Глава 8 · «Слышишь, тревожные дуют ветра?..»

'Вещи, которые кажутся нам самыми важными,

часто оказываются иллюзиями'

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Этот Новый год мы встречали в нашем, заведённом под крышу, новом доме на краю глухой деревни в лесах Ленобласти.

Да, никакой отделки внутри ещё и в помине не было, но свет, вода и канализация присутствовали.

Конечно, этот праздник совершенно не был похож на предыдущий: легкий и беспроблемный, отмеченный в комфортном коттедже на берегу залива.

— Но это же наш собственный дом, — умилялась матушка, а бледный до синевы, с запавшими тёмными глазницами, отец, для которого специально привезли кресло, согласно кивал.

Праздничный стол у нас был накрыт на большом оргалитовом щите, уложенном на два верстака посреди будущей гостиной.

— Главное — здесь все свое! — с улыбкой доставала из пакетов и переносных холодильников угощение Эльвира Эдуардовна.

Да, мы с мамой в этот раз оказались исключительно на подхвате: купить и привезти — я, помочь сервировать — родительница.

Моя прекрасная свекровь сама справилась с готовкой, и мужчины наши поглядывали на новогодний стол весьма одобрительно.

Это было важно, поскольку на работе у меня произошли некоторые изменения, вследствие чего я несколько, хм… Ну, в общем, Боря снова был недоволен.

Дело, вообще, обстояло грустно, но, как говорится, из песни слов не выкинешь.

— А я говорила! Я предупреждала, но кто же будет меня слушать? Вы же мужчины! Венец творения! Знаете все лучше меня, — именно эти фразы крутились в голове постоянно и периодически выскакивали наружу, как я ни сдерживалась при общении с шефом.

Ну а что?

В конце года назвать условно удавшимися можно было максимум три фестиваля из семи, и то с изрядной натяжкой. Откровенно говоря, не будем показывать пальцем, действительно получился один-единственный.

Угадайте чей?

— Да, Алёна, ты была права… Они налажали и будут за это отвечать… Нет, бросить всё и уволиться ты не можешь… — это собственно единственное, что я слышала от начальства в течение декабря в ответ на мое негодование.

Если честно, то после того, как группа активных, молодых и борзых коллег попыталась обвинить меня перед лицом руководства в ненадлежащей подготовке документации и непродуманной программе фестивалей, соблазн уволиться был чрезвычайно велик.

И вероятно, он оказался написан на моем лице крупным шрифтом, потому что Алексей Анатольевич словно бы очнулся от дурмана, в который его погрузили сладкие сказки тех самых энтузиастов, пропихнувших такое совершенно нереальное количество мероприятий в годовую программу.

— Нет, Ален, при всей свободе личности и прочих правах, уволиться тебе никак невозможно. Да, я протупил, это признаю. Естественно, ни о какой твоей вине в провале четырёх фестивалей нет, и наказание получат именно те, кто заслужил. Естественно, это они будут разгребать свои косяки и волочь тему дальше, пока не окупится.

Тут я весьма выразительно скривилась, а мысль продать наработки и попрощаться с «Диалогом» вновь показалась очень соблазнительной.

Шеф словно почуял, что пахнет жареным, и ускорился:

— Раз ты настаиваешь, мы готовы приобрести права на идею, точно так же как и разработанные тобой планы, сметы и программы. Да, всё оплатим, и больше приставать к тебе с этим вопросом не стану. Но, дорогая, обрати внимание, из-за твоей занятости фестивалями, в течение года у нас изрядно просело движение по всем азиатским каналам. Как я и говорил, ты станешь начальником департамента, но, Алена Андреевна, очень тебя прошу за новогодние каникулы сгенерировать какую-нибудь сумасшедшую идею, которая реанимирует всё это направление.

Вот такая, заряженная доверием и ответственностью, а также финансово изрядно обогатившаяся, я и прибыла встречать с семьей Новый год.

Конечно, из-за ноябрьского фестиваля в Кировске, отношения с Борюсиком у нас несколько осложнились. И это было заметно.

Во-первых, муж не поехал со мной, хотя я точно знаю, и Сергей Борисович мне об этом говорил, у них была не такая дикая загрузка, чтобы муж мой не смог вырваться в горы на неделю.

— Алёнка, чего я поеду? Ты будешь вся в делах, а одному кататься меня что-то не прёт. Лучше поработаю так, чтобы к Восьмому марта мы хотя бы отделку первого этажа закончили. Да и мебель хорошо бы туда заказать.

Я была сильно вовлечена в проблемы своего горящего проекта, поэтому удивилась, но не больше, ну и уехала одна.

Во-вторых, вот сейчас, поглядев на ту дерзкую, не побоюсь этого слова, схему, которая вырисовывалась у меня в блокноте, я отчетливо поняла:

— Ближайший год у меня совершенно точно не получится уходить с работы вовремя. Год предыдущий был упущен, и, чтобы не потерять направление, мне теперь придётся вывернуться из шкуры. А возможно, и станцевать канкан для клиентов и контрагентов, ну, или отравить пару крупных конкурентов, для возвращения родного среднеазиатского направления в тройку самых доходных в «Диалоге».

Естественно, когда муж это осознает, я абсолютно уверена, что восторга от него не дождусь.

Но, несмотря на мои волнения, общую усталость и убогость обстановки, встретили Новый год мы практически отлично.

Да, первого числа мне пришлось отвезти родителей в город, потому как надолго увозить папу от хороших врачей сейчас было опасно, но в воспоминаниях этот праздник остался тёплой и яркой картинкой.

А потом жизнь очень резво понеслась с горки вниз: родители мои были заняты папиным здоровьем, а мы с Борей снова работали, как безумные.

Он — с целью заработать денег на достройку дома, ведь требовались не только внутренняя отделка и обстановка, но и благоустройство.

— Ой, ребята, а забор-то с воротами мы забыли! — ужаснулся Сергей Борисович, когда в начале лета собрались отметить завершение отделочных работ.

В этот раз мои родители, к сожалению, не присутствовали, потому что у отца была очередная операция.

Сама я, пахавшая ради восстановления доходности среднеазиатского направления деятельности нашего «Диалога», испытала некоторые угрызения совести, ведь это же я следила, чтобы у мужиков в проекте все было учтено.

Но тут Эльвира Эдуардовна, милейшая женщина, всплеснула руками:

— Послушай, Серёженька, ну, в конце концов, вы же — наша каменная стена? И уж о чем — о чем, а о безопасности именно вы думаете в первую очередь.

А я посмотрела на шикарный дом, потом на постройки соседей, а также на близлежащий лесной массив, и задумчиво протянула:

— Забор хорошо бы трёхметровый, а ворота — откатные, да ещё систему видеонаблюдения нам, наверно, надо.

Боря явно собирался что-то сказать по поводу дороговизны моих запросов, но его родители идею поддержали единодушно.

— Ну что же, придётся в следующем году работать ещё лучше, — хмыкнул муж и предложил мне отказаться от отпуска, в который мы собирались с ним поехать к морю.

У меня на работе был натуральный завал, поэтому я только отмахнулась:

— Как скажешь, Боренька, ты у нас в семье голова, ты и решай.

Так мы и работали ради достижения намеченных целей следующие полгода.

К сожалению, наступивший Новый год принёс нам очередную потерю.

На католическое Рождество папино состояние резко ухудшилось, и, несмотря на все усилия врачей, он впал в кому.

Стало очень страшно, ибо по дороге в клинику ко мне пришло четкое понимание:

— Все же это начало конца.

Сидя у постели отца в реанимации и сжимая в ладонях его прохладную, сухую руку, я готова была на что угодно, лишь бы его вернуть:

— Пап, приходи в себя, пожалуйста! Выкарабкивайся обратно обязательно! Кто будет внуков в парк водить гулять и на велике ездить учить?

Да, я действительно оказалась готова бросить любимую работу и карьеру, вновь пошедшую в гору, родить и растить ребенка, лишь бы папа остался с нами, но на этот раз даже мои «золотые горы» не сработали.

На Крещение отца не стало.