Глава 13 · Цыганочка с выходом

'Труднее всего, когда жизнь реальна.

Прошедшее, как и будущее,

Ненаставшее и наставшее,

Всегда ведут к настоящему…'

Т. С. Элиот «Четыре квартета» «Бернт Нортон»

Мелодичная трель звонка разлилась по квартире, а я, с трудом разлепив один глаз, с изумлением уставилась на часы:

— Боже, семь утра! У меня, вообще-то, отпуск. Кого принесло в такую рань? Если опять Борюсик, на фиг спущу с лестницы…

Пока все эти мрачные мысли проносились в голове, я услышала, как по коридору пролетела к входной двери гневающаяся свекровь. А потом мне выпал шанс удивиться ещё раз.

Что-то взревело в прихожей:

— Как ты, наглая, беспринципная дрянь, посмела явиться сюда?

О-ля-ля, неужели Светка совсем берега потеряла и приехала вселяться в мою квартиру? Вот это номер.

Я накинула халат и распахнула дверь в коридор.

— Эльвира Эдуардовна, вы понимаете, Бореньке нечего надеть… — ныла бывшая подружка.

— А зачем ему в твоей компании одежда? — ядовито процедила свекровь. — Скройся с глаз моих, провались, чтоб тебе пусто было, подлая ты тварь!

Я все ж таки решила выбраться в прихожую, полюбопытствовать, поэтому поспешила вперед по коридору.

Издалека нарастало какое-то Светкино сюсюканье, а потом вдруг раздался звонкий, будто бы гневный лай и даже рык.

Не успела я удивиться, что наша карманная мелочь может издавать такие звуки, как прозвучало злое и бескомпромиссное:

— Вон отсюда!

И дверь хлопнула.

Когда я выскочила в прихожую, мне показалось, что пряди волос на голове Эльвиры Эдуардовны жили своей жизнью, очень сильно напоминая самую знаменитую медузу в истории. Ну и немножечко символ торговой марки семейства Версаче.

— Вот ведь наглая девка, — гневно раздувая ноздри, прошипела свекровь, а Хани на её руках согласно тявкнул.

Не могла не улыбнуться, такие они были классные.

— Ну, раз вы её успешно послали, пойду я, займусь завтраком…

— И то дело, — пробормотала Эльвира Эдуардовна. — Сейчас умоюсь да адвокату позвоню. Раз эта тварь рискнула сюда заявиться с такими претензиями, нечего тянуть и ждать от моего сына каких-то разумных действий…

— Если честно, то после вчерашнего, я уже ничего хорошего от Бори не жду, — грустно проговорила я в спину его достойной матушки.

Она тут же развернулась:

— Видишь ли, какая беда, Алёна, и я тоже. Ни от сына, ни от мужа ничего хорошего теперь не жду. И, вот как странно вышло: скоро пятьдесят пять, жизнь позади, а у меня, получается, никого родного не осталось…

Абсолютно не раздумывая, бросилась и обняла эту удивительную женщину, а Хани выразительно тявкнул: мол, ты чего? Я же есть!

Немножко друг друга поддержав, мы быстренько разбежались приводить себя в порядок, и через некоторое время все встретились на кухне, где моя матушка, налив в миску нашей новой заботы свежей воды, устроилась у окна, выходящего во двор.

— Отлично, хорошо, что ты помнишь. Вот там и сиди пока, — порадовалась Эльвира Эдуардовна. — Сейчас быстро позвоню, а ты следи за обстановкой…

Я не очень поняла, что там мамы такое обсуждали и к чему готовились, поэтому принялась за организацию завтрака, то есть сварила кофе и достала из холодильника деликатесы, приготовленные для вчерашнего романтического позднего ужина.

— Сырные рулетики и креветки в кляре мы и без Борюсика съедим, — хмыкнула, глядя на наш удивительный завтрак.

Минут через пятнадцать, когда кофе был готов, а стол накрыт, вернулась свекровь:

— Значит, девочки, история такая: адвокат приличный, по знакомству вместо «пятьдесят на пятьдесят», у нас аванс будет тридцать процентов от стоимости его работы. А остальное, возможно, удастся стрясти с другой стороны, — она показала руками кавычки. — В целом наша задача сейчас: составить пожелания по разделу имущества и отправить вместе с копиями документов. Паспорт, свидетельство о браке и всякое такое. Перечень мне пришлют.

Мы с мамой покивали, хотя скорости, с которой все в жизни менялось, в очередной раз удивились. Я-то всегда думала, что Эльвира Эдуардовна — такое очень-очень спокойное, тихое озеро. А там, оказывается, вон какие страсти бушуют в глубине.

После того как мы позавтракали, составили для адвоката перечень и отправили его вместе с необходимыми документами, свекровь, которая приняла на себя командование парадом, постановила:

— Значит, мы тут посидим, чаек попьем да поболтаем, а ты, Алёна, пробегись по дому, погляди, чего там у вас в сейфе творится, да проверь все свои украшения. А лучше собери их да в сумку сложи.

Совет был здравый, поэтому я, запустив посудомойку и убедившись, что Хани тоже позавтракал, оставила его в компании чаевничающих дам и отправилась с ревизией по квартире.

Примерно через полтора часа все ценное и памятное для меня было собрано, важные документы и мои личные вещи — тоже. А ещё я успела переговорить со своим руководством.

Алексей Анатольевич позвонил сам и был достаточно аккуратен в формулировках:

— Алёна Андреевна, моё почтение. Надеюсь, вы сегодня хорошо себя чувствуете?

Когда я неопределённо хмыкнула, он тут же отбросил официоз и прочую вежливость.

— Ален, я все понимаю, но раз такое дело, то давай-ка, возвращайся из отпуска. Неотгулянные дни, конечно, сохранятся. Потом возьмёшь, как будет надо, — неожиданно заявил начальник. — А сейчас у нас опять все горит. И как бы эти деятели, без пригляда, не просрали второй проект подряд. Собирайся, дорогая, в командировку. Сама будешь презентовать новый торговый коридор.

Тут и так не шибко добрая, я негодующе и не очень цензурно зарычала в трубку, и шеф мгновенно слегка сдал назад:

— Нет, спикера и команду я тебе дам, просто будешь присутствовать на переговорах, чтобы они прошли, как надо, а не как у них обычно. Ты сама понимаешь, мы очень нуждаемся в этой сделке. Давай, моя дорогая, привезёшь подписанный договор, будет тебе и длительный отпуск, и премия, и даже двадцать процентов акций.

Внезапно, однако.

Предложение было слишком крупным и невероятно щедрым, поэтому я, вздохнув, согласилась:

— Умеете вы, Алексей Анатольевич, делать предложения, от которых фиг откажешься.

— Давай, собирайся. Команду я организую, а тебе сейчас пришлю пакет документов. Ну и секретарша возьмёт билеты, гостиницу забронирует и все сбросит тебе по почте, — начальник хохотнул и попрощался.

Вот такая, слегка обалдевшая, явилась я на кухню очень даже вовремя.

— Нет, Эльвира, ты посмотри! Ты посмотри, что творится, — моя мать стояла прямо у окна и негодующе тыкала в стекло пальцем.

Когда я до них добралась, Эльвира Эдуардовна с Хани на руках как раз подошла поближе и фыркнула:

— А я тебе говорила, что ты всё ещё слишком хорошо про мужчин думаешь. Вон, гляди, они прибыли на двух машинах, то есть ночь провели в разных местах, ты же понимаешь?

Мама кивнула и печально улыбнулась:

— Так и перестаешь верить в человека.

Заметив меня, свекровь криво усмехнулась:

— Серёжа с Борей приехали, но, как ты уже поняла, они до сих пор не верят, что вчера я говорила серьёзно.

Потом она посадила Хани в его гнездо, а сама, расправив плечи и гордо вскинув голову, отправилась встречать прибывших.

— Интересно будет узнать их предложения, — пробормотала я, заваривая чай.

— Ничего хорошего, вероятно, они нам не скажут, — печально вздохнула матушка. — Наверняка будут настаивать, что это все глупости, несерьезно, и тебе абсолютно не о чем волноваться. Все произошедшее — просто мимолётный эпизод, а тебя он любит…

Судя по тому, как исказилось мамино лицо, что-то эти фразы для неё значили.

Что-то очень горькое, давнее и больное.

Кажется, слишком много сюрпризов преподносят мне близкие в последнее время…

Не к добру это.