Глава 19

Тая – Фамилия и полное имя отчество. Дата рождения. – Орлова Таисия Олеговна. 29 августа 1997 год. Я сижу за небольшим столом в крохотной комнате с обшарпанными стенами. Здесь немного прохладно, отчего я, чтобы не сильно мерзнуть, прячу ноги на стуле под себя. Переодеться-то мне не позволили. Как была в полотенце, так в нем и забрали. Даже обуться не позволили. Передо мной, напротив, сидит худощавый мужчина лет тридцати-тридцати пяти, не больше, с короткой стрижкой, одетый в простой и недорогой костюм. Перед ним лежит раскрытая папка, а в руках он держит ручку. Карие глаза смотрят цепко и алчно. Не могу понять, то ли он так радуется, что участвует в возможности засадить Игната, то ли мой внешний вид на него так влияет. Впрочем, это все тоже не столь важно. Все мои мысли направлены на мужа. Вряд ли с ним обращаются также любезно, как со мной. Особенно, в свете того, кого он сегодня забил почти насмерть голыми руками. Уверена, губернатор теперь не успокоится, пока не отомстит. Хорошо, сына с нами не было в тот момент. И надеюсь, Ярослав действительно сможет его защитить, если ситуация выйдет из-под контроля. – Место работы. Должность, – переходит капитан к следующему пункту в самом начале бумаги, что лежит перед ним, отвлекая меня от мысленного раздрая. Пока я говорю, он заполняет. Скрябает ручкой по своей бумажке с таким видом, словно не показания снимает, а приговор подписывает. Мент продажный. – Где находились вчерашним вечером, в районе шести-восьми часов вечера? – уточняет деловито, забыв про бумагу, сосредоточившись исключительно на моей персоне. Даже вальяжно на спинке своего стула откидывается, демонстрируя весь свой энтузиазм к дальнейшему прослушиванию. Можно подумать, я тут же проникнусь и сразу же ему все выложу. – На своей свадьбе. В ресторане «Клео», – отвечаю, старательно подбирая слова, чтобы за них нельзя было особо зацепиться. – Как давно знакомы с Андреем Полонским? Вопрос, что говорится, с подвохом. Все зависит от того, что следствию уже известно. Да только я не знаю, что ему известно. – Я с ним не знакома, – выбираю все-таки нейтральный вариант ответа. По сути, реально не знакома. Вряд ли попытку моего изнасилования можно назвать полноценным знакомством. Именами не обменивались же. – Разве? – вскидывает бровь в мнимом удивлении. – А другие присутствующие на вашей свадьбе свидетели утверждают, что вы с ним общались, – мрачнеет, выпрямляется и подается вперед, мне навстречу. – Лжесвидетельство уголовно наказуемо, госпожа Орлова. – Стоять рядом – не равняется знакомству. – Что насчет Руслана Щербакова? Будете утверждать, что и с ним не знакомы? Это супруг Екатерины Полонской. Она также присутствовала вчерашним вечером в вашей компании. – Опять же, видела, стояла рядом, но ни слова не проронила в его сторону. – Я не спрашиваю вас о том, что вы ему сказали, – начинает злиться мент. – Я спрашиваю, как давно вы с ним знакомы, – припечатывает сурово. – Будете и дальше отрицать? Это бессмысленно. По нашим данным, те же пять лет назад вы с обоими вышеупомянутыми лицами имели очень даже тесный контакт. Кажется, именно после этого контакта у вас родился сын. Едва не смеюсь. – Сказала же, нас друг другу не представляли. А если мы когда-то и виделись, то я этого не помню, – повожу оголенным плечом в мнимом безразличии, и мужской взгляд тут же цепляется за эту часть моего тела, вызывая во мне дикое желание одеться, да только не во что. – Сами сказали, капитан, пять лет прошло. Тем более, пять лет назад в моей жизни был тот, кем было поглощено все мое внимание. Игнат Орлов. Именно после контакта с ним у меня и родился сын. На остальных мужчин тогда мне было откровенно плевать. Ничего существенного, чего бы они и так не знали, я сообщать не собираюсь. Но сидящему напротив и этого достаточно. – А сейчас? – цепляется, как хищный коршун, за мои слова. – Как обстоят отношения с вашим законным супругом? Очень хороший вопрос. На который мне самой кто бы ответил. Последний наш разговор не принес ничего хорошего нам обоим. Не удивлюсь, если Игнат сейчас где-то там думает, что я буду его топить. Становится совсем тоскливо. Поверит ли он когда-нибудь в то, что я действительно питаю к нему нечто большее, чем просто желание сберечь жизнь сына? И если да, то будет ли для него это что-то значить? Зря призналась. Лучше бы и дальше молчала. Так было бы проще. Нам обоим. Впрочем, это все я оставляю при себе, а сидящему напротив лишь лукаво улыбаюсь, склоняя голову чуть набок. – Я же вышла за него замуж, верно? Мужчина в ответ криво ухмыляется. – Я не должен вам этого сообщать, но и вы ведь не обычная гражданка, учитывая, кем является ваш отец, – выдерживает показательную паузу, постукивая ручкой по столу. – На данный момент дела обстоят примерно так: сын нашего губернатора в реанимации, как и его зять, одному господу богу известно, доживут ли они хотя бы до утра. Екатерина Полонская подала заявление на вашего супруга. Учитывая влияние ее отца, будьте уверены, он приложит максимальные усилия для того, чтобы это преступление не осталось безнаказанным. Оно и не останется. Виновные ответят по всей строгости закона. Учитывая послужной список обвиняемых и количество сопутствующих эпизодов, сидеть ему долго. Свидетелей содеянного им предостаточно и без ваших показаний. Но если вы хотите облегчить свою участь и доказать свою непричастность, вам крайне необходимо сотрудничать в даче показаний. Мы обязаны убедиться, что вы не имеете никакого отношения к свершенным Орловым деяниям. Иначе пойдете как подстрекатель и соучастница. Поверьте, я рассказываю это в ваших же интересах, и то из уважения к вашему отцу. Я на это только бровь выгибаю. Подстрекатель? Для Игната? Он сам-то понимает, насколько абсурдно звучат его слова? С характером-то моего мужа… Да скорее это он заставит кого-то пойти на преступление, чем наоборот. Вот и молчу. Но то я. Капитан решает попробовать продавить меня иным. – Если Полонский и Щербаков умрут, то вашему мужу светит двадцатка. Как и всем тем, кто ему помогал. Это умышленное причинение смерти, совершенное с особой жестокостью, с вероятностью предварительного сговора группы лиц, и вас в том числе. Кто будет воспитывать вашего сына в таком случае? Внутри от его слов и впрямь все сжимается в страхе, но я заставляю себя не вестись на провокацию. – В таком случае, хорошо, что рядом с моим сыном находится достаточно людей, неравнодушных к его судьбе, – улыбаюсь вопреки настоящим эмоциям. Все-таки смог выбить из колеи, мент продажный. – То есть вы согласны разлучиться с сыном ради того, с кем знакомы… м-мм… – протягивает лениво. – Сколько? Месяц, в общей сложности? – улыбается, довольный непонятно чем. – Такая вы мать? И дочь. Ответная улыбка застывает на моих губах приклеенной маской. – Я тоже от себя без ума. Правда, не думаю, что это имеет хоть какое-то отношение к делу. – Вероятно я недостаточно ясно выражаюсь, или вы еще не осознаете всю глубину происходящего, Таисия Олеговна, – обманчиво мягко улыбается снова капитан. – Будете сотрудничать, вернетесь к сыну. Заодно дадите шанс своему супругу на получение минимального наказания. Не будете сотрудничать, останетесь здесь. Надолго. Забудете про свежий воздух. Свою работу. Сына. Про все забудете. Знаете, как другие заключенные обращаются с теми, кто имеет отношение к правопорядку? Дочери прокурора несладко там придется. И Игнат Орлов вам уже ничем не поможет. Вы сами ему помогать должны в нынешних условиях. Вот прям здесь останусь?.. Хочется спросить. Но снова глотаю и оставляю при себе все напрашиваются слова. А еще вспоминаю о том, как порой работает следственный отдел. Не всегда так, как написано в букве закона. Зачастую, результативно. Именно благодаря этому. – Знаю. А еще я знаю, что имею право не давать показания против своего мужа, – припоминаю еще одну букву закона. И я права. Это подтверждается буквально через секунду. Вместе с открывшейся настежь дверью. – Имеешь. И не дашь, – разносится по помещению суровым голосом… отца. – Пятьдесят первую статью Конституции Российской Федерации еще никто не отменил. Не знаю, кто из нас с сидящим напротив удивляется больше его появлению. Вот уж кого точно не ждала увидеть или услышать. Да еще при таких обстоятельствах. Но вместе с тем в душе растекается тепло от того, что несмотря ни на что не оставляет одну в такой момент, рискуя, по сути, всем. В отличие от капитана, областной прокурор в своей форме, что называется, при полном параде, что лишь добавляет грозности его виду. Действует не только на меня. Спина у капитана становится прямее стального листа, когда он подскакивает на ноги. Правда, открыв рот, так и не произносит ничего в свое оправдание. Отец ему банально не позволяет. – Свалил отсюда, – командует, словно у себя дома. – Пока погоны целы и на месте. Или я с каждого из вас спрошу, почему мою дочь здесь держат, хотя официально ее все еще везут в другой отдел, – хмурится и брезгливо кривится. Едва заметно усмехаюсь. Вот так и работают менты под крышей. И почему раньше не подумала о таком? Когда только привели в это место. Заодно теперь понятно, почему до сих пор нет адвоката. Его и не будет. Минимум до утра. Впрочем, я не в накладе. Капитан в самом деле испаряется, прикрыв за собой дверь, оставляя меня и отца наедине. Тот занимает место мента. Но заговаривать снова не спешит. Уперев локти в стол, складывает ладони под подбородком и просто смотрит на меня. Устало. Даже чувство вины просыпается, что снова доставляю ему ворох проблем. – Зря пришел. Тоже ведь погонами рискуешь, – замечаю как бы между прочим, но по сути констатируя факт. – Их все равно собираются снять, – пожимает плечами отец. Сказать, что я удивлена – ничего не сказать. Уж к кому, а к нему и его работе никогда претензий не было. Если только как раз за исключительное качество ее выполнения. И то от недоброжелателей. – За что? Черты лица мужчины вновь искажаются брезгливостью. – Не за что, а за кого, – хмыкает он. – Угадай. Не сложно. Я тебе говорил об этом. На твоей свадьбе. Тоже кривлюсь. – Вот что вы за нелюди такие в букве закона? С вами даже замуж нормально выйти нельзя, – вздыхаю. – Прости, – добавляю. – Я не хотела этого. Правда. Я и замуж-то не собиралась. Стало мне подарком на Восьмое марта. И все же не удерживаюсь от улыбки, вспоминая сам момент с предложением руки и сердца. Это было действительно красиво, неожиданно и очень приятно. – Про то, какая ты у меня непутевая, и в кого такая удалась, мы потом обсудим. Сперва вот с этим всем, – опять кривится, махнув рукой в воздухе, – разобраться надо. Опять вздыхаю. – Они мне соучастие в вину вменяют, – объясняю коротко. Судя по виду отца, для него это не новость. – У них твое платье, а на нем кровь, которую на анализ в лабораторию уже отправили. Тут и гадалкой быть не надо, чтоб знать, чья она, и что тебе пришьют за это. Будут давить до победного. Или ты Орлова сдашь, или вместе с ним под следствие пойдешь. Если все зайдет настолько далеко, не уверен, что смогу помочь тебе. Вряд ли уже завтра буду в своих полномочиях, – вздыхает обреченно. – Ясно. Что тут еще скажешь… Было бы странно, если бы исключили из дела. Тем более, многие видели, как я бежала на второй этаж к Игнату. – Это первая проблема. Еще одна – Сергей Акимов. Мать русская. Но отец заграничный магнат. Когда подключится он, это будет уже дело с участием иностранного вмешательства, эти любят практику гласности в СМИ. Там никак не отмажешься. Эм… – Это еще кто такой? Хотя на периферии сознания что-то такое мелькает. Имя знакомое – точно. Но где я его слышала или может видела, вспомнить так сразу не получается. – Если ты не знаешь, то я и подавно понятия не имею, что эти трое сделали твоему ненаглядному, что он так взбесился, да еще и на глазах у кучи народа. Как с катушек слетел, психопат недорезанный. И вот тут я вспоминаю сегодняшние фото друзей сына губернатора. Закономерно напрягаюсь. – Когда только успевают все? – удивляюсь вслух скорости исполнения людей Игната. – Я поняла, о ком речь, – поясняю для отца. Тот страдальчески закатывает глаза. И снова взмахивает рукой в неопределенном жесте. – Тут нет прослушки. Тебя тут тоже нет. Как и меня. Говори открыто. Начальник отдела должен мне по старой памяти. У нас всего двадцать минут, дочь. Потом и он не станет помогать. Со всех сторон давят, сама понимаешь, не куличики пекутся на Пасху. И я не тяну время, говорю все, как есть. – Этот Сергей и те двое недобитков – как раз те, от кого Игнат спас меня в прошлый раз. Он не помнил. А я, сам видел, как среагировала на их присутствие. Вот он и сорвался, когда узнал и все понял, – вздыхаю в очередной раз, ставлю локти на стол и тру ладонями лицо. – Платье в крови, потому что я к нему вернулась в зал, чтобы остановить от убийства. Так и перепачкалась. Игнат собирался сжечь его, но не успел. Отец шумно выдыхает. Переводит взгляд в потолок. О чем-то своем размышляет. С минуту. Потом и вовсе достает из кармана пачку сигарет, вытаскивает одну и закуривает. Отодвигаюсь подальше, стараясь вдыхать запах дыма поменьше. Слишком тошнотворно реагирует на него мой организм. Невольно задумываюсь о возможной беременности. По срокам не очень сходится, с учетом месячных, но и то, с чего вдруг меня стало то и дело тошнить от всего подряд в последние пару дней, иначе не объяснить. В любом случае, я об этом потом подумаю. Не до того сейчас. – Акимова забрали из бара. Тоже свидетелей не постеснялись. Увели, согнув пополам. Правда, камеры там не работают, и пока не удалось выяснить, кто именно его забрал, но мамаша пацана, как прознала, сразу губернатору на телефон упала, обвиняя во всем твоего Орлова. Ну да, кого же еще? Большего же зла на Земле не сыскать. – Отсюда вопрос, – продолжает отец. – И даже не один. Умолкает. Задавать ни один не спешит. Затягивается сигаретой. Пускает дым и наблюдает за своими действиями. Я все-таки морщусь и нос чешу. Запах табака становится совсем невыносимым. Но я пока терплю. – Откуда мамаша его, которая вовсе не при делах, определила, что это именно Орлов? Как связала? Сама бы точно не справилась, ей помогли, – задумывается вслух. Хороший вопрос. На который у меня есть предположительный ответ. Хотя догадка совсем дикая. Но то потом. – Второй вопрос? – интересуюсь. – Жив пацан, или тоже, как те двое? На него я отвечаю без раздумий. – Жив, думаю. Раз Игнат отправил своих парней за ним, а не сам поехал. Вряд ли бы перепоручил такое дело другим. Плюс он считает, что кто-то из них прислал ему наводку на меня и Макса. Вот тут отец оживляется. Забывает про сигарету, бросив ту прямо на пол, придавив ногой. – Вероятность высокая, согласен. Но ты ведь понятия не имеешь, куда его увезли, верно? – Откуда? – усмехаюсь. – Даже близко не догадываюсь. – Надо его найти. Если подпишет явку с повинной на то, что они сделали с тобой, тогда сможем поторговаться с губернатором. – Можно у Семена поинтересоваться, но я не уверена, что он расскажет, – протягиваю задумчиво. – Хотя чем черт не шутит в такой ситуации? – уже сама себе больше говорю. – В настоящий момент все, кто был вместе с вами на свадьбе, из числа охраны, на допросе, как и сам Орлов. И он не такой вежливый и милый, как твой, Тая. Я тебя-то еле нашел. Где остальные, чтоб выяснить, тоже время нужно. А у нас его не так много, – вздыхает, ссутулившись, и вспоминает о сигарете, поглядывая на ту с явным сожалением. – Если успеют дело состряпать, потом торговаться с губернатором будет сложнее. Сердце предательски сбоит. Прекрасно знаю, что он имеет в виду… Мать твою! И руки снова дрожат, как у психически нестабильной девицы. Вот бы когда скандал с Игнатом пригодился, чтобы выплеснуть все накопившиеся эмоции. Но да ладно. Сейчас отцу нужны мои мозги, а не стенания о том, как там его новоиспеченный зять поживает. – Ярослав. Брат Игната. У него Макс, а с ним вместе и Григорий, – выношу новой мыслью, сжимая ладони в кулаки так крепко, что на внутренней части остаются глубокие борозды от ногтей. – У последнего можно спросить. Уверена, он точно знает, куда могли отвезти этого Сергея. К слову, о Ярославе. Разговор о нем возвращает мои размышления к первому вопросу родителя. – А насчет твоего первого вопроса, – озвучиваю эти самые мысли. – Василиса, жена Ярослава, сказала, что эти мажоры так развлекаются в том клубе. Что-то вроде ролевых игр устраивают. Не всегда на добровольных началах. Игнат подтвердил и добавил, что зачастую им продают их жертв. А девственницы особенно высоко ценятся. Своего рода бизнес. С хорошим прикрытием сверху. И сказал… Тут я замолкаю. Мне не хочется думать плохо о сестре, но слишком уж складно все выглядит, так что глупо отрицать возможное очевидное. – Он сказал, есть вероятность, что их на меня навели. С учетом, что это Валя предложила туда сходить… В общем, он подозревает, что она могла… Опять замолкаю. На этот раз даю отцу возможность самому додумать окончание моих слов. Он и додумывает. Мрачнеет. – Поговорю с Аллой, – вспоминает про ее мать. – И Григория этого вашего тоже найду, если в самом деле при младшем Орлове, несложно, – кривится, поднимается на ноги, разворачивается к двери, но не уходит. Задерживается. Явно колеблется, прежде чем развернуться снова, но уже ко мне. Равняется со мной за два шага. Склоняется и крепко обнимает за плечи, целуя в макушку. – Потерпи. Помогу, чем смогу. Все-таки, несмотря ни на что, ты моя дочь. А если сам не смогу, так этот твой Орлов, рано или поздно, сумеет, хотя и сам по уши в дерьме пока. Какой бы он ни был, а изворачиваться он умеет, этого не отнять. О, в этом я нисколько не сомневаюсь! – Я знаю, – отвечаю, обнимая его в ответ за талию. – Не волнуйся за меня. Все будет хорошо. Я обещаю. Рано или поздно…