Глава 22 · Неожиданно слишком много прошлого

«У каждого человека свои звезды»

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Вскоре мы прибыли к воротам расположенного не очень далеко от города весьма приличного по площади земельного участка в предгорьях Заилийских Алатау, обнесённого высоким кованым забором с основательным особняком практически по центру и некоторыми хозяйственными постройками вроде теплиц, беседки, бассейна, сауны и закрытой мангальной зоны.

Кроме моих коллег из Петербурга, в гости к Иманову приехали те, кого он назвал: «рабочая группа по проекту», якобы для того, чтобы поближе познакомиться, ведь нам же дальше предстояло работать вместе.

Всего прибыло в гости к Нурлану Олжасовичу, как я насчитала, пятнадцать человек. На парковке за воротами нас встречали два юноши, которых представили как организаторов сегодняшнего небольшого торжества.

А потом мое прошлое снова распахнуло передо мной давным-давно запертую на все замки дверь.

Резко.

— Мадина Ильясовна, моя тётушка, домоправительница и управляющая. К ней можно обратиться с любым вопросом, — представил нам Иманов невысокую, пожилую даму в темно-сиреневом платье.

Мы же с тетей Мадиной посмотрели друг на друга очень удивлённо.

Мне было странно, что здесь нет его многоуважаемой матушки Айгерим Касымбековны, а тётя Нурлана смотрела на меня с суеверным ужасом, буквально вынудив несмешно пошутить:

— Слухи о моей смерти сильно преувеличены, — приложив руку к сердцу и чуть склонив голову, постаралась слегка улыбнуться.

С этой женщиной никаких конфликтов у меня никогда не возникало, а во время моего счастливого и беззаботного детства, если мы вдруг встречались в магазине или во дворе, то всегда обменивались не только вежливым приветствием, но могли даже обсудить новости.

Младшая сестра почтенного батюшки Нурлана жила в соседнем с нами подъезде, никогда на моей памяти не была замужем и раньше всегда помогала по хозяйству в семье брата.

— Алёна, да как же так? — она прикрыла на мгновение рот рукой, а потом вдруг шагнула ко мне и обняла.

Поскольку именно к ней никаких претензий у меня не было, то я спокойно обняла её в ответ.

— Потом обязательно пошепчемся! — блестя глазами, заговорщически подмигнула мне тётя Мадина.

Успела только кивнуть, а Лев Альбертович, удачно выбрав время, подхватил меня под руку и увлёк вместе с коллегами следом за Нурланом Олжасовичем на небольшую прогулку по усадьбе.

Что можно было сказать в целом? Красиво, ухожено, дорого-богато.

Но с каждым шагом, с каждым пояснением хозяина, мне казалось, что я просто захлебываюсь и тону в лавине совершенно разных эмоций.

От изумления и восторга до ужаса.

На самом деле, все здесь было устроено именно так, как мы когда-то с Нурланом мечтали: пруд с водопадом и небольшой беседкой рядом, расположились в отдалённом уголке, где почти не бывало любопытных, несколько клумб с моими любимыми цветами радовали глаз, оранжерея с уютным уголком для отдыха выглядела шикарно.

Все это было создано словно бы… для меня, по мнению Нурлана, умершей много лет назад.

Кошмар.

Но еще страшнее мне стало, когда мы попали на ознакомительную экскурсию в официальную часть дома.

Нам продемонстрировали холл, гостиную, кухню, библиотеку, бильярдную и парадную лестницу.

— Вот это номер! — шепнул финансист «Диалога», шествовавший следом за нами с Левой, а молодые коллеги из питерской делегации только присвистнули.

В это же время среди сотрудников корпорации Иманова тоже возникло заметное оживление, что, в общем-то, было неудивительно: по всему дому на стенах, а местами и на столах, комодах, полках и этажерках были расставлены или развешаны в разнообразных красивых рамах… мои фотографии.

Честно говоря, я не представляла, как люди, не знакомые со мной, могли бы здесь жить. А уж знакомые — тем более.

— Натуральный фан-клуб, — тихо хихикнули коллеги.

А Лев Альбертович, остановившись около большого парадного портрета, сделанного по фотографии из моего выпускного альбома, повернувшись к хозяину, вкрадчиво уточнил:

— И как к этому антуражу относится ваша семья?

— Они привыкли, — криво усмехнулся Иманов и пригласил нас в беседку около пруда, где должны были к этому моменту уже накрыть стол.

Но едва мы вышли из дома, как у меня внезапно зазвонил телефон. Махнув коллегам, что задержусь, остановилась поговорить с мамой:

— Нет, мамуль, всё хорошо. Я еще здесь. Прости, закрутилась. Пришлось остаться на подписание договора.

Смиренно выслушав бурное и заслуженное негодование родительницы, тихо выдохнула, но с чувством выполненного долга поведала:

— И все же мы его подписали и в Петербург по электронке уже отправили. Сейчас будет небольшой банкет по этому поводу, но, надеюсь, завтра вернуться домой все же удастся.

Мама немножко ещё поохала и поахала, а потом удивила:

— Алёна, адвокат работает, процесс идёт, не тревожься. Правда, Борис пытается его изо всех сил тормозить, в надежде, что сумеет тебя уговорить одуматься, после твоего возвращения.

Да уж, эти странные мужчины не перестают меня удивлять.

Тяжело вздохнула:

— Мам, передай адвокату, что решение мое окончательное. Мы с Борисом Сергеевичем разводимся.

— Хорошо, милая, береги себя, пожалуйста. Мы с Элей очень тебя ждём.

На этом мы с матушкой распрощались, но не успела я оглядеться в поисках дороги к беседке, как рядом обнаружился Лев Альбертович, который, подхватив меня под руку, повёл куда-то вглубь сада.

— Так ты все же разводишься? — неожиданно задал вопрос тот человек, от которого я в принципе интереса к собственной личной жизни никогда не ожидала.

День выдался суматошный, и пока конца края ему было не видно, а вот силы мои оказались на исходе. Поэтому я лишь пожала плечами:

— Да, а что?

— Пусть сейчас тебе неприятно, но это точно к лучшему, — главный юрист «Диалога» неожиданно усмехнулся. — Скоро ты это почувствуешь и поймёшь, Аленушка.

Всю дорогу до беседки я пыталась разобраться: к чему это было сказано? Так и не сообразила.

А стоило нам расположиться за столом, как в дверях показался Иманов в сопровождении, вероятно, своих детей.

— Это Ален и Алина.

Я подавилась глотком воды и уставилась на малышей во все глаза.

Тихо хмыкнувший Лев Альбертович представился, а потом поинтересовался:

— А кто же это вас так назвал?

— Папа, — заявили дети хором, при этом глядя на меня огромными, сияющими и вытаращенными глазенками.

Но больше никто не успел никак ситуацию прокомментировать, потому что на пороге беседки, всплеснув руками, появилась милая девочка.

— Ален, Алина, вы что тут? Мадина Ильясовна вас ищет. Пора мыть руки и ужинать!

— Так вот, ты какая, — подумала я, а малыши, помахав нам, нехотя пошли по дорожке к дому.

Глядя на меня очень внимательно, Нурлан усмехнулся:

— Это Ася, их няня.

— А где их мать? — хотелось тут же спросить, но одна мысль о той, что столько лет счастливо жила с ним здесь, причинила неожиданно резкую и сильную боль.

И я промолчала.

Но Нурлан тоже, видимо, ещё смог меня понять без слов.

Убедившись, что дети с няней покинули зону видимости, он уселся за стол напротив и, не спуская с меня внимательного взгляда, негромко сказал:

— Их мать умерла три года назад.

Хорошо, что Лев Альбертович сидел рядом и меня поддерживал, ибо новости оказались из разряда «Зашибись!».