты, вены вдоль кистей его рук. Эх, Лева, Лева…

Эта моя заинтересованность не укрывается от Яна, и замечаю, что бывший мечет искры в соперника, раздражаясь.

– Мы не успели ничего заказать, – тихо отвечаю и прячу взгляд, разыгрывая вину. – Я…

– Малыш, – широко улыбается друг, а затем поворачивается в сторону Стембольского, – не кипишуй, у меня есть вопросы к нему, – подмигивает, и снова укол в адрес Яна: – Какого черта ты подкатываешь к моей бэйб?

Тут мне бы подавиться впору, но я быстро хватаюсь за бокал с минералкой и делаю два жадных глотка.

«Не переигрывай, Лев!» – бросаю умоляющий взгляд в сторону друга.

Ян ухмыляется и расстегивает две пуговицы на пиджаке, высвобождая себя из плена строгости и закрытости. Свой пиджак он кидает на стоящего рядом официанта и просит унести в гардероб.

Я начинаю обмахиваться и тяжело дышать. Когда ты находишься между двумя разгоряченными мужчинам, излучающими чистый тестостерон, становится дурно и некомфортно. Хочется бежать!

Сейчас я впервые пожалела, что не ходила по свиданиям и вообще забила на свою личную жизнь, поставив на ней крест. Сашка давно не маленький, а вот мама его совершенно разучилась понимать, как себя вести в обществе мужчин. Особенно таких… красивых и сильных.

Им впору было бы позировать для календаря «Горячие парни». Он бы совершенно точно разошелся большим тиражом.

– Ты кто, мужик? – отбрасывает любые хорошие манеры Ян, он явно уже злится.

Лева щелкает пальцами, подзывая официанта.

– Давай, парень, сообрази тут, чтобы красиво и вкусно.

– Ян, это мой жених, – решаю быстро огорошить бывшего новостью, придвигаюсь поближе к другу и кладу неуверенно свою ладонь на Левины крупные руки. – Скоро свадьба.

На лице Яна целый спектр эмоций. Он явно не ожидал такого поворота событий. А это означало только одно: он не стал ворошить все мое прошлое и совершенно не в курсе, как складывается моя настоящая жизнь.

– Почему ты отчитываешься перед ним, малыш? – криво улыбается Лева.

– Это мой бывший муж, – глухо роняю, изображая на лице вселенскую скорбь. – Мы были женаты, недолго, – поясняю для правдоподобности. – Он хотел поговорить, и я подумала, что успею между походом в театр и беседой с ним. Лев, не сердись, пожалуйста, – целую быстро его в щеку.

Ян уже больше походит на могучую скалу, на которой расползаются страшные трещины, и ему явно неприятен мой невинный поцелуй, адресованный Леве.

– Хорошие дела, – тянет задумчиво и растерянно друг. – И когда ты мне собиралась рассказать про него?

– Я не собиралась… Вернее, нечего рассказывать.

Тут выдержка Яну изменяет, и он поддается вперед, высверливая во мне дыру взглядом.

– Рина, так расскажи сейчас, раз представился такой уникальный случай. Между двумя любящими людьми не может быть недомолвок. Верно? – сарказм так и лезет из Стембольского. Его слова бьют меня по больному, заставляя как-то реагировать, затрагивать наше прошлое.

Радует, что Лева мой друг и ненастоящий жених. Хотя ему я тоже не сильно распространялась о причинах разлада с отцом Сашки.

– Мужик, – возвращает Лева бывшему обращение, – ты не видишь, что девушка не хочет копаться в том, что давно прошло.

В разговор вклинивается своим присутствием официант, быстро размещая тарелки с ароматным мясом и соусом из ягод крыжовника.

Левка тянется к столовым приборам, отрезает кусок вырезки.

– Малыш, попробуй, а то в твоем этом театре вечно нечего есть, сплошные бутеры и игристое для девочек.

– И давно это у вас? – небрежно обмахивает пространство белоснежной тканевой салфеткой Ян.

– Полгода, – быстро говорю.

– Год, – утвердительно заявляет Лева практически одновременно со мной.

– Так год или полгода? – Ян переводит взгляд то на меня, то на друга.

«Да что же ты такой неугомонный, Стембольский?»