Глава Двенадцатая. Правда и её принятие

Я отлично знала, что вопрос глупый, неправильный, но мне нужно было видеть лицо Дерека, отследить реакцию мужчины, которая могла так много сказать.

Удивление, понимание и неожиданное спокойствие.

— Может, присядешь? — супруг указал на кресло. — Я так понимаю, разговор у нас будет долгим и сложным. Поэтому лучше присядь.

— Ты не ответил на мой вопрос, — напомнила ему, продолжая прижиматься спиной к двери, чувствуя каждую выемку и шероховатость сквозь ткань платья.

Корвил сощурился, наблюдая за моим состоянием и уверенно произнёс:

— Нет. Я никогда не спал с Жули Корвил. Не в моих правилах заводить романы с замужними девушками. А вот с Жули Соре у меня был короткий роман почти шесть лет назад.

Голос ровный. Архольд ни разу не замялся, не запнулся и не застыл, пытаясь придумать ложь или отговорку.

И взгляд открытый, честный, прямой. Он не лгал мне сейчас.

— А её ребёнок?

— А что с ребёнком?

Замешательство тоже настоящее. Как и ярость, ослепляющая, яркая и безумная, когда Архольд понял причину моего вопроса.

— Стерва, — он оговорил негромко, но я вздрогнула от страха, такой ненавистью было пропитано каждое слово. — Что это стерва тебе сказала? Что наплела? Убью!

Корвил даже вышел из-за стола и сделал два шага в сторону двери и остановился только, услышав моё тихое:

— Я видела вас в гостинице четыре года назад.

— Что?!

Набрала в грудь побольше воздуха и произнесла чётко и ровно, чувствуя, как от боли вновь сжимается сердце:

— Четыре года назад я видела тебя и Жули в постели.

Как же было трудно заставить себя не отвести взгляд и смотреть в чёрные как ночь глаза. Смотреть и говорить.

— Так вот что он выбрал, — наконец, ответил Дерек. — Умно. Предательство так трудно простить. И для тебя, и для меня… Ты поверишь, если скажу, что тогда это был не я?

— Не знаю, — честно призналась ему.

— Но это действительно был не я. Селина, — голос стал хриплым, сорвался, когда Дерек преодолел разделяющее нас расстояние и осторожно коснулся рукой моего лица. Мимолётная ласка, которая не прошла незаметно для измученной души. — Я не изменял тебе. Бездна, да я тогда дождаться не мог, когда вернусь, обниму тебя, уложу на скрипучую кровать в той мансардной комнатке и сделаю своей. От начала и до конца. Зачем другие, когда у меня была ты?

С каждым произнесённым словом его голос становится всё тише и проникновеннее.

Великие, как же вкусно от него пахло. Едва уловимый аромат лабданума, муската, нотка жасмина и более яркие тона кедра.

— Ты хочешь сказать, это была иллюзия? — мой голос звучит сипло и Дерек это замечает.

Кожа на его ладони шершавая и мягкое поглаживание по щеке вызывает дрожь по телу.

— Меньше чем через час после того, как я ушёл от тебя, меня задержал патруль и посадил за решётку. Копия допроса есть, если хочешь покажу.

— Не хочу.

Нет, сил смотреть на это не было.

— Я не мог быть в той гостинице. Я не изменял тебе.

Не лжёт.

Великие, как же больно. Как невыносимо больно и горько.

— Они всё подстроили, — прошептала и закусила губу, пытаясь хоть как-то прийти в себя.

— Инициатором и идейным вдохновителем был мой дед. Ему нужен был наследник и он его получил.

— И Леонард был с ним заодно.

Дерек ничего не сказал, лишь кивнул едва заметно.

— Они уничтожили нас, сломали.

— Нет, — муж обхватывает моё лицо ладонями и заставляет смотреть прямо в глаза. — Ничего не кончено. Великие дали нам еще один шанс, Сэм. Мы женаты, мы вместе. И знаем правду. Всё ещё можно изменить.

Слёзы жгли глаза, когда я медленно покачала головой.

— Изменить ничего нельзя. Прошлое не вернуть.

— Можно. Всё можно, если захотеть.

От рыка Корвила сжалось сердце.

Подняв руку, нежно коснулась его лица, ощущая, как мягко покалывает щетина на коже.

— Я сгорела, Дерек.

— Что? — его пальцы, стирающие слёзы с моих щек, дрогнули.

Не понимает.

— Я сгорела. Едва не убила себя. Мне было так больно, что я призвала искру, чтобы уничтожить саму память о тебе, чтобы забыть.

— Сэм…

Слезы ручейками вновь сбежали по щекам, но я почти ничего не замечала. Лишь я и он. Чёрные глаза, в которых горит боль, эхо той, что душила меня.

— Ничего не осталось. Лишь пепел и боль.

— Это не так.

Руки опустились ниже и крепко схватили за плечи. Кажется, Дерек едва сдерживался, чтобы не встряхнуть меня и не заставить одуматься.

Если бы всё было так просто.

Надо отдать должное, Корвил довольно быстро пришёл в себя и ослабил болезненную хватку.

— Хорошо. Пусть так. Согласен. Былого не вернуть. Но ведь наше будущее зависит лишь от нас. Мои чувства никуда не делись, Сэм.

— Дерек, я не могу так быстро. Всего пару дней назад я собиралась замуж за Эйдана. Я люблю его, — сказала и запнулась, увидев, как потемнело лицо мужа. — Любила… Не знаю. Я уже запуталась. Всё произошло слишком быстро. Мне надо разобраться, подумать, осознать. Научиться жить с этой правдой. Я четыре года ненавидела тебя. Четыре года прокручивала в голове ту сцену в гостинице. А теперь выясняется, что всё увиденное ложь. Все лгали.

— Я не дам тебе закрыться. Не дам уйти и спрятаться от меня. Только не сейчас! Конечно, не даст, когда всё открылось.

— Просто дай мне время. Не дави. Это всё, о чём я прошу.

Я видела, как ему было трудно согласиться и принять мою просьбу. Но Дерек кивнул, прижался лбом к моему лбу и глухо произнёс с коротким смешком:

— Мне придётся перейти в другие покои.

Я не могла не улыбнуться в ответ — робко и нерешительно.

— Спасибо за понимание.

Но супруг отказывался так просто сдаваться.

— Неделя, Селина, — произнёс он выпрямляясь. — Я дам тебе неделю, а потом пойду в атаку. Сразу после бала в честь нашей свадьбы.

Неделя. Так много и так мало.

— Хорошо.

— Сэм…

Я видела, как Архольд начал наклоняться к моим губам. Сомнений в том, что он задумал, у меня не было. Сердце застучало, кровь загудела в ушах, оглушая и вспыхивая румянцем на щеках, но я быстро отвернулась и покачала головой.

— Мне надо идти.

— Хорошо, — Дерек отпустил меня и отступил назад. — У меня работы много, так что на ужин я не приду. Встретимся вечером, я принесу драгоценности.

— Да, я помню, — нащупав ручку, ответила ему. — Тогда до вечера.

— До вечера… Сэм?

Я уже почти вышла и замерла тревожно на него глядя:

— Что?

— Я рад, что мы поговорили и всё выяснили.

— Ия… рада.

Я вернулась к себе в покои. Со стороны всё выглядело как обычно, я шла по коридору, кивала слугам, которые раскланивались перед молодой герцогиней, стремясь завоевать расположение, и даже пару раз улыбнулась. Но если бы все они знали, какой пожар бушевал в груди.

Только закрыв замок на ключ, я смогла дать волю чувствам.

С тихим стоном опустилась на пол прямо под дверью на холодный каменный пол. Спрятала лицо в руках, раскачиваясь из стороны в сторону.

Как же это всё пережить? Как принять? Как осознать, что столько лет жила во лжи?

Правда. А нужна ли она мне? Хочу ли я снова окунуться в омут обжигающего пламени? Готова ли снова пройти через это? Или стоит вернуться в спокойную гавань с Эйданом?

С виконтом Санроу всё будет гораздо проще, легче и спокойнее. Ровно, гладко, не опасно.

А внутренний голос ехидно добавил: «Как есть пресную пищу после острых и разнообразных специй».

Но ведь жила как-то до этого.

«Жила или существовала?»

Великие, если бы я сама знала.

Неделя. Это много или мало?

Много… Когда длинными ночами не можешь уснуть, ворочаясь с одного бока на другой, а если всё-таки забываешься сном, то и там нет покоя от сладких воспоминаний и грешных прикосновений. Теперь я не могла прогнать их прочь, как раньше. Не могла заморозить своё сердце. Оно знало правду.

И каждое утро просыпаясь, я смотрела на букет, который не думал увядать, поражая яркими красками и нежным ароматом.

Мало… Когда встречаешься каждый день, смотришь на него и вспыхиваешь от восхищения, которое огнём горит в чёрном пламени взгляда.

Мне никуда не деться от него, негде спрятаться. Дерек находит меня или это вновь игра Великих?

Примерка многочисленных нарядов, последняя подготовка к предстоящему празднику и беседы со свекровью. Леди Энния как-то незаметно стала другом и советчиком. С ней было легко и даже молчание не казалось неловким.

Одетт всё ещё меня сторонилась и не показывалась на глаза, проводя почти всё время в своих покоях. Утром она завтракала раньше меня, вставая на рассвете, на обед в столовой не появлялась, а ужинала у себя.

— Она тебя примет, — говорила леди Энния, — Одетт хорошая девочка, но слишком импульсивная, и она так любит брата и боится, что ты вновь причинишь ему боль.

И встречи с Дереком… Незапланированные, неожиданные, которые накрывали с головой и сводили с ума. Любая из них была уникальна и неповторима.

Даже когда мужчина вечером принёс шкатулку с родовыми украшениями Архольдов и уговорил примерить сапфировый гарнитур. Когда застёгивал замок на ожерелье, ласково касаясь шеи. Этот контраст горячих пальцев и холода драгоценного металла вызывал дрожь.

— Оно великолепно, — прошептала я, смотря на наше отражение, на мужчину, стоящего за моей спиной, и коснулась подушечками пальцев ярко-синих камней в окружении бриллиантов.

— Великолепно, — повторил Дерек едва слышно.

И почему-то я была уверена, что супруг говорил не об ожерелье. Теперь, когда таиться смысла не было, всё будто вернулось на четыре года назад. Вот только мы оба были другими, чужими, незнакомыми, сломленными и выжившими.

Будет ли достаточно чувств? И что делать, когда они погаснут?

— Синий и золото, — отводя взгляд, произнесла я и коснулась тяжелых серёжек. — Родовые цвета Архольдов. Этот гарнитур идеально подходит под бальное платье.

— И под цвет твоих глаз.

— Да. Спасибо.

Неловкость. Молчание и взгляд, который говорил больше, чем все слова на свете.

На второй день была встреча в зимнем саду. Вырвавшись из крепких рук модистки, которая продержала меня на постаменте более четырёх часов, я сбежала туда, пытаясь отдохнуть и избавиться от головной боли.

Бесцельно бродила по огромному залу с открытыми арками. На гранитных выступах красиво располагались вазоны с цветами, кустарники и даже деревья. Сверху спускались лозы дикого винограда и других вьющихся цветов. Посредине круглый водоём с небольшим фонтаном, в котором плавали крохотные оранжевые рыбки.

Сев на парапет, я наклонилась ниже, касаясь ладонью прохладной воды, разгоняя мальков.

Как же здесь было хорошо и пахло свежей травой, полевыми цветами и летом. Я любила все времена года и зиму тоже, но сейчас мне так не хватало солнца и тепла.

Я так задумалась, что не сразу услышала приглушённые шаги.

— Селина? — удивлённо воскликнул Дерек, останавливаясь передо мной. — Ты здесь.

— Я здесь, — поднявшись, я неловко вытерла руку о подол домашнего платья. — Ты искал меня?

— Что? Нет. Обычно я прихожу сюда развеяться, когда от бумаг и чисел начинает болеть голова. Здесь дышится легче.

— Да, ты прав. Здесь очень хорошо. Я не буду тебя отвлекать. Отдыхай.

И попыталась уйти.

— Сэм, — Дерек поймал меня за ладошку и осторожно сжал. — Я не хочу, чтобы ты уходила. И я совсем не против компании.

— Я не уверена…

— Расскажи мне об Академии, — попросил Архольд, мягко перебив меня и отпуская руку.

«Расскажи, как жила без меня эти годы», — читалось в его глазах.

Следующий час мы просто разговаривали. Медленно бродили меж статуй, деревьев и кустарников и разговаривали, тактично обходя опасные и тяжелые темы.

В конце я даже расслабилась и искренне смеялась ненавязчивым шуткам мужа.

А на третий день мы случайно столкнулись в покоях леди Эннии. Свекровь срочно вышла, а я осталась с маленьким Хеном. Он не был похож на Корвилов, унаследовал мягкую красоту матери, разве что цвет волос был тёмный. Меня он сразу принял в отличие от Одетт и любил забираться на колени, играя рюшами платья или ниткой жемчуга.

Так вот тем вечером свекровь выскочила на минутку, Хен вновь забрался на колени, обнял меня и неожиданно задремал.

Можно было положить малыша на диван, но он был такой тёплый, так доверчиво прижимался ко мне, что я не смогла. Всегда любила детей и мечтала о своих. Так я и сидела, покачивая мальчика и тихо напевая колыбельную. Её пела мне старая нянюшка, когда я была совсем маленькой.

Именно за этим занятием меня и застал Дерек. Не знаю, о чём он думал, смотря на нас, но я от неожиданности замолчала, а в голове занозой застучало: «А ведь всё могло сложиться иначе и нашему ребёнку сейчас было бы столько же…»

Видимо и Архольду пришла в голову эта мысль, потому что взгляд стал таким острым, что я тяжело сглотнула и только и смогла, что прошептать:

— Неделя. Ты обещал мне.

Неделя, которая уже подходила к концу. А что потом? Что будет, когда Дерек запустит обаяние на полную мощность? Я ведь не смогу устоять. И захочу ли?

Меня спасло появление свекрови. Женщина быстро вошла в покои, увидев нас, тихо охнула и попыталась выйти, потом передумала и застыла, переводя взгляд с одного на другого.

А я снова сбежала.

День тянулся за днём.

Замок жил своей жизнью, а его хозяева никак не могли разобраться со своей.

Из болтовни Эльзы, которая взяла в привычку каждое утро и вечер сообщать мне последние новости и сплетни, я узнала, что леди Жули была срочно отправлена с сыном на минеральные воды.

— Странно это, — сооружая мне на голове венок из кос, сообщила горничная. — Зачем это понадобилось, да еще так скоро, накануне праздника. Ведь о вашей свадьбе такие слухи ходят и совсем скоро станут гости съезжаться. Все хотят познакомиться с молодой герцогиней. А тут такой скорый и непонятный отъезд. Говорят, что это герцог поспособствовал. Только зачем ему это надо?

Я-то ответ знала, но лишь молчала и кивала.

После спросила у мужа напрямую, зачем он это сделал и чего добивался.

— А ты как думаешь? — Дерек тёмной тенью стоял у окна в кабинете.

В последние дни он много времени проводил за бумагами и почти не выходил. С одной стороны, это было хорошо. Чем меньше мы встречались, тем спокойнее мне было. А с другой — я скучала. Сильно, безумно и сама себя не понимала.

— Если бы я знала, то не стала бы спрашивать, — тихо ответила ему.

— Я просто не хочу, чтобы она травила нам жизнь своей ревностью и ядом. Я не изгнал её навеки. На время, — Корвил сложил руки на груди и добавил. — Еще причина в том, что боюсь в следующую нашу встречу просто её уничтожить. Ты видела, что я чуть не сделал с братом, Сэм? Сейчас будет хуже. Она сломала мою жизнь, наши жизни. Тут никакое хладнокровие не поможет. Я её просто убью.

С каждым словом черты его лица становились всё жёстче, а глаза черней. Неприятный холодок прошёлся по позвоночнику, и я невольно отступила на шаг.

— Я понимаю.

Сейчас мне хотелось как можно быстрее уйти отсюда, сбежать от этого обжигающего взгляда, от которого сердце пойманной птицей трепыхалось в груди.

— Ты меня боишься? — вдруг тихо спросил Дерек.

Солгать или сказать правду? Я не знала, поэтому задала свой вопрос.

— А не должна?

— Я никогда не причиню тебе вреда.

Это меня нисколько не успокоило, хотя я знала, что он не врёт мне сейчас.

— А остальным?

— Этого обещать не могу. И еще. У меня к тебе просьба. Ты помнишь Клода? Моего дорогого племянника.

Тот самый юркий, скользкий, сероглазый молодой мужчина, который целовал мою руку неприлично долго.

— Да.

— Прошу тебя, не оставайся с ним наедине. Дело не в только в ревности, я беспокоюсь о твоей безопасности, Сэм. Клод, конечно, симпатичный, красивый и обходительный, но поганец еще тот.

— Я и не собираюсь оставаться с ним наедине, — тут же успокоила я супруга. — Даже мысли такой не возникало.

— Хорошо.

И снова тишина, разрушаемая лишь нашим дыханием. Мы смотрели друг на друга, не в силах разорвать зрительного контакта и молчали. Надо было уйти, я ведь уже стояла у двери, но так хотелось подойти к нему.

— Селина…

Звук собственного имени подействовал как громовой удар.

— Мне пора, скоро модистка приедет, — быстро произнесла я, схватилась за ручку и ушла.

Бегу? Да.

От него? Нет.

От себя.

Вот только разве от себя убежишь?

А вечером этого же дня я столкнулась в зимнем саду с Одетт.

Зимний сад стал моим любимым местом. Я часто ходила сюда, пытаясь надышаться свежим влажным воздухом, касаясь зелёной листвы и резных скамеек. И думала. О прошлом, настоящем. Вот только будущего сторонилась. Не готова я была принять его сейчас.

Всхлипывания я услышала не сразу. Сначала думала, что мне показалось, а потом прислушалась и пошла на звуки.

Одетт сидела в укромном уголке, спрятавшись за раскидистым кустом дикой розы. Сжавшись в комочек, обхватив ноги руками и спрятав лицо на коленях. Худенькие острые плечи мелко вздрагивали, и всхлипывания становились всё сильнее.

Я знала, что не нравлюсь Одетт, и возможно стоило уйти, но не смогла. Почему-то важно было быть рядом. Важно помочь и поддержать.

Это ведь так тяжело оставаться со своей болью один на один.

— Привет.

Она вздрогнула и сжалась еще сильнее. Маленькая, хрупкая девочка, колючая как ежик и такая несчастная.

— Уходи.

Голос девушки был глухим и сиплым от слёз.

— Тебе нужна помощь? У тебя что-то случилось? — игнорируя приказ и тон, которым он был произнесён, сказала я и шагнула еще ближе. — Может я могу помочь?

— Исчезни! Это ты во всём виновата!

Я и не спорила, что виновата.

— Не могу. Мы связаны соглашением и мне придётся остаться.

— Ненавижу тебя! — сказала Одетт и зарыдала еще громче.

Только ненависти в словах не было, а боль была.

Подхватив юбки, я подошла еще ближе и села рядом с ней, стараясь не коснуться, это могло её спровоцировать. А сейчас девушке нужна помощь.

— Переживаешь за брата?

— Ты его не достойна. Дерек самый лучший, он хороший, а ты…

— Чужая, — подсказала я, рассматривая витиеватый узор на огромном вазоне с цветами.

Одетт неожиданно выпрямилась и быстро стёрла дрожащими руками слёзы с щек.

— Он всё равно тебя любит. Несмотря ни на что любит. А меня не простит, — её голос снизился до шёпота.

— Дерек и тебя любит. И простит. Ты же его маленькая принцесса.

— Это я! — неожиданно громко выкрикнула девушка и затряслась. — Я! Я! Я!

Смотреть на неё было даже немного страшно. А как она была сейчас похожа на брата.

— Не понимаю…

— Это я рассказала старому Архольду о вас! — выкрикнула она и снова спрятала лицо в руках. — Я всё разрушила!

— Одетт, — потрясённо выдохнула я, осторожно касаясь вздрагивающих плечиков. — Милая, ты не виновата. Послушай, ты была ребёнком.

— Я поверила ему. Поверила. Он впервые обратил на меня внимание. Всегда на Дерека смотрел, только его замечал. А тут вдруг приехал с подарками. Вручил мне куклу. Красивую такую, фарфоровую, — её голос срывался, но Одетт упорно продолжала рассказывать. — У неё такое платье пышное было. Никогда таких не видела и волосы, как настоящие. Светлые, волнистые. Он был так добр, столько спрашивал… Я не должна была рассказывать, но он выглядел таким расстроенным и встревоженным. Говорил, что ты сломаешь Дереку жизнь.

— Ты была ребёнком, — вновь повторила я, обнимая и притягивая её к себе, давая возможность выплакаться. Еще одна жертва обмана. — Маленьким, беззащитным ребёнком. Он просто воспользовался тобой.

— Дерек считает, что это мама. Я слышала. Подслушала. Но она молчала, не говорила. Это была я. Он не простит меня.

— Простит. Столько лет прошло. Он простит.

— Из-за меня Дерек сидел в тюрьме. Из-за меня едва не попал на виселицу.

— Не из-за тебя. Старый герцог это устроил, а не ты, — поглаживая девушку по волосам, произнесла я.

Не знаю, сколько мы так сидели, обнявшись и тяжело дыша.

— Ты должна рассказать ему, — произнесла я, когда девушка смогла успокоиться.

— Нет. Не могу, — она замотала головой. — Не могу.

— Можешь. Одетт, когда я уезжала из дома, мне сказали, что сангорианцы ценят силу, мужество и честь. Ты из великого рода Архольдов. Будь сильной. А он простит тебя. Я знаю.

— Я боюсь, — прошептала она едва слышно.

Как же ей было сложно в этом признаться, но Одетт сказала, поборола себя.

— Я могу пойти с тобой.

— Нет. Я должна сама. Должна, — Одетт медленно встала и покачала головой. — Спасибо. Но я должна сама ему сказать.

Пошатываясь, девушка вышла и направилась прочь. Мне хотелось поддержать её, помочь, но я заставила себя стоять и смотреть ей вслед.

Я не знаю, чем закончился разговор брата и сестры, но Одетт на курорт не сослали, и она даже улыбнулась мне следующим утром за завтраком.

А после обеда стали съезжаться первые гости.

До бала оставалось два дня.