Глава 17 · Неудивительное

«Мы бываем так беззащитны, когда любим, и так безнадёжно несчастны, когда теряем объект любви или саму любовь…»

З. Фрейд

— Вау, Алёна Андреевна! Вот это высший класс, — коллеги демонстративно оглядели меня, спустившуюся к завтраку, со всех сторон и, выразительно поиграв бровями, даже похлопали.

Но, так как настроение мое с ночи было отвратительным, я просто молча скривилась. А потом вынудила эти молодые, растущие организмы быстренько слопать все то, что было включено в стоимость номера, и также бодро погнала их на парковку, где нас уже ожидал транспорт.

По дороге негромко напомнила здешние правила игры:

— Давайте, Лев Альбертович, принимайте на себя бремя Главы делегации, а я просто тихонечко рядом постою. Иначе, как вы понимаете, будет либо сразу от ворот поворот, либо сопли жевать мы тут до Нового года останемся. И кому это всё?

Главный наш юрист мрачно на меня посмотрел, но кивнул.

Молодец какой. Хорошо Лёшка его проинструктировал.

Нужно отметить, что на второй день встречали нашу компанию более настороженно. Оно и понятно, ведь сегодня здешний Главный босс отвратно выглядел и, видимо, изрядно нервничал.

Конечно, сквозь внешний лоск все эти нюансы казались менее заметными, но я всё-таки до сих пор слишком хорошо его помнила и понимала, к сожалению.

— Прошу к столу, — Иманов вежливо скривился, приглашая нас, но не в просторную переговорку, как вчера, а в более камерный кабинет для совещаний с круглым столом, где всем предлагалось разместиться.

Скажем так, Лев повел себя максимально правильно: удачно подхватил реплику принимающей стороны, касающуюся обсуждаемого торгового пути, и тут же начал с помощью коллег отвечать на самые острые вопросы.

Мне действительно довелось спокойно просидеть рядом всю первую часть переговоров.

— Ладно, — после того как все вчерашние спорные моменты были отмечены, заявил Нурлан Олжасович, — давайте сейчас кофе-брейк, а потом подведём итоги.

— Что там подводить-то? — тихо пробурчал наш финансист, — подписываем договор и можно тогда уже и отмечать.

— Здесь так дела не делаются, — вздохнула печально.

А на вопросительные взгляды пожала плечами, хмыкнув:

— Быстро, в смысле. Тут не спешат. Не принято.

— О, капец, — фыркнула приехавшая со мной резвая молодёжь и хорошо, что не очень громко, потому как спустя буквально минуту рядом с нами остановился Иманов и жестом радушного хозяина пригласил:

— Для вас, Алёна Андреевна, чай. Пройдёмте.

Ну что, пришлось идти.

В конце концов, надо же было поставить в этой давней горькой истории, наконец, финальную точку вместо болезненного многоточия?

Хорошо, что стол с напитками здесь обнаружился один, а формат предполагал фуршет, так что я взяла чашку и отошла чуть в сторону, чтобы не мешать коллегам наслаждаться кофе и своеобразным местным гостеприимством.

Нурлан встал так, чтобы прикрыть меня от коллектива, и начал, естественно, по-мужски. С наезда.

— Бред, конечно, спустя столько лет о чем-то говорить, но то, что ты скрыла от меня свою болезнь, узнать было очень неприятно. А когда родители тебя увезли лечиться, и ты не оставила мне даже письма… Очень ты меня… разочаровала, Алена.

Глаза мои чуть на лоб не вылезли:

— Болезнь скрыла? Какую? Никогда в жизни ничем серьезней ангины я не болела.

Захотелось одновременно смеяться и плакать.

Нет, сразу было понятно, что родители Нурлана оказались настроены категорически против такой невестки, как я, но то, какую занятную историю они сочинили для сына, стало для меня серьезным шоком.

Вообще-то, неприятно узнать, что тебя целенаправленно хоронили столько лет.

Поэтому я отставила чашку с чаем, который так и не рискнула попробовать:

— Исключительно справочно, не имея никакой иной цели, кроме как проинформировать, сообщаю вам, Нурлан Олжасович: в мае, прямо перед моими выпускными экзаменами из одиннадцатого класса, я узнала из весьма авторитетного источника, что у тебя есть невеста. И даже фотографии видела.

— Какая на хрен невеста? — Нурик мрачно сверкнул глазами.

Затем ненадолго зажмурился, словно припоминая то время, неприятное и давно ушедшее. А потом вдруг хмыкнул:

— Точно! Тогда мой троюродный брат женился. И на свадьбе всех с молодоженами фоткали.

И тут же уставился на меня колючим, злым взглядом:

— Я же говорил, что женюсь только на тебе!

Нет, я не разрыдалась, хотя эти его обещания нет-нет, да и звучали в моих тревожных снах долгие годы.

— Ну что ж, это было красиво, — кривую усмешку я вернула. — Передай моё восхищение её талантами Айгерим Касымбековне. А вообще, что я, интересно, должна была подумать, если ко мне домой пришла твоя мама? Она, кстати, сказала, что ты — хороший мальчик, а я категорически тебе не подхожу и мне никак нельзя портить тебе жизнь. И да, у вас в семье всё давным-давно решено, а ты сейчас женишься…

Кто реально верил, что он воспримет мои слова всерьез?

Ладно, я надеялась.

Дура, потому что.

Но, конечно, услышала в ответ:

— Что за глупости? Ну, хорошо, допустим, ты не нуждалась в лечении, но ничего более складного не смогла придумать, чтобы втихаря сбежать от меня? Ты же тогда активно поступала, значит, собиралась уехать…

— Не буду доказывать, что я не верблюд, — на миг прикрыла глаза, лишь бы слезы, не дай бог, не блеснули. — Так-то, ты тоже собирался с отцом поговорить. А я тебе до этого сто раз напоминала, что у родителей имелись планы на мое обучение, хотя я старалась их переубедить.

И в этот момент, глядя на его недовольное лицо, я решила не ждать понимания больше. Дорезать, к чертям, прямо сейчас, еще трепыхавшееся в душе маятное и горькое чувство.

— В одном ты прав — это всё давно прошло. И абсолютно не имеет теперь уже никакого значения. Мы расходимся, каждый при своём мнении. А единственное, что в теории может между нами быть общего — договор и новый «Шелковый путь [1]».

Нурлан, вероятно, хотел мне что-то возразить, судя по гримасе, которая промелькнула на его лице, но не успел. К нему подошел один из его подчинённых с документами, а меня дорогие коллеги тут же подхватили, уводя к столу для переговоров.

— Алена Андреевна, вот вода, смотрите, при вас открываю, — пробормотал Лев Альбертович. — Давайте, освежитесь чуть-чуть, а то на вас опять лица нет.

— Много чести этим хмырям, так из-за них переживать, — вклинился наш специалист по авиалогистике, самый юный в компании.

Старшие товарищи на него зашикали, но уловить я смогла только:

— Там личные претензии. По теме договора Алёна Андреевна отработала все чётко.

Да, приятно, что хотя бы к деловой стороне у коллег нет претензий, а про личное? На то оно и личное, что никого, кроме меня и упёртого барана Нурика, не касается.

Нет, ну, правда, глупо же было надеяться, что он меня не только услышит, но и поверит?

Если много лет жил в той иллюзии, которую для него организовали родители, то принять правду, от кого бы её ни услышал, тяжело.

А я и раньше… иллюзий не питала.

Одно только льстит: невесты в тот момент у него не было. Но глупо сейчас думать, что он дожил до своих лет, не будучи женатым.

Здесь с этим строго, а уж у наследника совершенно точно есть долг перед семьей, включающий правильно подобранную родителями жену и, обязательно, детей.

Так что, как бы затейливо нас там не развели в прошлом, сейчас это не меняет ничего.

У меня здесь только деловые интересы, а любовь моя первая, умерла давно. То, что там внутри еще трепыхается, в расчет мы не принимаем. Просто подписываем документы и сваливаем побыстрее.

Ну, мечтать, говорят, не вредно, да.

[1] Шелковый путь — система маршрутов, связывающих Восток и Запад. Ш. п. являлся одним из наиболее важных путей торговли и культурного обмена в истории человечества. Он получил свое название из-за шелка из Китая — основного товара, перевозимого по этим маршрутам. Также по Ш. п. перевозились специи, драгоценности, дерево, металлы и др.