Глава 16

Игнат Война в моей голове никак не утихает, сколько себя помню, с самого детства. Одно сражение заканчивается, приходит другое – и так длится бесконечно. Всегда случается какое-нибудь дерьмо, которое выводит меня из равновесия. Даже сейчас, среди прохлады двора, глядя на младшего брата, которого сам же позвал, никак не покидает жгучее желание похоронить его под ближайшей елкой, а не вести словесные баталии. Да, старые раны хреново затягиваются… К тому же: – Скажи мне только одно, брат… – тянет мрачно Ярослав, как только мы оказываемся на улице. – Ты совсем спятил, да? Дочь прокурора! Ты это серьезно? – смотрит на меня не менее мрачно. – А ты что-то имеешь против законопорядка нашей страны? – язвлю в ответ. Просто потому что… Да сам в шоке! До сих пор. Хотя брат явно не совсем это имел ввиду. – Что, он уже приходил к тебе в ножки кланяться, чтоб заручиться поддержкой против меня? – добавляю. Количество проглоченного алкоголя и без того хорошенько греет кровь, а на фоне продолжающейся на протяжении всего дня агрессии вовсе мозги вскипают. Конечно этот мудак к нему приходил. Кто ж еще может на меня повлиять, если не кровный брат. О чем я получаю подтверждение практически сразу. – Все мы бываем наивны, – усмехается Ярослав. – Я не несу ответственность за выбор чужой дочери. Ее выбор, ее проблемы, – пожимает плечами. – Если уж начистоту, выбора я ей не оставил, – признаю собственно то, по какой причине мы тут и находимся вдвоем и ведем этот разговор. Ярослав заметно морщится. – А я уж было понадеялся, что ты, наконец, встретил девушку мечты, – вздыхает показательно расстроенно. – Папаня ее мне, кстати, выдал другую версию. Где она, молодая и неразумная, наивно верит, что может тебя изменить, потому и выбрала уйти с тобой. Смотрю на родственника, не скрывая своего скептицизма по данному вопросу. Вздыхаю тоскливо. – Тимофей! – вспоминаю о своей охране, которая наблюдает за происходящим издалека, а то прихваченная из дома бутылка уже закончилась. – Бухла принеси! – машу ему, разрешая перестать окучивать забор. Не только он. Все остальные тоже заметно расслабляются. Появление младшего Орлова становится сюрпризом не только для дочери прокурора, но и для них, так что напряглись они вполне закономерно. А запрошенное появляется в двойном эквиваленте, и быстро. Одну бутылку оставляю себе, другую брату протягиваю. – Около месяца назад мне прислали конверт. Отправитель неизвестен. В конверте: анализ ДНК, согласно которому у меня есть сын, и визитка одной фирмы. Фирму я купил. И мать ребенка нашел. Думаю, не сложно догадаться, кто она такая, – поясняю. Собственно, ради того изначально и позвал Ярослава с его нынешней женой, кем бы она для меня ни являлась. В прошлом. Все в прошлом. А вот Тая и Макс – это мое настоящее. И оно куда важнее, нежели старые обиды, хоть захлебнись ими и ненавистью, не спасет ни одного из нас. Ярослав как раз успевает сделать глоток. Им же и давится. – Сын? От дочери прокурора? То есть внук этого самого прокурора? – недоверчиво переспрашивает брат. – Про это он вот как-то умолчал, когда явился ко мне на порог посреди ночи. – Ага, – подтверждаю. – Пацану четыре года. Максим зовут. Вместе с матерью со мной теперь живут, как видишь, – оглядываюсь в сторону дома, где оставил ту, о ком речь. – Сам понимаешь, учитывая, что я его отец, выбора особо нет, – ухмыляюсь невесело. Брат все еще смотрит на меня неверяще. – Пиздец! – выдает по итогу одно единственное. – Ни хрена не представляю себе подобного, – добавляет через паузу, не переставая смотреть так, будто вместо одной на моих плечах вторая голова выросла. – Как ты так умудрился-то? У тебя ж пунктик на внебрачных детей. Да еще с дочерью прокурора… – продолжает пялиться на меня, как впервые видит, позабыв о бухле. Зато я проглатываю сразу четыре глотка. – Тогда у меня тоже не лучший период жизни был. Это для тебя дед был семьей, и когда тебе что-то не понравилось, ты в армию ушел, а для меня все связанные с ним проблемы остались, с его-то сраным характером и ебанутыми привычками, – ухмыляюсь заново, припоминая старые семейные разборки. – Я беспробудно пил два дня, несколько суток не спал. Не помню ее, – сознаюсь и в этом. – Она мне номер телефона свой оставила на утро. Номер вот вспомнил. А ее – нет. У меня этих номеров… – кривлюсь и затыкаюсь, делая очередной глоток из горла. Алкоголь приятно обжигает горло и отвлекает от желания снова врезать кому-нибудь. Рано тот задохлик сломался, которого я недавно навещал. Жаль даже… – То есть трахнул по-пьяне дочку прокурора, заделал ей ребенка, и… забыл? Серьезно? – до сих пор не верит в услышанное брат. И на этот раз выпивает. Сразу залпом чуть ли не полбутылки. – Выделишь мне потом за руль кого-нибудь, – комментирует свой порыв. – Угу, – киваю, а на предыдущее: – Можно подумать, ты сам никогда не косячил в своей жизни. – Но не с дочерью прокурора же?! И не с такими далеко идущими последствиями. Чтобы забыть и не вспомнить, – качает головой Ярослав. – Не стоит утверждать того, чего не помнишь, – только и усмехаюсь на это и, чуть подумав, усаживаюсь на ступеньку крыльца. Брат тоже усмехается, проводя пальцем над правой бровью. – И что дальше? – задвигает всю чепуху на задний план, переходя к по-настоящему важному вопросу. – Ты же не просто поделиться своим новым семейным счастьем меня позвал? От бухла мне приходится оторваться. – Я так и не выяснил, кто прислал тот конверт. Благодетелей в этом мире по отношению ко мне маловато, так что в добрые побуждения не верю. Не она сама это сделала, уверен почти на сто процентов. Жила себе тихо и помалкивала. Друзей у нее маловато. Тех, кто бы знал о том, что я его отец – вообще нет. Подумал на ее папашу-прокурора, но тот отрицает, а найти то, чтобы его связало с этим делом, тоже не получилось. Даже ментов подключил. По-свойски не вышло. Один из них на прошлых выходных слил мне инфу с курьером, который анализ забирал. Кто такой, определили. Обычный посредник. Но допросить не вышло. Нет его в стране. В Гонолулу свалил сразу после того, как все началось, – перечисляю то, что сам знаю. – Кто вообще будет нанимать курьера, а затем покупать ему билет в ебаное Гонолулу? Пацан был студентом, ему самому такая жизнь не по карману была прежде, – озвучиваю вслух, не скрывая досады. – И как по мне, легче и дешевле его прикопать где-нибудь было, – слишком щедро и совестливо, и это напрягает из всего особенно сильно. – Как вариант, копают не под меня самого, а под прокурора, используя мою косвенную причастность. Тая и Максим – лишь сопутствующий ущерб. Или… Хер его знает! Я уже плюс сто пятьсот предположений выстроил. Ни одно не подтверждается. Собственно, потому я тебя и позвал. Если вдруг это дерьмо разольется слишком сильно, ты – единственный, на кого я могу оставить сына и его мать, в случае чего. Завтра у нас, кстати, свадьба, – добиваю ко всему прочему. На этот раз брат успевает проглотить алкоголь. Но со вздохом отводит бутылку от лица, а после вовсе усаживается рядом со мной на ступень. – Вот почему у тебя если что-то случается, так все и сразу, а? – деланно грустно вздыхает. – Ну, извини, что я предпочитаю во всем масштабность, – язвлю встречно. – Ну да, – хмыкает Яр. – Ладно, я тебя понял. Будут твои нежданчики в безопасности в случае чего, – обещает наравне с новым глотком. Может быть, добавил бы что-нибудь еще, но мы оба отвлекаемся на въезжающую на территорию машину. Семен, Иван и Алексей после сегодняшнего инцидента с «находкой няни» возвращаются. Внедорожник притормаживает поблизости, доклад об остальных сегодняшних подвигах тоже не заставляет себя ждать. – Записи камер подправили, тачку почистили, побитого мента сдали операм из уголовного. Он так и не пришел в себя. Кузнецов взял бабки и пообещал, что дальнейшим внушением сам займется, дополнительных проблем не возникнет, – отчитывается Семен. Замечаю, как лицо брата вытягивается по мере течения услышанного, но игнорирую. Киваю ребятам, принимая сказанное, и возвращаюсь к распитию содержимого своей бутылки, как только они удаляются восвояси. Еще три глотка делаю, прежде чем все же поясняю произошедшее: – Это у нас просто новая няня сегодня появилась. Ее Тая у мента какого-то отжала, как раз перед вашим приездом. Мент был сильно против, поэтому, вот, приходится… – не договариваю, махнув бутылкой в сторону ушедших охранников, тоскливо уставившись в звездное небо. Сегодняшняя выходка дочери прокурора меня, конечно, удивляет, но и вместе с тем веселит отчасти. Зла на нее держать не получается, пусть она о том и не знает. Не давать же ей теперь зеленый свет на все подобное? А то станет… как я. Кто ж потом сыну хороший пример показывать будет в будущем? Риторический вопрос, который я оставляю при себе вместе с ответом. Вот и Ярослав похоже думает примерно о том же, потому что сперва улыбается все шире, а затем вовсе начинает громко хохотать. – Слушай, а ты уверен, что это ты ее принудил, а не наоборот? – продолжает ржать, как конь. Не уверен, что надолго. – Ты вроде как забыл, что она пять лет молчала, и я ее фактически силком сюда приволок? – замечаю. Брат выгибает брови, глядя на меня с неприкрытым скепсисом. – Именно поэтому вместо того, чтобы воспользоваться помощью отца, она ушла с тобой и терпит до сих пор твой поганый характер? – ухмыляется. – Как и говорил, выбора особо нет, – пожимаю плечом в безразличии, возвращаясь к распитию спиртного. – Ни у нее. Ни у меня, – добавляю мрачно. Тот факт, что не такое уж и хреновое становится это наше совместное существование, я оставляю при себе. Да и кто знает, что будет дальше, останется ли моя будущая жена такой же покладистой и потом, учитывая что я ей на сегодняшний вечер заготовил. Ярослав на мои слова только головой качает. – Да брось, выбор есть всегда, тебе ли не знать? Сам же меня в это тыкал в свое время. Я же опять равнодушно пожимаю плечом. – Мог бы и просто сына себе забрать, да, но подумал, что ни к чему ему портить детство. Пусть наслаждается миром, пока может. – Вообще-то я о ней, а не о сыне. В любом случае, в твоих руках сделать так, чтобы он этим миром всегда наслаждался, – как бы между прочим замечает брат. – Да и не верю я, что ты не мог спрятать его так, что и сам не нашел потом вовек. Просто не захотел. Не согласен с ним. Но и не спорю. Со стороны придомовых построек слышатся шаги и детские возгласы. Еще через пару мгновений в поле зрения показывается и сама ребятня. Максим впереди, а за ним, держась за его руку, – девочка. Он что-то ей говорит, и та весело смеется. Их сопровождает Гриша. – Папа, папа! – кричит сын, завидев меня, ускоряя шаг. – Ты пришел! А с нами теперь Лера будет жить, представляешь? – дополняет воодушевленно, останавливаясь возле меня, а затем озадаченно замирает, рассматривая меня с недоумением. – Папа, ты что, ударился где-то? – спрашивает участливо, беря меня за руку в свою свободную ладошку, разглядывая ссадины. Ага, ударился. И не раз. Об рожу папаши той милашки, что теперь настороженно наблюдает за нами. А детскую ладошку я перехватываю и крепко сжимаю. – Да, есть немного, – не стал отрицать. – Ничего страшного. – Очень больно? – придвигается ближе Макс. – Попроси маму, она тебя полечит и все пройдет, – предлагает следом. – Обязательно попрошу, – и на этот раз не спорю с сыном. Мой ответ его успокаивает. Он тут же переключается на иное: – А это моя Лера! – практически выталкивает девочку вперед. – Правда красивая? На Ярослава не смотрит, по-видимому, приняв его за кого-то из охраны. А тот с интересом осматривает обоих детей, и чем дольше смотрит, тем шире улыбается. – Твоя? – переспрашиваю, выгнув бровь. Девочка и правда красивая. Из-под белой шапочки с большим помпоном выглядывают светлые волнистые волосики, прозрачно-голубые глаза на кукольном личике смотрят с любопытством и напряжением. – Здравствуйте, – здоровается она едва ли слышно, поджимая губки-бантиком. Ей очень хочется спрятаться от изучающих взглядов, но Максим ей не дает. – Моя! – повторяет, кивая. Брат едва не хохочет в голос. – Тот случай, когда сын лучше представляет свою женщину, чем его отец, – подкалывает меня, не скрывая ехидства. – У тебя очень красивая маленькая леди, – добавляет уже для племянника, заставляя его раздуться от гордости. Маленькая леди помалкивает. То ли привыкла. То ли смирилась. Что ж… и без анализа ДНК сразу видно, чей сын. – Это твой дядя. Мой младший брат. Ярослав, – оставляю все свои сопутствующие комментарии про маленькую леди при себе и представляю родственника. – Привет, – протягивает ему ладонь Яр. Максим принимать рукопожатие не спешит. На меня смотрит. И Леру собой закрывает. Невольно усмехаюсь, вспомнив об этой особенности ребенка, и едва заметно киваю в знак одобрения. Только после этого он отвечает на жест. – Здравствуйте. А вы тоже теперь с нами жить будете? – разглядывает с любопытством того, к кому обращается. В таком случае дочь прокурора точно удар хватит… – Нет, – открещивается и Ярослав от подобной перспективы. – Я просто в гости ненадолго к вам заехал. Скоро поеду в свой дом. К тому же, ваш слишком маленький для того, чтобы в нем еще кто-то жил. Максим хмурится. – У нас самый лучший дом! – заявляет непреклонным тоном, отворачиваясь. – А можно я Лере комнату свою покажу? И пижаму дам. А то у них с мамой совсем вещей нет, – переключается на меня. Согласно киваю и сдвигаюсь в сторону вдоль ступени, давая им дорогу. Детвора тут же пользуется возможностью, забегая внутрь. Гриша остается. И не просто так. – Таисия Олеговна собирается завтра забрать вещи… кхм… вашей новой няни, – сообщает он. Учитывая запланированное на завтра… – Сейчас съезди, сам забери, – отзываюсь. – Ей завтра не до того будет. Физиономия Григория вытягивается в явном несогласии с таким раскладом, но против ничего не говорит. Сухо кивает и уходит. Я тоже на ноги поднимаюсь. Оставшееся в бутылке допиваю залпом. Пустую тару бросаю в мусорку, прежде чем развернуться по направлению вслед за сыном и его подружкой. – Локацию места проведения торжества тебе Агата скинет, – проговариваю для брата. – Предложил бы и в самом деле на ночь хотя бы остаться, но сомневаюсь, что кое-кто это переживет. Если честно, я даже не ожидал, что реакция Таи на семью Орловых окажется настолько негативной, хотя она и пыталась ее скрыть. – Нам в любом случае нужно к дочери возвращаться, – отзывается Ярослав, тоже залпом допивая алкоголь и следуя моему примеру по избавлению его вместилища. – А, кстати, про свадьбу моя будущая жена еще не знает, учти, – предупреждаю, прежде чем потянуть на себя входную дверь. – И почему я не удивлен? – доносится с веселым фырканьем мне в спину. Сказал бы я… Но просто захожу в дом. Тая демонстративно сияет от счастья, воркуя с детьми, пока Василиса задумчиво рассматривает троицу. Прекрасно помню эту ее привычку, никак не выдавать свое состояние при сыне, и невольно усмехаюсь, глядя на всех собравшихся. – Лисеныш, нам пора, – разбивает идиллию Ярослав. Блондинка согласно кивает и чуть ли не бегом мчится к своему мужу, зацепившись за его руку. – Завтра увидимся еще, – сопровождаю ее бегство, не удержавшись от подкола. Не для жены своего брата говорю. Смотрю исключительно на дочь прокурора. На ее лице по-прежнему видна исключительно радость. Словно все идет как надо. Но плечи заметно напрягаются, выдавая реакцию Таи с головой. И даже когда нежданные ею гости покидают дом, продолжает делать вид, что все в порядке. Забирает детей и ведет их наверх, так понимаю, собирать нужные вещи. Я же снова о былой драке вспоминаю. Слишком уж пристальный ее, пусть и мимолетный взгляд, задержавшийся на моих руках, хотя уходит, так ничего и не обронив по этому поводу. А к моменту, как все готово, и они спускаются опять же втроем, приходит Лидия Михайловна в сопровождении незнакомой девушки, так похожей на маленькую леди Максима. – Видела, Ярослав с Василисой приезжал, – поясняет свой приход женщина, косясь наверх лестницы, где недавно скрылась Тая с детьми. – Все выжили, – отшучиваюсь. Сосредотачиваюсь на той, кто рядом с ней. – Так понимаю, Лика. – Да, – отвечает та немного скованно. – Здравствуйте, Игнат Алексеевич. – Гриша уже уехал за твоими вещами? – Собирается. Но я ключи Тасе отдала. Пришла забрать их. В этот момент и сама Тая появляется на лестнице. В руках она несет детский рюкзак Максима. Последний держит за руки свою мать и Леру. – А вы чего здесь? – удивляется девушка, завидев новые лица. – Я бы и сама их привела. – Григорий сказал, что сегодня за вещами съездит, а ключи у тебя, вот я и… – поясняет Анжелика с вымученной улыбкой. – В кармане пальто они, сейчас отдам. Наравне со словами Тая преодолевает последнюю ступень и сразу же спешит исполнить сказанное. – Мы правда уже вам тут собрали пару вещей. Не надо, получается? – задумывается, глядя на рюкзак. – Почему же? Пусть Максим берет. Они с Лерой как раз хотели попросить разрешения вместе ночевать, – вставляет Лидия Михайловна. Моя будущая жена явно не поддерживает такую идею, вон как губы поджимает в недовольстве. – Ну, мааам… – просяще тянет Максим, складывая ладони в просящем жесте. – Правда, Тай, ну чего ты? Пусть малышня вместе переночует на первый раз. Мы с Ликой за ними присмотрим, – снова вмешивается Лидия Михайловна. – Да я волнуюсь, что они вашему отдыху помешают, – аргументирует свой отказ девушка. – Ой, да чем они помешать могут? – искренне удивляется Лидия Михайловна. – К тому же, скоро спать ложиться. Даже если захотят, не успеют, – усмехается, трепя волосы Макса, который смотрит на мать с неприкрытой надеждой. – Ладно, – сдается Тая. – Но только сегодня, – добавляет строже непосредственно для сына. – И чтобы никаких выкрутасов мне там! – Да! – радостно подпрыгивает тот, а после обнимает ее за ноги. – Спасибо, мамочка! Не проходит и минуты, как мы остаемся одни. Девушка почти сразу уходит на кухню, где замирает, уставившись отсутствующим взглядом на лежащую в мойке использованную посуду. Явно обдумывает что-то. Совсем недолго. Уж не знаю, что бродит в этой хорошенькой симпатичной головке, но вскоре Тая берет в руки кружку, вертит ее в руках, и… выбрасывает в мусорное ведро. Следом за ней туда отправляется и вторая. – Это какой-то новый уровень твоего психоза, о котором я еще не в курсе? – озадачиваюсь, наблюдая за происходящим. Зря спрашиваю. Пара секунд, а я едва успеваю увернуться от полетевшего в меня заварочного чайника, чисто рефлексы спасают. За спиной слышится звук разбитого фарфора. Но я о нем быстро забываю. – Больше никогда не смей приглашать ее в наш дом! – шипит Тая рассерженной кошкой. – Ни ее, ни любую другую свою любовницу! Полетевшую в меня сахарницу я по инерции ловлю на подлете. Правда, крышка еще в начале полета падает на пол, и теперь песок сыпется мне под ноги. Что злит девушку больше прежнего. Но, вопреки ожидаемому, она подходит и просто отбирает посудину, после чего возвращается к мойке и тоже выбрасывает ее в мусорное ведро. – Если ты вдруг не поняла, Василиса жена моего родного брата. К тому же, она беременна его вторым ребенком – считай, моим племянником. Или племянницей. Я не могу исключить ее только потому, что тебе так захотелось. Это нереально. – Ну так и встречайся с ними на нейтральной территории, – парирует Тая. – Сюда зачем тащить ее было? Или это и есть твой сюрприз? Тогда это дерьмовый сюрприз, чтоб ты знал! В мусорное ведро летит ваза с конфетами. Значит, все-таки психоз… – Мне надо было сменную няню украсть, тебе бы больше понравилось? – не удерживаюсь от встречного. И да, от повторно летящей в меня кухонной утвари уклоняюсь. На этот раз это ваза с печеньем. – Сдается, это мне нужно привести в наш дом бывшего любовника, чтобы ты побывал на моем месте! – отвечает она ядовито уже на повышенных тонах. – С той лишь разницей, что он отсюда вряд ли выйдет целым и невредимым, а эта твоя бывшая невеста ушла отсюда даже не убитой морально! – выдыхает и часто-часто моргает, явно сдерживая слезы. А до меня только теперь доходит. И вот вроде бы ничего смешного, но издевательская улыбка расползается на моих губах, ничего не могу с собой поделать. – Если тебе станет легче, я с ней не спал. Ни разу. Спит в одной постели она исключительно с младшим из Орловых, начиная со своего первого раза, – проговариваю, усаживаясь на диван, с демонстративной заинтересованностью наблюдая за дальнейшей реакцией. Тая замирает, глядя на меня исподлобья. – И что, прям вот ни разу не засовывал в нее свой член? – переспрашивает недоверчиво, внимательно разглядывая, словно ко мне полиграф присоединен. – Совсем-совсем? – прищуривается, сжимая свои маленькие ладошки в не менее маленькие кулачки. Развожу руками в показной беспомощности. – И даже пальцы не засовывал, – открещиваюсь. – Как и язык… – призадумываюсь над тем, чтобы еще такого можно было бы в нее засунуть, на случай, если вдруг спрашивать опять будет. Девушка прикрывает глаза, с шумом втягивает в себя воздух, и также шумно выдыхает. – У нас был договорной брак. И значение имели деньги. Не отношения. Я не трогал ее, Тая. А потом узнал, что мой брат тем же самым не отличается, – добавляю уже мрачно и серьезным тоном, заканчивая с балаганом. – Потом… мы больше не виделись. Он женился на ней. А я переехал из нашего фамильного поместья. Так что твоя ревность не совсем уместна. И да, тебе придется видеться с ней. Надеюсь, не часто. Поверь, она тоже особого удовольствия не испытает, если ты и в нее посудой швыряться начнешь, – под конец не удерживаюсь от язвительного замечания. На самом деле все было не настолько просто и поверхностно. Предательство – оно всегда предательство, в каком виде его не преподнеси. Да, я типа простил брата. В этом мире, кроме него до сих пор больше никому не доверю чью-либо ценную для меня жизнь. Но это не значит, что я забыл и не извлек урок. Да и зачем ей обо всем этом знать так подробно? Основное я так или иначе обозначаю. Тая на мои слова заметно теряется. – Правда? – смотрит на меня уже с неприкрытой надеждой привычно уязвимо. – Конечно, – киваю. – Я, знаешь ли, тоже не в восторге, – киваю снова. – А если бы все-таки попала в меня? – добавляю с фальшивым упреком. От девичьего смущения не остается и следа, сменяясь возмущением. – Подумаешь, – фыркает недовольно. – Одной ссадиной больше, одной меньше, – смотрит на мои ладони. – Когда только успеваешь? – добавляет ворчливо и, прежде чем я успеваю отреагировать: – Не отвечай! – машет рукой на меня. Уходит. В гостевую уборную на первом этаже. Возвращается оттуда уже с аптечкой в руках. Подходит ко мне и с самым благопристойным видом, словно и не пыталась пару минут назад меня пришибить, опускается передо мной на колени, одним своим видом сдвигая полюс моего мыслительного процесса в ином направлении. – И все равно она мне не нравится, – бурчит недовольно, ставя большую пластиковую коробочку рядом с собой на пол. – И да, я ревнивая собственница. Ты, – тычет пальцем мне в грудь, глядя на меня снизу-вверх, – либо исключительно мой, либо можешь сразу катиться куда подальше, вместе со всеми своими шлюхами. И если прежде я старательно сдерживался, то теперь я нагло ржу уже в открытую. – То есть форма психоза старая, а не новая, просто в системе ее проявления случилось разнообразие? – одариваю снисходительной насмешкой, склоняясь к ней ближе. – Это чтоб ты не скучал, – ехидничает ответно девушка, открывая аптечку. – Кстати, очень разозлился из-за произошедшего сегодня? В голубых глазах воинственность сменяется напряжением. Тонкие пальчики заметно подрагивают, не с первого раза ей удается открыть коробочку с медикаментами. Она нервно прикусывает губы в ожидании ответа, хотя стойко делает вид, будто занята исключительно тем, чтобы вжиться в роль медсестры. – Это смотря как ты намерена заглаживать свою вину, – отвечаю, глядя на все ее манипуляции. На девичьих щеках тут же вспыхивает румянец смущения, и я снова улыбаюсь. Есть в ней в такие моменты что-то эдакое… трогательное что ли, задевающее нечто глубоко внутри меня, невозможно игнорировать, ощущение, будто поперек горла встает. – И как же я могу загладить свою вину? – спрашивает негромко Тая, не отрываясь от поиска нужного среди вещей первой необходимости, бросая на меня короткие взгляды. Ко мне не прикасается. А мне и этого достаточно, стояк напоминает о себе, слишком уж остро реагирует организм на ту, что так вполне однозначно стоит на коленях передо мной. – М-м… думаю, ты будешь очень-очень примерной девочкой и пообещаешь, что больше не будешь швыряться в меня посудой. Ну, для начала… – нарочно не договариваю, аккуратно обхватив ладонью тонкую шейку и слегка сдавливаю, прежде чем провести сверху-вниз, отвлекая девушку от ее деятельности. Делает вид, словно не замечает. Но улавливаю, как дыхание становится глубже и медленнее, а зрачки расширяются настолько, что я мог бы видеть в них свое отражение. – Ладно, – соглашается, смачивая салфетку спиртовым раствором. – А потом? – поднимает на меня свой небесный взор. «А потом ты расстегнешь мои брюки, вытащишь болезненно пульсирующий член и хорошенько оближешь его, после чего возьмешь в свой соблазнительный ротик, втягивая в себя глубоко-глубоко…» – проносится заманчивой мыслью, которую я пока оставляю при себе. – А потом ты пообещаешь, что больше не будешь похищать других людей, – озвучиваю, вместо того, что хочется сказать на самом деле. – Ладно я, но твой папочка однозначно расстроится, если узнает о таких твоих подвигах, – добавляю новый пункт к общему списку нашей беседы. – Ты в следующий раз лучше сразу мне скажи, – склоняюсь еще ближе к ней и продолжаю уже полушепотом, на ушко, намеренно задевая губами. – Ручки свои не пачкай. Договорились? (3303c) Мою собственную кожу опаляет ее тяжелое горячее дыхание. – Договорились, – шепчет она ответно, опять не споря со мной, перехватывает мою свободную ладонь и прижимает сдобренную спиртовым раствором салфетку к разбитым костяшкам. Приходится стиснуть зубы. Не потому, что жжет. А потому что осуществление всех моих сакральных мыслишек явно откладывается. Ненадолго. После того, как Тая закончит свои игры с медицинско-уходовым уклоном, я обязательно напомню ей о других…