Глава 20

Ян

На крутых бизнес-марафонах и тренингах я всегда чувствую себя как рыба в воде. Стихия общения, обмен опытом, обыгрывание ситуаций, построение целей, выход на какой-то совершенный максимум…

И тут такой облом в личном!

Это, я бы сказал, армагеддец и мое личное фиаско. То, что Рина меня едва выдерживает и выносит, очевидный факт. И что я полный засранец, который бередит ее раны, тоже не отнять.

Она меня выгнала. Захлопнула дверь… и правильно сделала.

Я кретин, который в погоне за личным контролем не учел только одного: у любви раны не заживают. Они постоянно болят и кровоточат.

Я привык, что моя девочка податливая в постели, горячая в пылу страсти, всегда мягкий и пушистый котенок.

А сейчас я не имею никаких прав на нее и даже на собственного сына. У меня есть все, и в то же время нет ничего. Я долбанный трудоголик, завистливо мечтающий о семье, как у Утесова. А заслуживаю ли я всего этого? Вот в чем вопрос.

Может, не зря меня жизнь тогда на колесо намотала? Может, должно было произойти что-то страшное, что бы я не смог предотвратить?

Я гоняю самые дикие мысли. Что, если бы Вельская погибла или ее положение и здоровье было бы хуже моего? Что, если бы Сашка никогда не родился? Как бы мне было в этом всем?

«Самокопание – первый признак биполярочки».

Один из слоганов весьма дорого тренинга. Который я считаю самым худшим в своей практике. Невозможно быть роботом, чувства внутри нас, только всковырнуть, размотать – и накрывает как цунами. С головой, мать его, накрывает.

Новый дом встречает привычной пустотой. Несмотря на все пункты, подсмотренные в жизни Утесова, я не понял самого главного. Виталий счастлив не потому, что у него есть семья, у меня она тоже имеется, как оказалось. А потому, что он доволен собой. У него не болит там, внутри.

Его глаза, улыбки и жесты, направленные в адрес жены и дочерей, говорят о полной гармонии.

А я?

Я глубоко больной и не окрепший душой.

Прохожу в холл, не разуваясь. Топчусь в пыльной обуви по белоснежному полу и впервые испытываю дикую радость от происходящего.

Это же каким нужно быть ограниченным, чтобы достичь многого, но не постичь главного – нет радости в жизни без ощущения нужности.

Заваливаюсь на диван и туплю в потолок несколько минут. А потолок высокий, как и мое самомнение, активно взращенное моей семьей, в частности, матерью.

Во внутреннем кармане пиджака вибрирует смартфон. Первое же сообщение от Виталия с запросом на посещение земельного участка, на котором я предлагаю строить ЭКО-отель. Работа вдохновляет меня, всегда заполняя те бреши и пустоты. Но как же сейчас погано. А еще я жалею о том, что нет в моей жизни близкого – брата или сестры. Кто мог бы поддержать словом или делом…

Игнорирую сообщение. Настроение дерьмо, и хочется послать всех лесом. И Утесов этот со своей идеальной жизнью и семьей.

Продолжаю тупить и вздрагиваю от настойчивого уже звонка.

Утесов вызванивает лично, интересно, что за срочность такая.

– Ян, приветствую, – деловым тоном проговаривает Утесов.

А мне хочется и его послать, и всех, кто еще, возможно, мог бы мне позвонить, но в какой-то момент разум берет верх и, нокаутировав безрассудство, дает зеленый свет на этот разговор.

– Да, Виталий. Мое почтение.

Присаживаюсь и хлопаю себя по щекам, чтобы всякая дурь в голову больше не лезла.

– Я с коллегами рассмотрел ваше предложение. Интересный проект, цельный подход, поражает экономичность застройки при использовании весьма качественных материалов. Хотя неизвестных и еще не успевших зарекомендовать себя на рынке.

– В нашем холдинге имеется пара частных проектов. Все материалы прошли апробирование именно там в малых размерах.

– Интересно, что за частные варианты. Они не упоминались в презентации проекта.

– Индивидуальная застройка под ключ. Дачный формат с круглогодичным проживанием. Уникальность проектов в том, что используемая технология позволяет производить застройку в разных регионах. Затраты на доставку и аренду техники с лихвой покрывает качество материалов. Долговечность. Внедрение системы умного дома. Спрос не заставляет себя ждать.

– Я бы хотел лично посмотреть. Если вы не против, конечно, – мне смешно от его учтивости. Виталий всегда славился тем, что любые двери для него не преграда, но последние несколько лет сделали из него буквального другого человека.

Мне тоже интересно узнать, что же настолько изменилось в нем – акуле бизнеса, человеке-титане.

– Вы приглашаете? – он действует стремительно, без лишних подтанцовок.

– Да. С семьей. Только непременное условие, что и мои там тоже будут присутствовать.

– Вот как? Давно ли вы успели пожениться? – удивленно проговаривает Виталий, а я не теряюсь, отвечаю одну лишь правду:

– Я умудрился их практически потерять…

Мои безопасники оповестили, что Рина отвела Сашку в клинику «Аист». Ребята также пробивают всю инфу о самой клинике. Твердая четверка по их оценке среди услуг и специалистов.

Во мне ворочается протест и сопротивление. Хочется взять своего сына и отвезти его в один из лучших частных медицинских центров нашего города, где все будут знать, что он мой – мой ребенок, что он Стембольский.

Но стопорюсь на этой мысли и не даю эмоциям взять вверх над разумом. Марина не простит, если я сейчас начну диктовать свои условия и выдвигать требования. Поэтому лишь сильнее сжимаю руль руками и включаю радио. Может, это отвлечет меня от собственного эгоцентризма?

Трудно быть… папой. Тут не деловые партнеры. Ребенок. Пятилетка. И ведь я ничего не смыслю в детях. Так, по верхушкам почитал несколько статей, но опыта же ноль… поэтому нечего и встревать Марина – мать, по ней чувствуется, что за Сашку она готова выпустить коготки, переломить свою мягкую натуру и показать зубки. Львица в чистом виде, грациозная, притягательная, гибкая.

Откидываю голову на подголовник кресла и зажмуриваюсь. Вспоминаю вкус ее губ, до сих пор в голове звучит ее сбившееся дыхание, а тело помнит ее маленькие кулачки, которыми она упиралась в мою грудь. Судорожная волна проходит по телу, закручиваясь жгутом в районе солнечного сплетения. И хочется повторить все то, что случилось в коридоре Вельской.

Только теперь довести все до финала. Осознание того, что Рина родила мне сына, делает меня по-дебильному счастливым.

Сегодня я вновь самостоятельно сижу за рулем. Ощущение страха куда-то отползло на задний план и тихонько подвывает там, на задворках, непривычно скуля и забившись в угол. Ловлю от этого кайф. Я три года бьюсь над своей проблемой, а только сейчас, заботясь о ком-то более слабом и нуждающемся во мне, могу быть свободным от личного страха.

Открываю глаза и смотрю на вход в клинику.

Из дверей выходит Марина. Рядом, перепрыгивая через ступеньку, идет Сашка.

Мне хватает лишь одного взгляда на этих двоих, чтобы понять, как я дико скучаю. По одной строптивице и одному просто замечательному ребенку. Моему сыну.

Выключаю движок, выхожу из машины. Я намерен их уговорить провести эти выходные вместе. С Утесовыми и их дочками.

Ставлю машину на сигналку и взбегаю по ступенькам.

Натыкаюсь на недружелюбный взгляд Вельской. Чувствую неприязнь, и от этого холодеют ноги.

Неужели она меня так люто ненавидит? Теряюсь в догадках, но отступные даже не рассматриваю.

– Здравствуй, Марина. Я рад, что ты не стала откладывать поход к врачу.

Смотрю на нее и жду реакции.

– Вообще-то так делают родители всегда, если им не безразлично здоровье своего ребенка, – она быстро режет правду-матку, намекая на мое неучастие в жизни Сашки, затяжное и невозвратное.

Ну что же, все так и есть. Я не отказываюсь.

Только не получится у бывшей меня повторно отстранить от своих прямых обязанностей. Не-а. Не на того напала!

Я вспоминаю, что пришел не с пустыми руками на эту встречу. Подготовился. Долго тупил в магазине игрушек, решая, что купить. Сначала, поддавшись безудержному порыву, подкатил к кассе тележку, забитую коробками доверху: пистолеты, конструкторы, роботы, герои популярных детских мультфильмов.

На лице кассира расцвела самая великолепная улыбка в ожидании хорошего чека, но затем меня тормознул один из случайно оказавшихся рядом папаш с опытом.

Мы разговорились, и я признался в том, что понятие не имею, что сыну может понравиться.

Мужик оказался опытным многодетным папашкой. Сразу мне устроил экскурс. И посоветовал не заваливать своего пацана. Иначе обесценю свои подарки и создам образ того, кто собирается пустить пыль в глаза.

В чем-то он был прав. И я вернул все коробки на полки, взяв лишь коллекционную машинку. Не уверен до конца, что Сашка оценит, но с чего-то же надо начинать наше общение.

Выдерживаю взгляд Рины и из кармана пальто достаю свой подарок.

Сын с придыханием хватает коробку.

– Круто! – мой парень пытается распаковать коробку прямо тут, на ступеньках.

– Саша, нам лучше дома открыть. Там ты сможешь поиграть, а пока нам нужно в аптеку.

Не влезаю в замечание Рины сыну, а лишь решаю уточнить важное:

– Что сказал врач?

– Пищевое расстройство. Выписал лекарства, – всем своим видом Вельская демонстрирует равнодушие.

– Ты уверена? Может, нам узнать мнение еще одного специалиста, прежде чем пичкать Сашку препаратами…

Немного сдаю позиции и даю волю чувствам. Зря и не к месту, но ничего не могу с собой поделать.

– Это хорошая клиника. Елена Федоровна – одна из лучших детских психотерапевтов.

Тут же Рина мне поясняет, как полному дураку.

– Марин, я не настаиваю. Я просто предлагаю. Что не так?

– Все, Ян. Все. Спасибо за подарок, но нам пора, – она собирается уходить и пытается отстранить сына.

– Я подвезу, – настаиваю и не даю ей возможности найти отговорку, почему не я.

Неприятно чувствовать себя куском дерьма, которого хотят обойти стороной, чтобы не вляпаться.

Чтобы взять своего сына на руки, мне не нужно разрешение Вельской. Я поднимаю радостного Сашку и несу к машине. Марине остается одно: смириться. С моим присутствием, участием, и, возможно, тогда неприступная стена рухнет между нами.

Когда мы рассаживаемся, кидаю взгляд на пассажирское сиденье.

– В какую аптеку заедем? – интересуюсь, так как и здесь у меня есть предложение, но…

Да, снова затыкаю свое авторитетное мнение.

– У дома, там хорошие фармацевты и цены лучше, чем везде.

Рина отвечает, а я правой рукой тянусь к букету цветов. Я не понимаю, как в нашей ситуации разруливать все то, что накопилось за такой приличный срок. И одними цветами не устранить недопонимание, возникшее между нами. Я просто хочу проявить свою симпатию и делаю недвусмысленный намек на то, что ее жених Лева-качок может паковать чемоданы. И да, свадьбы у них не будет. Я не кретин, чтобы сейчас все вот так легко отдать левому мужику, потому что он не был в отключке, в отличие от меня.

– Это тебе.

На ее лице замечаю тревогу и замешательство, затем она бросает мимолетный взгляд на Сашку.

А сын молодца! Вообще не против происходящего и, мне кажется, даже рад, что я подарил его матери цветы.

Мне почему-то думается в этот момент, что он как будто в курсе всего. Но из-за поведения Марины начинаю сомневаться и отгоняю эту внезапную мысль.

– А за что? – тихо уточняет и прячет взгляд.

– Просто так. И еще я хотел извиниться. Я не должен был в тот раз…

Безбожно вру, потому что очень хочется вернуть то ощущение, когда мы были вместе. Когда я мог запустить руку в ее шелковый водопад волос, когда мог разорвать одежду в порыве, заявляя свои права на ее тело и душу.

– Да, не должен был. Странно, что ты вообще подумал…

– Извиниться? – продолжаю за нее, держать себя в рамках практически невозможно.

– Ян, а когда поедем?

Когда сын называет меня по имени, понимаю, что вряд ли, если бы ребенок знал, что я его отец, так отстраненно бы обращался, по-чужому. Вероятно, я вообще мало что понимаю в людях, особенно в таких еще маленьких, как Сашка.

– Уже…

Когда машина трогается, я ловлю взгляд бывшей в зеркале заднего вида, она отворачивается и смотрит куда угодно, только не на меня, закрывая обзор букетом.

У меня остается каких-то четыре дня, чтобы уговорить Марину побыть в эти выходные одной семьей. В груди разливается жар от одной только мысли, что все сложится и я смогу провести с ними время.

В аптеке фармацевт встречает нас улыбкой. Белоснежные полки и шкафы пестрят разнообразием лекарств, БАДОВ, косметических средств.

Марина сначала переминается с ноги на ногу у одной витрины, затем у другой и все никак не решается подойти к девушке и дать рецептурный бланк.

Сашка зависает у раздела с игрушками для купания. Утки, слоны, машины. Все это совсем для малышни, но мой сын весьма заинтересованно косится на данный товар.

– Давай я спрошу, – забираю из рук Рины бланк и иду к фармацевту.

Девушка сверяет печать, подпись, читает латынь, а затем пробивает наличие лекарств по базе.

– Все есть в необходимой дозировке. Берете?

Я киваю.

– А скажите, – робко обращается Вельская к фармацевту, – может, есть какие-то сиропы, а то что-то страшно от перечня таких серьезных лекарств.

– А что у вас? – спрашивает фармацевт.

– Пищевое расстройство, панические атаки.

– Ну, тогда врач все верно вам выписал. Вы, конечно, вправе решить по-другому, но… такое не могут нейтрализовать простые сиропы.

Вельская в нерешительности смотрит на нашего сына, решая, как поступить.

Сашка тем временем уже тянет наборы уток, машин, лодок и розовых слонов. При последнем меня передергивает, но я креплюсь и делаю вид, что так и надо.

– Саш, – тянет Вельская, – зачем тебе сразу три набора? Давай мы купим только машинки, а слоников повесим обратно и уточек.

Если утки не вызывают в моей душе сопротивления, то за слонов я полностью голосую двумя руками «за». Не надо Сашке розовых… да еще с хоботами.

– Ладно, возьмем уток и машинки, – выносит свой вердикт сын и уверенно тащит наборы на кассу.

Фармацевт пробивает пять упаковок одного лекарства и еще две упаковки другого. Строгим голосом еще раз читает с рецептурного листа курс применения и обращает внимание на количество дней.

– Смотрите, как сын будет реагировать. Возможна индивидуальная непереносимость и побочный эффект.

Рина явно озадачена тем же вопросом: а зачем тогда выписывать это, если все так серьезно? Но когда сам не врач, остается или довериться, или идти другим путем – своим и совершенно немедицинским.

– Я хочу пригласить вас в эти выходные с Сашей за город, – закидываю удочку и пытаюсь считать, о чем думает бывшая в этот момент.

– Нет, Ян, – отрицательно качает головой, забирает из рук фармацевта пакет с покупками.

А чувствую, что ее «нет» окончательное и обсуждению не подлежит. Тогда вновь прибегаю к помощи того, кто точно может сказать «да» и уговорить Вельскую. Вынудить.

Жесткая манипуляция. Но, как говорится, в борьбе все средства хороши. Поэтому я улыбаюсь и обращаюсь к Сашке:

– А хочешь поехать на рыбалку, ловить рыбу настоящей удочкой?

В своем парне я не ошибся – в топку всех розовых слонов. Своего сына я научу всем мужским примочкам, и как бы Рина ни сопротивлялась, но мужчиной она стать не может.

– Стембольский, это нечестная игра, – она кусает губы и прожигает во мне дыру недовольным взглядом.

– Я спросил. Все честно.

– И ты получил отрицательный ответ, но не успокоился и пошел дальше. Это гадко – манипулировать ребенком.

– Рин, ты действительно готова лишить Сашку свежего воздуха, новых впечатлений только потому, что тебе не нравлюсь я?

Я ловлю ее замешательство и дожимаю ситуацию.

– Мы будем не одни. В соседнем коттедже будет бизнесмен Утесов со своей семьей.

– И это, по-твоему, отдых вместе с нами? Ты сам себя слышишь? – Рина недовольно морщит нос, и в ее взгляде читается разочарование.

Но я не чувствую за собой вины, поэтому, когда мы покидаем аптечную обстановку и забираемся в мою машину, констатирую факты:

– Утесов примерный семьянин, его дочки отлично подружатся с нашим Сашей.

Я замечаю, как дергается маленькая голова на слове «нашим», но затем сын быстро переключается на пакеты и вытягивает из них уток и розовых слонов…

Все-таки парень не промах, воспользовался тем, что мы с Вельской были заняты, и быстро подкинул фармацевту полный набор ванно-банных примочек.

Я планомерно подготавливаю Вельскую к нашему совместному отдыху. Во вторник и среду отправляю снова цветы. Уверен как никогда, что с букетами все будет хорошо. На работе между совещаниями и сборами инвесторов представляю лицо Рины, как она склоняется над цветами и вдыхает их аромат.

От нее, естественно, ни словечка. Мне не нужна благодарность за знаки моего внимания, но почему-то сосет там, под ложечкой, от того, как она умело научилась меня бойкотировать и игнорить.

Не сдерживаюсь и вечером в среду строчу в мессенджер ей сообщение:

«Ну что, я заезжаю за вам к трем в пятницу?»

Да-Да, вот так бесцеремонно и без приветствий.

«Нет, Ян. Мы не поедем».

И все, больше ни слова. Такой я не привык видеть Рину. Может, нарисовался ее женишок и уже успел настроить против меня.

Меня терзают сомнения. Я ни в чем совершенно не уверен, и от этого сердце наполняется горечью и острой тоской.

В четверг беру паузу. Не звоню ей и не пишу.

Вместо нормального рабочего дня караулю Марину у забора детского сада.  Да, такой большой сижу в засаде и смотрю, как мамочки забирают детей из сада. Вот и Рина торопится, бежит, только пятки сверкают.

Кстати, а почему это она сегодня задерживается?

Выхожу из машины и только собираюсь двинуть к своему семейству, как нарисовывается большая и перекачанная фигура этого чокнутого. Которому в прошлый раз показалось мало.

Только я решительно двигаю на него, как открывается калитка, со всего разбега из нее вылетает Сашка и кидается на толстую шею качка.

– Лева, Лева, а знаешь, что у меня есть?

Меня торкает. Я сторонний наблюдатель в этой истории. Как дебил, сыпал розовыми соплями от малейшего прикосновения детской руки, а тут вот оно что, Сашка и с качком умеет быть счастливым.

Я отступаю в тень. Даже радуюсь, что осенью уже рано темнеет и есть возможность стать менее заметным.

Бугай подхватывает моего мальца и подкидывает в воздухе, ловя руками. А Рина стоит рядом и смеется. Счастливая, без затравленного взгляда, которым обычно смотрит на меня.

Гаденькое чувство вины подползает змеей и жахает в самое сердце. Я чувствую растекающийся яд. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что надо отползать и вообще валить, чтобы не нарушать этой семейной идиллии. Возможно, имеет смысл и с Утесовым все отменить. Наконец-то посмотреть своим проблемам в лицо и дать всем жить отдельно друг от друга.

Я практически поддаюсь этим внезапным потрясным идеям и уже иду к машине, убеждая в первую очередь самого себя: если любишь, отпусти.

Но тут в спину летит родное: «Мама, смотри, Ян. Ян!»

И я нахожу в себе силы не наломать новых дров, а разворачиваюсь и иду навстречу этой троице: сыну и двум влюбленным голубкам.

Качок узнает меня сразу, как и его ребра, и висок над левой бровью, и нижняя губа.

Я не улыбаюсь, а больше скалюсь, застываю на расстоянии вытянутой руки от Левчика и ощущаю всем телом, как он резко напрягся. Помнит, некомфортно рядом со мной. На этой волне настроение резко подлетает и стремится к высшей отметке.

– Ян, смотри, кто тут сегодня! – довольный Сашка косится в сторону качка, а я делаю максимально удивленное лицо.

– Кто же?

– Дядя Лева, он мамин друг!

Затем мой парень тянет меня за рукав пальто и шепчет, но не тихо, а так, чтобы было слышно и рядом стоящим:

– Представляешь, оказывается, дружба возможна между мальчиком и девочкой. Лева давно знает маму, она ходила практически на все его спектакли.

– Вот как?! – я сижу на корточках и одуреваю от того, как это парочка меня ловко провела тогда в ресторане. – А ты что же, тоже ходил?

– Не-е-ет, – тянет Сашка, – Мне нельзя, там что-то взрослое, детям нельзя.

– Ну и ты вырастешь, – глажу сына по шапке. – Как прошел день? Чем вкусным кормили в саду?

Беззаботность сразу сползает с лица сына, а это первый признак того, что все не так гладко, как хотелось бы.

– Рин, ты даешь ему лекарства?

– Да, – уверенно кивает. – Сегодня он поел дома, как и в предыдущие дни, в саду я предупредила, чтобы не наседали, объяснила нашу ситуацию.

– А в чем дело? – проявляет живой интерес качок, и я понимаю, что с ним она этот вопрос явно не обсуждала, да и вообще развела меня, как ребенка, со своим актером.

– Дело в том, Лева, – говорю немного цинично, но не могу по-другому, – что не всегда из дружеских чувств нужно лезть туда, где ты явно лишний.

Намекаю, что их сговор раскрыт, и теперь всем положено вскрыть карты. Никакого блефа. Никакой мути типа «невеста и жених». Голая правда.

– Ян, перестань! – заступается за своего обожаемого товарища Рина.

– А с тобой я бы хотел поговорить без свидетелей. Лева, до свидания! Здесь, как понимаете, дело семейное, без посторонних.

Я вижу, как Вельская хватает ртом воздух, но ничего не говорит вслух.

Качок напряжен и смотрит на подружку. А та лишь щенячьим взглядом объясняет все происходящее: «Лева, прости, поговорим потом».

Меня такой расклад устраивает больше всего. И даже становится немного легче от осознания того, что Вельская не собирается на самом деле замуж.