Глава 18 · Классика жанра

«Мы пойдем другим путем! [1]»

В. И. Ульянов (Ленин)

Так как лимит на удивление у меня оказался исчерпан на сегодня, я просто тихо сидела в углу и слушала, как после перерыва местные специалисты давали мастер-класс по ведению бизнеса в Средней Азии.

Очень цветисто, образно, велеречиво. Выступали — заслушаешься. Вот только смысл всей этой словесной феерии сводился к следующему:

— Денег вы хотите много за идею, да мы бы это и сами придумали… а давайте пересмотрим процентное соотношение распределения прибыли…

Вся явившаяся из Петербурга делегация слушала внимательно, особо эпичные пассажи записывались, а некоторые, избранные места мне пришлось коллегам даже переводить.

— Это он вот сейчас к чему завернул? — шепотом уточнил Лев, склонившись к моему уху.

Я же, глядя на мрачно нас изучающего Нурлана Олжасовича, тяжело вздохнула и пояснила:

— Это он сказал: «Несмотря на то, что тему проработали, вы здесь чужие». Соответственно, за «крышу» надо будет прилично отстегнуть. И пусть эти средства сразу будут заложены в бюджет, но как только наши убытки.

— Охренеть, — прошипели с другой стороны, а мне оставалось лишь пожать плечами. — Такова специфика работы в регионе.

— Как вы вообще тут выжили, Алена Андреевна, — десять минут спустя уточнил наш финансист. — Он же вот сейчас откровенно по вашей кандидатуре, как подписанта, проехался.

Мне в целом уже было все равно, и я даже спорить не желала, просто потянув Льва Альбертовича за рукав, пробормотала:

— Если вопрос в моей персоне, то договаривайся, что ты с нашей стороны подпишешь. Я поговорю с шефом сегодня, завтра будет тебе доверенность.

Главный юрист мрачно и недоверчиво на меня посмотрел:

— Это же ваше детище, Алена… и вот так отдать все?

— По фиг. Совсем. Нам нужен этот договор? Подписываем, как им хочется, — тяжело вздохнула, потому что Иманов уже просто прожигал меня гневным взглядом насквозь. — Отметьте только: мы настолько уважаем их, что идем навстречу, и даже готовы ходатайствовать перед высшим руководством, чтобы учли местную специфику и менталитет.

Естественно, после нашего неожиданного предложения принимающая сторона откровенно сдать назад не могла, так что ребята их все же дожали и проект договора подписали. Дело было за малым: к завтрашнему утру получить для Льва доверенность.

Я искренне надеялась, что моих аргументов Алексею Анатольевичу будет достаточно. И снова хлопнула ушами: погрузившись в процесс составления речи для начальства, упустила, что переговоры благополучно завершились, и наша пестрая толпа высыпала в холл.

— Алена Андреевна, чтобы отметить достигнутые договоренности, приглашаю вас на ужин, — Иманов вновь соткался демоном практически из воздуха и сразу же прихватил меня под руку.

А я так растерялась, что даже не сообразила: как его послать-то повежливее?

И стояла я посреди хорошо освещенного холла, хлопая глазами, как дура.

— Прошу нас извинить, Нурлан Олжасович, — официально прозвучало у меня из-за спины, и чужие руки осторожно приобняли за плечи. — В рамках достигнутых сегодня договоренностей, у нас с Аленой стоит задача — сделать так, чтобы ваши пожелания касательно доверенного лица с нашей стороны были учтены и приняты руководством. Поэтому мы вынуждены отклонить ваше предложение. Мы с Аленой будем очень заняты сегодня вечером…

И как бы я ни обалдела от таких слов и действий дорогого коллеги, но упускать возможность отвязаться от Нурика было глупо.

Постаралась улыбнуться максимально непринужденно и не стряхивать с плеча чужую руку:

— Увы, не сегодня. Вы сами поставили условие, и теперь наша задача — организовать процесс благополучного подписания договора со стороны «Диалога».

И стрельнув глазами во Льва, кивнула на выход. Коллеги быстро скучковались вокруг нас, хором попрощались с контрагентами, и мы отбыли в гостиницу, сопровождаемые недовольным сопением Нурлана Олжасовича в спину.

Подумать, что Лев Альбертович не теряется в стрессовых ситуациях и довольно годно импровизирует, я решила позже. Может быть, в Петербурге.

— Этот раунд за нами. Условно, — фыркнул наш финансист. — А вот как вы собираетесь отказаться завтра с ними отмечать такое эпохальное событие, как подписание договора, я не знаю.

Пока молодежь придумывала всякие идиотские отмазки и глупые планы, я фыркнула:

— Сейчас поговорю с начальством, все утрясу да улечу с утра первым рейсом. Тут уже осталось всего ничего. Уж как-нибудь дожмете их без меня.

Не сказать, что коллеги обрадовались, но на всякое нытье я отвечала довольно резко:

— Вы взрослые люди, отличные специалисты, а самое важное — мужики. Вот подпишете все бумаги, потом отправите скан в Питер, а дальше можете ехать с местными в горы бухать, отмечать, гулять на всю катушку, хоть на неделю. Главное — подписанный договор пришлите шефу!

Перспективы молодежь обрадовали, и они от меня отстали.

А после ужина я набрала дорогого начальника и начала долгую и довольно заунывную песню на тему: женщина должна знать свое место, и оно не за столом переговоров в крупных корпорациях.

Алексей Анатольевич долго и непечатно ругался, но все же согласился:

— Этот договор нам нужен. Мы все знаем, чья он заслуга, так что хрен с ним. Наши с тобой соглашения в силе. А я сейчас склепаю Леве доверенность и сброшу вам. И раз ты чувствуешь себя оскорбленной, можешь возвращаться. Нет проблем.

Тут я действительно выдохнула и сразу же полезла менять себе билет.

Получилось даже символично: мой рейс взлетал примерно тогда, когда договор как раз должен был быть подписан. Со спокойной душой приобретя билет, известила мам, что возвращаюсь, и завалилась спать.

А утром снова получила огромную корзину алых роз. И еще большое розовое сердце.

— Вот что там творится такое странное в голове у человека, а? — задумчиво пробормотала, бегая по номеру и собирая вещи.

Нет, как бы внутри ни булькала обида, что он меня не услышал и не захотел даже проверить мои слова, лезть снова в бессмысленные выяснения давно почивших отношений, я не хотела. Довольно.

Когда я была уже совсем готова на выход, заглянули ребята.

— Ну, Алена Андреевна, благословите, — улыбнулся Лев Альбертович, потрясая доверенностью.

От всей души перекрестила их всех, обняла на дорожку и помахала платочком.

Они укатили в офис, а я вызвала такси в аэропорт.

Однако улететь мне так и не удалось.

[1] По воспоминаниям старшей сестры, Анны Ильиничны, Владимир Ульянов сказал фразу в другой формулировке: «Нет, мы пойдём не таким путём. Не таким путём надо идти». Широкое распространение выражение «Мы пойдем другим путем» получило благодаря одноимённой картине П. П. Белоусова.