Глава 21

Ян практически заталкивает нас с Сашкой в лифт. Торопится и оглядывается, не бежит ли за нами Левка.

Интересно и смешно одновременно. Взрослый мужчина боится, а главное – кого? Соперника.

Но от происходящего я совершенно не расслабляюсь, я и Левку попросила приехать только ради того, чтобы Стембольский засомневался в своих чувствах, а вышло совсем неудачно, однобоко и глупо.

Правда вскрылась, причем благодаря нашему сыну. Я как-то совсем не могла предположить, что Ян двумя ногами уже прочно стоит в сердце Сашки.

А я… продолжаю думать о переезде. Нет мне покоя, что настроение Яна может смениться, а его мамашка чисто из принципа захочет влезть, разыграв из себя безутешную бабушку, которую лишили воспитания кровиночки в виде моего ребенка.

Она могла. Если балерина в ней, возможно, и умерла, то актриса Ильина великолепная.

Я мысленно проваливаюсь в свои страхи и тревоги. И все-таки хочу каких-то перемен и гарантий счастья и светлого будущего.

Смартфон пиликает сообщением, и я понимаю, что это от Лийки.

Осторожно поворачиваюсь к Яну спиной, пока он разговаривает с Сашей, и читаю, что у подруги все получилось и она готова мне перечислить деньги.

Я впадаю в состояние эйфории.

«У меня все получится, без Стембольских!»

Я настолько погружена в свои мысли, что не замечаю того, что Ян стоит на моей кухне и включает чайник, а Сашка сидит за столом, счастливый и радостный.

Дикое ощущение неправильности не покидает мое сознание.

«Я не согласна!»

Хочется крикнуть и выгнать своего бывшего взашей. Груз из обид и бесконечной боли не позволяет его вот так взять и легко простить.

Может, я эгоистка и совершенно не понимаю того, что у меня есть еще вторая щека, которую можно подставить, но сердце ожидает подвоха, несмотря на то, что Ян настроен более чем серьезно. Это заметно. Даже слишком, только я больше не верю. Никому. Даже себе.

Я с таким трудом вылезла из того места, куда меня загнали Стембольские, что не хочу даже помыслить о том, что они приберут те заслуги, которые абсолютно мои, и ничьи больше.

– Рина, ты чай без сахара пьешь все так же или что-то изменилось?

Изменилось все. Я больше не та влюбленная дурочка, которая заглядывала в рот Яну. Я была готова на многое ради него. Вру, на все была готова ровно до того момента, пока в моем теле не забилось два сердца.

И как же быть.

Моя бывшая любовь стоит на кухне в моем доме, а внутри меня разгорается настоящая истерика, переходящая в панику.

Я не умею сдерживаться настолько хорошо, как Ильина, и сдаю себя с потрохами.

– Вельская, с тобой все хорошо?

– Нет. Может, ты уйдешь?

В этом я честна. Мое настоящее желание понять свои чувства. Слишком все быстро закрутилось, что вот так легко не размотать.

– Нет. Пока Сашка не уснет, не уйду.

– Хорошо, тогда я подожду вас в комнате. Спасибо за предложение о чае, но не хочется что-то.

Встаю и выхожу из кухни. Бреду в комнату, включаю ноутбук и решаю поработать.

И мне почему-то совершенно наплевать, как сейчас Яну и что он обо мне думает.

Я бы даже была рада, если бы он собрался и ушел. Прямо сейчас.

Но он весьма настырный человек. Все верно. Простачки не добиваются вершин в бизнесе. А Ян смог. И то, что сейчас происходит между нами, напоминает затяжную болезнь, которая лишает дыхания и трезвости мыслей. Ты задыхаешься. В один момент. И чувствуешь, как покидаешь этот мир, потому что просто твой организм больше не получает столь необходимого кислорода. Я ощущаю ту агонию, в которой я пребываю несколько недель. И ничего не помогает. Кругом беспросветно и безнадежно.

Сашка никак не реагирует на мое отсутствие, но мне не обидно. Он вправе делать свой выбор, и он очевиден. Ему требуется мужчина, только вот есть одна проблема. Я не согласна с этим. Ян Стембольский – прошлое, которое навязчиво нарушает мое настоящее и будущее.

Я не могу простить. Не сейчас.

– Саша, проходи, нужно раздеться, умыться и лечь спать.

– Я знаю, – тянет сын и позевывает в маленькую ладошку.

– Рина, он съел не все, но нормально сглотнул и прожевал.

– Спасибо, – выдавливаю из себя, встаю и выпроваживаю бывшего за дверь.

***

Я все и всегда усложняю. Ян пишет об этом какой день. А я игнорирую. Мне некогда раздумывать о нашем умершем прошлом, и если бы не Саша, нас со Стембольским бы ничего не связывало.

В нашем прошлом нет прочного фундамента. Я могу рассчитывать целиком и полностью только на себя. Поэтому я не теряю времени, а уже присматриваю квартиру за тысячу километров отсюда. В новом городе теплее и совсем недалеко от моря. Три часа – и я смогу Сашку возить в отпуск, не считая безумный расход на билеты и дорогу. Вчера я закупила картонные коробки и заказала грузовой контейнер под переезд. Прекрасная возможность с одной сумкой в руках покинуть свое прошлое раз и навсегда.

Несколько дней упаковываю вещи. В детском саду забираю медицинскую карту, через портал услуг выбиваю место для перевода в новый детский сад.

Никаких сожалений. Мне так кажется. Я снова бегу. На этот раз это будет последняя попытка начать жизнь с чистого листа.

Лийка написала, что готова перевести деньги, а главной новостью явилось то, что она внезапно выходит замуж.

Так все странно, что я не решаюсь лезть ей в душу и спрашивать, почему так быстро она решилась на подобный шаг. Мне бы разобраться с собой и своими заморочками.

В субботу снова наш день с Сашкой. С едой все грустно, ест через раз, похудел, глазки впали. Мне, как маме, наблюдать подобное странно и страшно… Но сын по-прежнему весел, и поэтому я стараюсь не нагнетать. Хотя в голове постоянно вереницей кружат разные мысли.

В эти дни мы посетили педиатра. Врач выписала сироп для малоежек и прописала к общему лечению еще витамины. В магазине я закупилась молочным детским напитком. В нем все сбалансировано и полезно. И в моменты, когда сын отодвигает основную пищу, подсовываю эти бутылочки.

Он пьет, но не особо охотно. От этого я впадаю в уныние еще больше.

Ян пишет огромные сообщения и звонит. Я продолжаю делать вид, что ничего не вижу и не слышу.

И в наступившую субботу порядком нервничаю, когда кто-то зажимает дверной звонок и держит до последнего, пока я не открываю.

– Привет, – нервно ведет головой Ян.

Я лишь замечаю, что он не в костюме. Под пальто теплое худи, ноги обтягивают удобные джинсы.

– Я к вам.

– Я не приглашала.

– Ты не отвечаешь два дня.

– Это не повод трезвонить в дверь в субботнее утро.

– Верно, – отодвигает меня бесцеремонно Стембольский и проходит в квартиру.

– Эй, – кричу ему в спину. – Я не приглашала!

– И не надо, – твердо произносит. – Я жду вас на отдых.

– Какой? – застываю в дверях.

– О котором я тебе писал в четырех последних сообщениях и говорил во вторник.

Паника медленно накрывает с головой. В комнате коробки, и если бывший их заметит, то потребует объяснений. А ситуация с Левкой показывает, что обманывать у меня совершенно не получается.

Ян не решается пройти в комнату. Потому что там Сашка может спать. Я это понимаю по его взгляду, осторожному и напряженному.

– Мы ни о чем не договаривались, – настаиваю на своем.

– Мы нет, а я с Сашей даже очень. Я обещал.

Это его «обещал» вымораживает. Мне он тоже много чего говорил в прошлом.

– Ян, – я тру переносицу и пытаюсь проснуться. – Так не делается. Ты в верхней одежде, я в одной пижаме, Сашка тоже еще даже не умывался.

– Ну вот и прекрасно, – говорит и делает вид, что не слышит моего «нет».

В этот момент дверь в комнату приоткрывается, и в щель просовывается заспанная мордашка сына.

– Ян, ты пришел! – радостно приветствует мой мальчик отца.

На душе скребут кошки. И я просто наблюдаю, сколько счастья в глазах моего ребенка. Чувствую себя полной дрянью.

– Пришел. И сегодня забираю вас с мамой на отдых. Как и обещал.

– Ура, – кричит Сашка. – Я быстро. Мам, пойдем.

Я прошу Яна подождать нас внизу. Клятвенно обещаю, что мы точно едем и он может не опасаться, что проигнорируем его присутствие под нашими окнами.

Стембольский не понимает, почему он не может остаться и подождать в коридоре, но, в конце концов, сдается.

– Если вас не будет через полчаса, я поднимаюсь! – назидательно предупреждает о возможных последствиях моего неправильного поведения.

– Хорошо.

Я готова уже согласиться на велозабег, на пару-тройку дней в компании Стембольского, лишь бы только он не оставался в квартире.

Я судорожно соображаю, что с собой брать. Собираю любимые игрушки Сашки, альбомы, фломастеры и раскраски с машинками, теплые вещи и нижнее белье. Потому что с моим активным мальчиком можно всего ожидать. Подумав, докидываю в сумку еще две пары носков с самолетиками. Отдельным пакетом едут витамины, лекарства и специальные молочные смеси для малоежек.

А себе ничего не беру, кроме зубной щетки. Я не собираюсь обольщать бывшего. Надеюсь, что ему хватит такта разместить нас с сыном в отдельной комнате, без лишних ненужных ситуаций.

Через полчаса мы уже сидим в машине Яна. Внедорожник уверенно держит путь в пригород.

– Саш, а я взял с собой спиннинг, там, куда мы едем, красивое озеро…

– И что, у нас будет настоящая рыбалка? – восторженно уточняет мой заяц.

– Самая что ни на есть настоящая, – подтверждает Ян.

– Ура!

Я смотрю в окно и совершенно не разделяю их радости. Сутки вместе с бывшим – это совершенно не то, чего бы мне хотелось.

Через два часа мы подъезжаем к пропускному пункту частной территории, обнесенной высоким забором.

Ян достает пульт-ключ, нажимает на кнопку, и шлагбаум автоматически поднимается.

Я впервые нахожусь в подобном месте. Комфортабельные дачи, модернизированные и построенные по лучшим современным технологиям. С окнами в пол. А главное – здесь ни у кого нет забора.

– А почему ничего не огорожено? – я впервые за все время заговорила.

– Не требуется, Рина. Каждый дом отписан владельцу, по периметру основного участка застройки есть забор со специальной системой защиты от посторонних.

Дома все разной формы и этажности, единство сохранялось только в отделке и возможного наполнения домов внутри.

– Каждый дом имеет свою отличительную особенность, – Стембольский, видя мою заинтересованность, старается ухватиться за единственную возможность меня разговорить.

– Понятно, – киваю, а затем замечаю, что мы останавливаемся на территории двух рядом стоящих дач.

– Это наш дом, а в этом будут жить Утесовы.

– Почему вам потребовались выходные в неформальной обстановке?

– Не моя инициатива, – бросает Ян. – Хотя не буду отрицать, мне приятно, что Виталий доверил именно мне столько своего личного времени. В его плотном графике нет свободных окон, и многие ждут по несколько месяцев, чтобы попасть к нему на встречу.

Когда мы выгружаемся на улицу, я замечаю, насколько тут хорошо: тишина, нет людей. Только природа, дом и мы.

– Проходите. Выбирайте любую комнату. Дверь открывается с голосового сигнала. Пароль – ее высочество.

Я застываю на этой фразе, так шутливо обращался ко мне Стембольский за завтраком по утрам. Нам настолько было хорошо вместе, что мы, не сговариваясь, баловали друг друга завтраками в постель.

В моих мечтах все было именно так, как в этом доме. Как только мы проходим внутрь, я понимаю, что именно такого домика не хватает летом Сашке. И мне не хватает. Я давно мечтаю посадить цветы в больших уличных вазонах, разбить теплицу и выращивать свою вкусную клубнику.

Еще хочется завести собаку, чтобы сыну было о ком заботиться.

Но мечты так и остаются мечтами. И сейчас это кажется больше чем-то нереальным и мало подходящим для нас.

Я уверена, эти выходные надолго останутся в памяти у Сашки. И что с этим делать потом?..

Сомнительное удовольствие – искать замену подобной совершенной мечте.

– Мам, – Сашка восторженно крутится, осматривая просторные комнаты, замирает под стеклянным люком прямо в потолке.

Через него видно небо, а ночью можно будет любоваться звездами.

– Что это?

– Люк, сынок.

– Я буду спать на этой кровати, – указывает Сашка рукой на ту комнату, где над кроватью расположен точно такой же люк, как и в гостиной.

– Ты уверен? А бояться не будешь?

– Не буду.

Сашка бежит и закидывает свой рюкзак с игрушками на столик, сбрасывает куртку и звездочкой расстилается по кровати, упираясь взглядом в потолок.

– Ну как? – раздается за спиной бархатистый голос Яна. – Нравится?

– Очень… Это так круто, – констатирует сын, я стою в полном шоке оттого, что он впервые не задумывается о том, а где буду спать я. – Я хочу один тут ночевать.

– Саш, может, как-нибудь в другой раз, – неуверенно проговариваю, но сын в этот момент встает с кровати и закрывает медленно дверь прямиком перед моим носом.

От растерянности я даже не понимаю, как на подобное реагировать. Осмотревшись, вижу только одно: в гостиной есть диван, и осталась еще одна свободная комната с большой кроватью.

– Я могу поспать в гостиной, – успокаивает меня Стембольский, видимо, на моем лице отобразился весь спектр эмоций разом.

– Это я в гостях, нехорошо хозяина лишать комнаты.

– Нехорошо гостям ютиться по углам, тем более девушке, – он говорит это так медленно и двусмысленно, что я ощущаю мурашки, которые табуном бегут по коже рук.

Затем себя одергиваю и запрещаю даже думать о возможном витке отношений с бывшим.

Я прохожу в комнату. Моя побольше той, что выбрал сын, но очень уютная.

Я быстро переодеваюсь в худи и утепленные штаны.

– Какие планы? – пытаюсь узнать хотя бы примерный график нашего выходного дня.

– Пока нужно приготовить поесть.

Я киваю. И начинаю поддергивать рукава худи к локтю.

Ян как-то подозрительно на меня смотрит и внезапно не выдерживает, уточняет:

– Рина, что ты делаешь?

– Есть собираюсь готовить, у тебя имеются продукты какие-нибудь? – показываю, что уже практически готова, только передник остается натянуть. – И фартук, вещи новые не хочу запачкать.

Ян молча подходит, стягивает мои рукава обратно к запястьям. Разворачивает к себе спиной и, выдыхая в макушку, проговаривает:

– Иди бери Санчеса, и двигайте на улицу. Я все сам приготовлю.

– Ты? – удивленно вскидываюсь и пытаюсь посмотреть на него через голову, упираясь взглядом в его волевой подбородок. – Сам?

– А что, не дотягиваю до шефа Вельской?

– Нет, почему, просты ты раньше… – и тут же осекаюсь. – Сложнее завтрака ничего не готовил.

– Просто раньше я был дураком.

– А теперь что, поумнел? – смотрю на Стембольского с подозрением, но нахожу в его предложении пойти погулять много хорошего.

Я так привыкла разрываться в суете домашних дел между общением с сыном и еще работой. Вечное чувство вины съедает весь позитив. И от этого я постоянно угасаю.

Меня больше не надо уговаривать. Целые сутки я в гостях, и мне можно ничего не делать, а просто быть собой и наслаждаться этой жизнью.

Я не сдерживаюсь, а бегом несусь к сыну.

– Саша, открой. Айда гулять.

Под восторженный визг Сашки мы быстро обуваемся, накидываем куртки и несёмся на улицу.

Глаза разбегаются. И я совершенно теряюсь, с чего начать нашу прогулку.

– Осмотримся?

– Да, – радостно кричит сын, и мы начинаем изучать окрестности. – Мама, – зовет Сашка и бежит ко мне что-то показывать, пока я рассматриваю местность. – Гриб как в мультике.

Первое, что бросается в глаза, ярко-красный окрас и белые объемные капли на шляпке.

Забираю из рук сына ядовитый гриб.

– Это поганка, милый. Желательно не срывать и руками не трогать.

– А что теперь будет, мамочка? – глаза моего ребенка округляются, как два больших блюдца.

– Теперь или надо возвращаться домой, или искать место, где можно еще помыть руки.

Уходить так рано с прогулки не хочется, поэтому я нахожу небольшой ориентир – карту на стенде дачного поселка.

Неподалеку от того места, где мы сейчас стоим, есть зона барбекю с уличными мангалами, беседками и туалетом.

Очень удобно. Особенно если к владельцам дач приезжает большая компания друзей.

Мы быстро находим нужное место. Я завожу Сашу в туалет. Здесь нет разделения на мужской и женский, но мы же ненадолго, поэтому я даже не закрываю нас изнутри.

Пока Сашка старательно скручивает рукава на куртке, чтобы не облиться, выдавливает жидкое мыло из дозатора, тщательно отмывает каждый палец под струей воды, льющейся из крана, происходит неожиданное.

Дверь резко распахивается, и на пороге, заливисто смеясь, появляются две девочки.

– Оу, извините, – тянет одна.

– Можно? – вежливо уточняет другая.

– Мама, они двойняшки? – спрашивает сын.

– Мы близняшки, – в один голос вторят девочки.

– А в чем разница? – непонимающим взглядом смотрит на них сын.

– Так, мы сначала по делам, позже поговорим, – командует та, что побойче.

Я сомневаюсь, что стоит ждать девочек, поэтому беру Сашку за руки и мы выходим на улицу.

И тут я встречаюсь глазами с невероятно красивой девушкой. Она улыбается, ее смуглая кожа настолько смотрится ярко на фоне осенней листвы, что мне кажется: она только что вернулась откуда-то с моря. Волосы закручены в длинные пружинки, но что больше всего запоминается в ее внешности – это безусловное счастье во взгляде.

И только после этого я замечаю, что у девушки под курткой довольно большой живот.

– Утесовы, что вы там застряли? – незнакомка зовет тех двух девочек, и только сейчас я понимаю, что это те самые гости, о которых говорил Стембольский.

– Вы к Яну? – не могу пройти мимо и сделать вид, что я их не признаю.

Да, мы никогда не встречались, но только за несколько часов бывший упоминал их фамилию уже раза четыре. Поэтому я считаю, что должна узнать, они уже нашли наш дом…

И тут я застываю от собственных мыслей, и от того, что в них присутствует «наш дом».

Девушка замечает мою растерянность и отвечает:

– Да, верно, а вы его … – она не успевает договорить, как за спиной девушки возникает высокий и такой же смуглый силуэт очень привлекательного мужчины со светлыми вьющимися волосами и глазами-смешинками. Когда он улыбается, кажется, что немного щурится.

– Жена, – уверенно проговаривает это красивый мужчина, и то, с какой нежностью он прикасается к девушке, говорит о многом.

– Мы не женаты… – глухо роняю и прячу взгляд под съехавшей на лоб прядью.

– Мам, ты их знаешь? – удивленно рассматривает Сашка наших новых знакомых.

Но я так и не успеваю ответить на вопрос своего сына, потому что с заразительным смехом две маленькие фурии выносятся из туалета.

– Вера, Надя, вы там ничего не сломали?

– Не-а, – тянут девочки, – мы же не дикие, – отвечают и снова смеются.

– Вы далеко оставили машину? – решаю уточнить, как дальше действовать.

– На территории пропускного пункта, – отвечает мужчина, а я немного теряюсь, так как не знаю его имени, только фамилию.

Он как будто чувствует мое замешательство и протягивает руку в приветственном жесте:

– Будем знакомы. Меня зовут Виталий, мою ненаглядную супругу Виталина, а этих двух попрыгуний…

– Вера.

– Надежда.

Отвечают вместо отца девочки.

– Очень рада знакомству. Я Марина, а это мой сын Саша.

Я вижу, что Утесовы как-то многозначительно переглядываются, но ничего не говорят. Наоборот, смотрят с таким теплом и пониманием, что я чувствую себя невероятно легко и свободно.

Большой компанией мы возвращаемся к дому.

Дверь отворяется, и к нам выходит Ян. Улыбающийся и довольный.

– О, я вижу, вы уже познакомились. Рад.

И дальше все происходит как в большой семье. Мужчины жмут руки, дети уже активно вместе играют, и улицу заливает их звонкий смех.

Мне кажется, что я сплю. И даже не верится, что так бывает. Что так может быть со мной и Сашкой. Что мы не одни.

Неожиданно чувствую легкий щипок руки и слышу мелодичный голос Виталины:

– Проснись, соня, так бывает. С тобой.

– Что, прости?

Теряюсь и забываю даже сделать новый вдох. Неужели я вслух это сказала, все, о чем думала?

– Когда мы счастливы, мы можем чудить, – улыбается жена Утесова, а я никак не могу выйти из состояния недоверия и внять словам своей новой знакомой.

– Рина, ну что ты там мерзнешь, уже и губы посинели… – немного недовольно бурчит Стембольский, а я заливаюсь краской от осознания того, что он смотрит на меня и даже успевает рассмотреть мои губы.