Глава 37 · Необходимое и правильное

«Est foculus proprius multo pretiosior auro» (лат.)

«Домашний очаг намного ценнее золота»

Я, естественно, обалдела, а потом поняла: все наши выяснения отношений — это такая глупость.

Дети! Дети важнее всего!

— Нурлан! Ты должен лететь домой! — выдохнула, посмотрев ему в глаза.

Мятежный янтарный взгляд требовательно сверкнул:

— Алёна, я не могу без тебя. Пожалуйста, полетели со мной! Поверь, малыши будут тебе очень рады…

О, началось.

Но тут для меня вопросов не было: любовь — это прекрасно, но, увы, жизнь моя — ценнее. Возвращаться я не планировала совершенно точно.

— Нурлан, больше я на историческую родину ни ногой. Ни за что. И как бы это ни звучало ужасно, я должна тебе сказать: твоя мама — страшная женщина. Я её и раньше боялась, а теперь у меня просто нет слов. Прости, но рядом с Айгерим Касымбековной еще раз я появиться не рискну. Не знаю, чем я ей настолько не угодила, да и узнавать не хочу. Просто жить желаю спокойно и от нее подальше.

Нурлан помрачнел, а потом мне хотя признался:

— Моя мать была влюблена в твоего отца в школе, а он женился не на ней, как ты понимаешь.

— Ой-ой-ой, — судорожно постаралась припомнить, что я слышала про брак моих родителей, и скрипнула зубами.

Всю мою жизнь их история любви преподносилась родственниками очень красиво: папа любил маму с детства, окончил институт, устроился на хорошую работу, она подросла, и они поженились. Сплошная розово-зефирная благодать. Совершенно точно теперь у меня образовалось несколько вопросов, которые нужно было обязательно задать дорогой родительнице.

Но эту новость Иманов еще дополнил:

— Знаю, что после рождения моей старшей сестры, мать была готова оставить ребёнка мужу и уехать с твоим отцом. Ему тогда предлагали перевод в Узбекистан. Но, несмотря на то что у твоих родителей детей ещё не было, твой отец вроде как отказался разводиться.

Капец, вот это поворот!

То есть вся эта странная муть со свадьбами не завершилась. Хреново, конечно, ибо в итоге вышло вообще отвратительно: и мы с Нурланом были разлучены более чем жестоко, и моим родителям пришлось в спешке уезжать.

— Это всё — далёкое прошлое, — мрачно подкачала головой. — Да и мой отец уже умер, пора бы ей как-то успокоиться, нет? Я, конечно, трагической любви твоей матери сочувствую, но не считаю, что она давала ей право так поступать с нами. Ну и с моими родителями тоже. Я пришлю тебе копию последнего письма отца.

Нурлан кивнул, а я вернулась к главному:

— Неудачная любовь твоей матери — дело десятое. А бизнес и все прочее — такие глупости. Сейчас ты должен вернуть детей. И пожалуйста, уточни, что там с Мадиной Ильясовной.

Я видела, как он сопротивляется, как борется внутри с моим предложением, но я знала, что права. Поэтому протянула руку, накрыла ладонью его стиснутый кулак и впервые без боли, страха и обиды посмотрела ему в глаза:

— Нурлан, услышь меня. Дети — это важнее всего. Пожалуйста, бросай все дела и лети домой.

На мгновение он зажмурился, потом встал из-за стола, махнул официанту принести счёт и приподнял меня из кресла, прижав к себе:

— Я люблю тебя, Алёна! Тебя любую. И юную девочку в моей памяти, и потрясающую, шикарную женщину, которую я вижу сейчас, и невероятно талантливого креативного специалиста, которым ты стала. И я хочу узнать про тебя всё. Я разберусь проблемами и вернусь к тебе. Потому что без тебя жить я пробовал и больше так не хочу.

Прикрыла на мгновение глаза, потом смахнула слёзы со щек, обняла его крепко. Сама.

— Поспеши, пожалуйста! Я очень волнуюсь! Пусть Мадина Ильясовна мне напишет…

Наш внезапный первый взрослый поцелуй после многолетней разлуки оказался с привкусом горечи, тревоги и слез, но он был в тысячу раз ярче и эмоциональнее, чем все мои поцелуи за время брака с Зубовым.

А потом Иманов развернулся и, оплатив счёт, умчался из кафе.

Я же, допив то, что у меня еще оставалось на дне чашки, решительно утерла слёзы и отправилась домой.

Впереди меня ждало слишком много срочных дел, которые должны были занять мозг максимально.

Когда я добралась до квартиры, из которой мы с мамами планировали в эти выходные переехать в наше загородное имение, от Нурлана пришло сообщение: «Тетя Мадина в больнице. Мы с отцом ждём посадку. Будут новости — напишу. Люблю тебя, Алена, помни об этом!»

Плакать? Нет, нынче это была непозволительная роскошь, потому мы с мамами за ужином деловито обменялись новостями и впечатлениями.

Из приятного стоило отметить визит свекрови на первую встречу с психотерапевтом. Там она вдоволь нарыдалась, но сейчас выглядела очень даже неплохо. Мама же сходила на очередное свидание с Германом Петровичем и принесла неожиданную новость:

— Сегодня в офис явилась Светлана, а Борис её не просто выставил, но и потребовал от Службы безопасности больше не пускать в здание.

— Это очень странно, — задумчиво протянула я, а потом вспомнила, что бывшую подружку я заблокировала везде, где можно, и, видимо, поэтому никаких проклятий до сих пор не получила.

— Так, девочки, значит, мы подсчитываем наши активы, уточняем, что там с землей. Присматриваем проекты. Алёна посещает с экскурсией рыболовную базу и едет поработать на университетскую, — подвела итоги дня Эльвира Эдуардовна.

А я хмыкнула:

— В этот раз, пока я буду занята, пообщайтесь с Николаем Сергеевичем из СК на предмет подводных камней нашей новой задумки. Мне Анатолий Александрович обещал у него консультацию и поддержку при необходимости.

Мамы согласно кивнули.

Ну и отлично, деятельные дамы озадачены, а я могу заняться запланированным. Вечер пятницы прошел мирно, потому что пытать маму на предмет давней отцовой поклонницы я не рискнула. Не было сил.

А укладываясь спать, я получила два сообщения.

Смс от Нурлана гласила: «Прилетел, нашел Алину. Взял охрану, поехал за Аленом. Люблю тебя».

Сообщение от Бори в мессенджере удивило: «Не верь Светке, а если явится, шли на фиг, дуру. Живу в гостинице. Как освободите квартиру — скажи».

Вот это новости.