Глава Десятая. Новая жизнь

Первое, что я увидела, войдя в спальню после напряженного ужина, это аккуратно разложенная на огромной кровати ночная сорочка из тонкого фреольского шёлка. Полупрозрачная, матовая, украшенная по вырезу дорогим кружевом, она царицей выделялась на тёмно-бордовом покрывале.

Одна из пяти сорочек, купленных на выбор для первой брачной ночи.

Брачная ночь. Она ведь у меня уже третья и далеко не последняя.

Шутка Великих.

Нервный смешок сорвался с губ и пропал в оглушительной тишине.

— Ванная готова, миледи, — произнесла горничная.

Девушка стояла у кровати, почтительно склонив голову и спрятав руки за спиной. Белый передник ярким пятном выделялся в сумраке комнаты, освещенный лишь огнём в камине.

— Убери это, — тихо прошептала я, продолжая стоять у дверей и смотреть на сорочку.

— Прошу прощения, миледи?

— Достань мне другую сорочку, — нервно ответила я. — Там должна быть другая.

Просто обязана. Старая, немного затёртая, пропахшая душистым мылом и домом, мягкая и такая нужная сейчас.

— Хорошо, миледи, — произнесла Эльза, явно не понимая, что я от неё требую, быстро вошла в гардероб и вернулась сразу с четырьмя ночными рубашками. Теми самыми — красивыми, дорогими. — Какую желаете? Они такие красивые, тонкие и мягкие.

Красивые. И должны были стать венцом самого счастливого дня в моей жизни, а стали напоминанием о том, чему не суждено было случиться.

— Там должна быть другая, — прочищая горло, сказала я и вошла в спальню. — Старая, нежно-голубого цвета.

Конни должна была её положить. Я точно знаю.

— Вот эта? — несколько разочарованно поинтересовалась горничная, через минуту возвращаясь с нужной вещью.

Вдох-выдох.

— Да, именно она.

Пенная ванна с маслами, которые ничем не отличались от тех, что были у меня дома. И сама ванная была такая же массивная, разве что плитка, устилающая пол и стены, была светло-серая с белыми разводами.

Причесав локоны так, что они заблестели в свете камина, Эльза ушла, а я осталась сидеть у зеркала, смотря в своё отражение.

Бледное лицо, синяки под глазами, огромные глаза, которые сейчас отчего-то казались почти чёрными, совсем как у Дерека, обескровленные губы. Разве так должна выглядеть счастливая новобрачная?

Несмотря на усталость и потрясения, спать я не могла. Сердце безумно стучало в груди и тревожно замирало от любого постороннего звука.

Вот сейчас откроется дверь, и он войдёт.

Но тишина и никого.

Я вновь посмотрела в зеркало, вздрагивая от тяжелого взгляда собственного отражения.

Подняв руку, не глядя, потёрла метку на запястье.

Клятва дана, слово произнесено, мы связаны и против моей воли Архольд ничего не сможет сделать.

Против воли… против воли…

Где же она, моя воля? Где она была четыре года назад, когда я бежала по длинным коридорам Академии, не помня себя от ужаса и шока?

Я почти не помнила дороги от столовой, оглушающей своей тишиной, до укрытия, в котором так надеялась найти спасение.

Бежать. Сейчас. Быстрее. Сильнее.

Кровь стучала в висках, дыхание с хрипом вырывалось из лёгких, а в боку уже начало колоть. Ноги путались в длинной юбке.

«Леди не должны бегать. Никогда», — говорила матушка.

Но если бы она только знала, что натворила её неразумная дочь.

На эти каникулы я должна была вернуться в Ванагорию. Родители давно ждали, матушка писала, что к ним с визитом приезжал виконт Санроу, спрашивал обо мне. Она уже даже не намекала, а прямо говорила, что этот год в Академии будет для меня единственным. Все ждали предложения и объявления о помолвке. Даже отец одобрил внимание молодого виконта, позарившись на золотые прииски.

Я хорошо помнила Санроу. За прошедший год мы встречались около пяти раз. Он был учтив, мил и так не похож на холодных аристократов с их надменными лицами и колкими фразами. Эйдан улыбался, смеялся и шутил. А еще он меня слушал и спрашивал совета.

Ах, как же приятно быть кому-то нужной и значимой.

На этих каникулах мы вновь должны были встретиться, но я в последний момент передумала. Всё дело было в Айоле. Подруга, выросшая в Северном княжестве, не могла покинуть Академию и отправиться к родителям. Путь до дома занимал около пяти суток в одну сторону. И то при условии, что в ущелье не будет камнепадов.

Девушка храбрилась, улыбалась и утверждала, что уже привыкла и найдёт, чем развлечься. Но я видела, как ей грустно.

И осталась.

А когда Айола предложила сходить тайком на бал Великой, согласилась. Ведь это было так интересно.

Запретно. И это будоражило кровь.

Кто же знал, что всё так получится, и Великая Мать сыграет с бедной аристократкой злую шутку.

Дерек Корвил. Проклятый сангорианец. Мой личный кошмар! Как такое вообще возможно?! Почему он? Как богиня вообще могла предположить наш союз? Это же уму непостижимо!

В комнату не побежала. Нет, только не туда. Там меня легко можно будет найти. А сейчас я не могла видеть даже Айолу, не говоря уже о Мергери.

Поэтому скользя и едва не падая, я свернула прямо в противоположную сторону. На меня смотрели, показывали пальцем и смеялись, но разве это было важно.

Важно скрыться, спрятаться, обдумать. Куда угодно и как можно быстрее.

Я уже с трудом дышала. Тело, не привыкшее к таким нагрузкам, болезненно ныло и требовало отдыха.

Еще немного. Еще чуть-чуть.

Вбежав по сбитым ступенькам, я притормозила у дверей, пытаясь отдышаться. Кашель душил, и жутко хотелось пить.

Пригладив волосы, вошла внутрь, сразу направляясь к стойке.

— Торнтон? — госпожа Милх удивлённо взглянула на меня поверх очков.

— Доброго дня, — голос был сиплый и будто чужой, пришлось прокашляться.

— Что ты здесь делаешь?

— Пришла почитать о работе Гариуса Сорца.

— Сейчас же каникулы.

— Но библиотека же работает, — невинно улыбнувшись, парировала я.

— Раньше такой тяги к знаниям у тебя замечено не было, — недоверчиво протянула пожилая библиотекарша.

— Расту, наверное. Так я могу пройти?

Причин отказать мне у неё не было, но я всё равно замерла, ожидая ответа. Больше идти было некуда.

— Работы Сорца в дальней секции.

А то я не знаю. Не зря же выбрала.

— Благодарю.

В читальном зале никого не было. Каждый стук невысоких каблучков эхом звучал в пустоте, и я невольно поёжилась. Жутко.

Свернув направо, я прошла мимо огромных стеллажей, выстроенных в ряд, снова направо, немного прямо и вот она дальняя секция — небольшая комнатка с парой столов и двумя шкафами, в которых хранились труды великого искрящего Гариуса Сорца.

Не глядя схватила первую попавшуюся книгу, села за стол, раскрыла и замерла, уставившись перед собой невидящим взглядом.

Вот теперь можно было подумать и проанализировать произошедшее. А также понять, как быть дальше.

Сначала я себя отругала. Не стоило убегать из столовой. Совсем не стоило. Да, увидеть веточку жасмина на лацкане пиджака Корвила я никак не ожидала. Это стало больше чем шоком, самым настоящим приговором.

Конечно, уйти следовало, но не бросать поднос на пол и убегать. Этим я могла выдать себя.

Ведь он ждал её.

Ту незнакомку с бала.

Осторожно провела подушечками пальцев по губам, вспоминая тот жаркий поцелуй и чувства, которые всколыхнулись в груди. Прерывистый шёпот и мольба прийти, не убегать, не отказываться от призрачного счастья.

Не надо было приходить. Но я не смога противиться любопытству и тому ощущению волшебства, которое буквально заставило меня лететь в столовую. А ведь я тянула до последнего.

Великие, что же теперь делать?

Оставалось надежда, что Корвил не понял, не догадался. Призрачная, но оставалась.

Но как быть мне? Как ходить по одним с ним коридорам, как смотреть ему в глаза, отвечать на колкости и придирки?

Не смогу. Не получится.

Я прижала ладони к горящим щекам.

Как притвориться и забыть, что этой ночи не было и того разговора в тени ракиты тоже. Это безумие.

Безумие, которое горело внутри, отзываясь непонятной тоской в сердце.

Дерек Корвил. Сангорианец, из-за которого я столько плакала ночей, пытаясь понять, чем вызвана эта агрессия и неприятие.

— Я справлюсь, — прошептала сама себе, положив руки на книгу. — Выбор Великой можно проигнорировать и забыть. Всё в наших руках.

Говорила, а сама не верила.

Хотелось кричать, рыдать, стучать, но я продолжала сидеть, упираясь взглядом в соседнюю стену.

Потрясение медленно сходило на нет. Пройдёт и остальное. Надо лишь быть сильной.

— Поговорим? — тихо спросил Корвил.

Подскочив на стуле, я резко обернулась.

В проёме, опираясь о косяк, стоял Дерек Корвил собственной персоной. Молодой человек напряженно смотрел мне прямо в глаза.

Сердце дрогнуло.

Пересечение взглядов и всего лишь мгновение на то, чтобы понять — он знает!

— Я могу сесть?

И не дожидаясь разрешения, подошёл ближе, отодвинул скрипучий деревянный стул с кривыми ножками и сел. Теперь нас разделял лишь стол.

«Проблемы межвидовой организации древнего мира и пути их развития», — медленно прочитал Корвил, заглядывая в книгу. — Интересно?

— Очень, — с трудом ответила ему, продолжая подозрительно хмуриться.

С чего такая любезность?

— Зачем сбежала? — всё так же спокойно спросил молодой человек.

Говорить, что не сбегала, было глупо и я лишь неопределённо пожала плечами, отводя взгляд в сторону.

— Просто не ожидала.

— Что Богиня свела меня с тобой?

А сам смотрит, следит за реакцией. Словно ждёт, что я вот прям сейчас начну переубеждать его, говорить, что не понимаю, о чём речь и ему всё показалось. Нет, не стану.

— Это не приговор, Корвил, — вновь поворачиваясь к нему, произнесла я, выдерживая взгляд тёмных глаз. — И не истина, нарушить которую мы не смеем. Смеем, можем и следовать не будем.

— Ты весьма категорична, Торнтон.

Длинные пальцы забарабанили по крышке стола, выводя замысловатую дробь и разрушая гнетущую тишину, которая вновь возникла, стоило нам замолчать.

— Разве я не права? Мы узнали и теперь забудем всё, что произошло прошлой ночью.

— А если я этого не хочу, — откидываясь на спинку стула, вдруг заметил Корвил.

— Знаешь, сейчас не лучший способ показывать характер и делать в пику мне, — холодно улыбнувшись, ответила ему. Но если бы Дерек знал, каких сил мне стоила эта игра. — Нам обоим не нужны проблемы.

— Но ведь что-то общее в нас есть, если Великая решила соединить?

— Есть. Взаимная антипатия, — я встала со стула, поправила жакет и юбку. — Если ты вдруг решишь распустить слух о том, что произошло вечером… Я буду всё отрицать. Доказательств у тебя нет и быть не может. А Айола подтвердит, что я весь вечер была с ней. Ты просто выставишь себя дураком. Хотя тебе не в первый раз.

— Отличная попытка, Сэм, — молодой человек медленно поднял руки и хлопнул в ладоши. Три раза и криво улыбнулся. — Вот только я ничего не забыл. И собираюсь пойти до конца.

— И что это значит? — отступив на шаг и нахмурив брови, спросила у него.

— Скоро узнаешь.

Звучало угрожающе, хотя в голосе этого не было. Скорее обещание.

— Не хочу, — упрямо повторила я. — Что бы ты ни задумал, у тебя ничего не выйдет. Мы слишком разные. Ты почти весь год доводил меня, а сейчас решил сыграть в чувства? Не выйдет. Не позволю!

Выкрикнув последние слова, я развернулась и ушла, оставив Корвила одного. Глупая, была полностью уверена, что разговор окончен и прошлое осталось в прошлом.

Забыла, что Дерек всегда идёт до конца и добивается того, чего хочет. А в этот раз он хотел меня.

Скрипнула дверь, вырывая меня из воспоминаний, и на пороге возник Архольд. Мужчина на мгновение замер, увидев меня у зеркала, но почти сразу взял себя в руки.

— Почему не спишь?

— Тебя жду, — поправив полы халата, ответила ему.

— Зачем? — прошёл вперёд, снял камзол, бросив на пуфик у кровати, и принялся расстёгивать манжеты.

— Ты должен обратиться к врачу.

— Со мной всё в порядке.

— Ты едва не убил собственного брата.

— Сводного, — спокойно поправил меня герцог. — Поверь, он совершенно не рад нашему родству.

— Всё равно. Ты применил искру. А если он пожалуется. Ты хоть понимаешь, как это опасно? — сидеть не было сил, и я встала, сжимая в руках поясок от халата.

— Беспокоишься обо мне, Сэм?

Опять он играет и паясничает.

— Прекрати играть. Тебя едва не отравили.

— Но ты меня спасла, вывела весь яд из организма.

— Этого недостаточно. Дерек, ты всегда славился своей выдержкой, спокойствием и хладнокровием. Да, Октавир повёл себя не красиво, его слова о твоей матери были чудовищны и несправедливы, но ты его чуть не убил.

— Несправедливы? — тихо повторил он, перестав бороться с пуговицами и повернувшись ко мне. — Несправедливы, Сэм? Моей матери было семнадцать, когда она встретилась на том балу с отцом. Семнадцать! Совсем ребёнок. А ему за сорок. Он же в отцы ей годился!

Запнулся и продолжил уже более холодным тоном.

— Она сразу сказала ему, кто такая. Что дочь башмачника, что простолюдинка. Надо было остановиться. Он должен был остановиться! Но нет. Вино, хмель и волшебство ночи. Он лишил её невинности прямо в кустах дворца. Романтично, правда?

— Дерек, — с трудом прошептала я, не зная, что делать с этим неожиданным откровением.

— В результате этой ночи на свет был произведён я… Нет, поступил отец как настоящий герой, женился, привёз молодую жену домой. И не смог пережить, когда её не приняли. Потому что благословение Великих — это испытание, а пройти его он не смог. Снова начал пить, потом отправил молодую жену с младенцем в загородное поместье.

— Ты не обязан мне это рассказывать.

— Да, но ты должна услышать. Мне было пять, когда нас отправили в Вельхорт, небольшой городок на юге Сангориа. Первое время он часто приезжал, потом всё реже и реже. Я помню себя десятилетним, когда застал маму плачущей над газетой, где рассказывалось об оперной певице, которая вот уже полгода была официально любовницей отца. Когда он явился, мама попыталась его выгнать. Не вышло. В результате этого разговора на свет появилась Одетт. Моя сестра никогда не видела отца. Он больше не приезжал. Ни разу. А перед смертью сообщил, что собирается разводиться. Сама понимаешь, что деньги нам высылать перестали. И раньше проблемы были, но после рождения сестры стало совсем туго. Нас спас Найджел. Он не дал мне погибнуть в подворотне, когда я пытался во время кулачных боев заработать денег на еду своей семье, не дал скатиться до воровства. Именно его Одетт называла папой, когда была малышкой. И только благодаря ему мама вновь начала улыбаться.

— Твоей матери повезло.

— Я знал об их романе. Он начался через три года после смерти отца. Что бы ни говорил Октавир, она оставалась верна этому ублюдку. Осуждал ли я её когда- нибудь? Нет. И деда не прощу, что он не давал согласия на брак.

— Ты поступил верно. Мне кажется, твоё одобрение значит для неё намного больше, чем мнение других, — тихо произнесла я.

— Она сейчас счастлива. Замужем за достойным мужчиной. А еще у меня есть младший брат. Его зовут Хен и ему два с половиной года. Завтра ты с ним познакомишься.

— Хорошо, — я улыбнулась.

— Теперь ложись спать, Селина, — устало закончил он. — Я должен принять ванную. Кажется, что весь пропах кровью. Кровать в твоём распоряжении.

— А где будешь спать ты?

— На диване в гостиной. Не переживай, я так вымотался, что усну без задних ног.

— Кровать большая, — неожиданно произнесла я. — Мы вполне можем поместиться и не мешать друг другу.

Он замер, недоверчиво взглянув на меня.

— И ты готова выдержать моё близкое соседство?

— Ты дал слово. Так что опасаться мне нечего. Но ты прав, пора спать. Выбор за тобой, — сказала и направилась к кровати.

Откинула покрывало, забралась на мягкую перину и укрылась, повернувшись к супругу спиной.

Я честно собиралась дождаться возвращения Архольда из ванной, но не смогла. Усталость дала о себе знать, и я почти сразу уснула.

На этот раз обошлось без сновидений.

Архольд

Сэм спала. Свернувшись калачиком на огромной кровати, на самом её краю, подложив ладошку под щеку и тихо посапывая. Тёмные волосы облаком лежали на подушке, обрамляя бледное, осунувшееся личико.

Бедная, сколько же ей пришлось пережить за эти два дня и сколько еще предстоит.

Когда Селина предложила разделить с ней одну постель на двоих, Дерек сначала думал, что ослышался. Нет, она действительно это предложила. Игра на его расшатанных нервах? Попытка подвести к краю, когда он уже и так находится на грани? Ведь видела, что он сделал с Октавиром.

Нет. Доверие.

И это чувство было таким сильным и ошеломляющим, что у него заныло в груди. Сэм ему доверяла. Будучи искрящей знала, что при желании можно найти способ обойти слово и клятву. Соблазнить, свести с ума, превозмогая боль, довести до грани желания и пожинать плоды. Потому что лазейка осталась — её желание. А оно так переменчиво и послушно в умелых руках.

Стоит только лечь рядом, притянуть ближе, когда Сэм такая податливая, еще находящаяся во власти сна и не успевшая отреагировать. Провести ладонью по телу, сминая ткань сорочки, добраться до гладкой и горячей кожи, сжать округлое полушарие груди, услышать ответный стон, почувствовать дрожь, которую невозможно скрыть, вдохнуть дурманящий аромат волос.

Корвил так много мог сделать, воспользовавшись её неопытностью.

Но Селина ему верила. И это доверие Архольд не променял бы ни на что. Она сама придёт к нему, сама сделает шаг. Надо лишь дождаться.

Впереди еще столько времени и спешить не стоит. Потому что, удовлетворив похоть, он навсегда потеряет жену. Эта не та цена, которую он был готов сейчас заплатить за обладание любимой.

Самое странное, что именно похоти и жажды не было. Нет, желание никуда не делось, но, ложась на кровать, Корвил не морщился от боли в чреслах и не мечтал о холодном душе. Внутри всё было спокойно. Наверное, впервые за много лет у мужчины было легко на душе. Потому что его Сэм была рядом, стоило только протянуть руку. Она была на своём месте, и отпускать возлюбленную Архольд был не намерен.

Мужчина проснулся рано, задолго до рассвета.

Вздрогнул всем телом, вырываясь из тяжелого сна, и шумно задышал. Рука метнулась в сторону, ощупывая кровать и находя на краю Селину. Девушка тихо вздохнула от прикосновения, но не проснулась.

Дерек еще некоторое время лежал, глядя перед собой и вслушиваясь в дыхание жены, потом встал, старясь не шуметь и не разбудить девушку.

Рана на боку натянулась и заныла. Не больно, но неприятно. Вспоминать о том, что всё могло быть гораздо хуже, не окажись рядом Сэм, он не стал. Не время думать о том, что не случилось, впереди были проблемы помасштабнее.

Накинув халат, он вышел из спальни прямо в гардеробную, где его уже ждал личный камердинер и чашка горячего кофе.

Бермор отлично знал, что в каком бы хозяин состоянии ни был, он всегда вставал рано и слуга ждал его в строго определённое время.

— Доброе утро, Ваша светлость.

— Доброе, — Дерек сразу же взял чашку и сделал один большой глоток, вздрогнув, когда горячий напиток обжег нёбо.

Обычно Бермор спрашивал, как спалось, но в этот раз промолчал, считая данный вопрос слишком неприличным. Камердинер видел молодую герцогиню, правда, издалека, но этого хватило, чтобы понять, что милорду невероятно повезло.

— Какие новости? — Дерек допил кофе и развязал узел на халате.

— Вас ждёт лорд Аргонор. Просил о личной встрече в кабинете, — подавая брюки, произнёс он.

— Давно ждёт?

— Уже около получаса.

— Хорошо.

Бермор помог герцогу одеться, завязал шейный платок, не забыв прицепить брошь, и отступил в сторону, давая Корвилу рассмотреть себя в высоком зеркале.

— Отлично. Бермор, проследи, чтобы герцогиню никто не беспокоил. Она устала с пути и ей требуется хороший отдых.

— Да, Ваша светлость, — камердинер склонил голову.

— И пусть Элоиза принесёт завтрак миледи в покои.

— Я передам.

— Еще, — Дерек остановил слугу. — Передайте моей матери, что я хочу с ней поговорить, как только она освободится.

— Да, Ваша светлость.

Хотелось вернуться в спальню, еще раз взглянуть на Селину, убедиться, что не сбежала, всё еще здесь. Всё еще его герцогиня. Только его.

Но нет, не стоит.

Дядя действительно ждал его в кабинете. Старый лорд сидел на кресле у камина, опираясь руками о трость и молчал.

— Не спится? — входя, поинтересовался Архольд.

— Возраст берёт своё, — отозвался тот, не отрывая взгляда от оранжевого пламени. — Ложусь поздно, встаю рано. Тело ломит от каждого изменения погоды, от морозов стынут ноги. Но ведь тебе не интересны проблемы старика?

— Может стоит обратиться к лекарю? — Дерек сел за стол, смотря на хищный профиль Аргонора, отмечая, как с каждым годом он становится похож на деда. По крайней мере, внешне.

— Ты больше, — вдруг произнёс тот, повернув голову к племяннику и усмехнувшись.

— Прошу прощения?

— Ты сейчас думаешь, как сильно я напоминаю тебе деда.

— Откуда вы узнали? — нахмурился мужчина. — Вслух я этого не говорил.

— Интуиция. И ты не первый, кто это замечает. Я и сам вижу. Но ты похож на него больше. Я помню, каким был Дрейк Корвил в молодости, так вот ты его точная копия. И дело не только во внешности, хотя, безусловно, ты и тут взял все фамильные черты Архольдов. Дело в твоём поведении, манере двигаться, том, как ты говоришь.

Дерек молчал, ожидая продолжения. Такое откровение было нетипично для Аргонора и он не мог понять, с чем это связано.

— Когда отец сообщил о своём намерении воспользоваться поправкой к закону о наследовании и передать титул тебе, я решил, что он сошёл с ума. Щенок, последыш, выросший неизвестно где. Не злись, ты же понимаешь, что у меня были все основания ненавидеть и презирать тебя. Твой отец был слаб и жалок. Алкоголик, который не смог отстоять свою любовь. Встретив отпор, Клайв должен был встать горой за свою семью, за тебя и Эннию, а он сломался, отступил, сдавшись. И стало лишь хуже. Мы не прощаем слабость. А он был слаб, — повторил Аргонор и пожевал губу. — Но ты не он… Ты Архольд.

— Не понимаю, к чему этот разговор?

— Я умираю, Дерек, — вдруг тихо произнёс старик и грустно улыбнулся. — Нет, лекарей мне не надо. Они уже определили мой срок. Осталось немного.

— Мне жаль, — сказал он, не зная, что еще сказать.

Корвил так привык к дяде, к его цепкому взгляду, к замечаниям и скупой похвале.

— Я давно смирился с тем, что титул ушел к тебе. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что отец вновь оказался прав. Принял и смирился. В отличие от остальных.

А вот это уже интересно, хотя не ново.

— Клод.

Имя, которое прозвучало и будто застыло в воздухе между ними.

— Умный мальчик, — коротко хохотнул старик и закашлялся в белоснежный платочек.

— Теперь, когда моя смерть близка, а ты обзавёлся герцогиней, он решил, что пора действовать.

— Вы сдаёте мне своего внука, — напомнил Архольд.

— Он жалкий слабак, привыкший прятаться за спину отца и держаться за юбку матери. Великие знают, как я зол на Юджинию. Она превратила мальчишку в жалкого слизняка, — резко ответил старик. — Я воспитывался Дрейком Архольдом и для меня честь превыше всего. Предпочитаю говорить правду в глаза, а не травить конкурентов ядом.

Яд на клинке его рук дело?

— Не его лично. Он тайно отправился в Ванагорию следом за тобой. Найти тех, кому ты поперёк горла, несложно. У тебя прирождённое умение наживать врагов, герцог.

— Это семейное. Ничего нового вы мне не рассказали, дядя. Я знаю, что Клод хочет меня убрать. Давно хочет. Но молчал из уважения к вам. Но хоть одно поползновение в сторону герцогини, и я забуду о своём решении.

Ещё один смешок и кашель, резкий, тяжелый. Алая капля на белоснежной ткани, которую Аргонор стыдливо спрятал.

— Я тебя услышал и понял. Но сегодня пришел к тебе не только за этим. Вчера после ужина мой внук выразил желание отправиться на Хельмов кряж. Как раз туда, где поправляет нервную систему двоюродная племянница герцога Марлоу, — выразительно добавил пожилой мужчина.

Дерек промолчал, лишь сжал кулаки.

— У тебя появилась слабость, дорогой племянник. Да-да, твоя герцогиня. А женскую ревность и коварство сложно переоценить. Клод никогда ничего не делает сам, лишь направляет и настраивает. Но в случае с леди Алвирой это будет несложно.

— Я понял. Спасибо.

Аргонор тяжело поднялся.

— Мы все участвовали в травле твоей матери. Все мечтали от неё избавиться. Но вы выстояли и стали сильнее. Не дай нашему роду угаснуть, Дерек. Не дай пасть перед бурей. Продолжи дело моего отца. Стоя на пороге смерти как никогда понимаешь, что по-настоящему важно и ценно в этом мире. Семья и род, честь и долг. Теперь я могу предстать перед Великими с лёгкой душой.

После ухода дяди Архольд еще некоторое время сидел, смотря на закрытую дверь кабинета. О ненависти кузена молодой мужчина знал и никогда не верил его лживым улыбкам и пустым комплиментам. Но Селина… Да, Аргонор прав, у него есть слабость. А на пути к титулу и власти никто никогда не брезговал жертвами.

«Великие, Сэм, я не позволю тебе навредить».

Матушка пришла через час. Тихо постучала в дверь кабинета, дождалась ответа и вошла с неизменной улыбкой на губах.

Она всегда улыбалась. Даже в самые сложные времена, когда сил на борьбу уже не было и казалось, что помощи ждать не откуда. С застывшими слезами на глазах и болью в сердце Энния Корвил не могла допустить, чтобы дети видели её несчастной. Лишь однажды у женщины сдали нервы, лишь раз она показала старшему сыну свою боль.

Но грусть из глаз так сложно убрать и только в последние годы Энния стала по- настоящему счастливой, расцветая и радуясь жизни.

— Дерек.

Леди Корвил с лучистыми светло-голубыми глазами вошла и замерла в центре кабинета.

Мужчина сразу встал со стула и подошёл к матери, беря за руки и целуя их.

— Матушка.

Женщина мягко высвободила одну и провела по густым тёмным волосам сына. Сердце привычно защемило от гордости. Как её мальчик вырос, каким сильным и мудрым он стал.

— Чуть свет и уже на ногах, — с укоризной произнесла она. — А я-то надеялась, чтобы хотя бы эту ночь ты позволишь себе расслабиться и отдохнуть.

Его брачная ночь и Селина, спящая так рядом. Да, всё могло быть иначе. Жаркие объятья, тихие стоны, мягкость перины, податливое тело и горящие огнём глаза. Завтрак в постель, смущение и снова страсть.

Когда-нибудь так и будет.

— Много работы, — коротко ответил тот, отводя взгляд в сторону.

— Её всегда много, но причина ведь в другом? — женщина проницательно взглянула на сына и кивнула своим мыслям. — Значит, я не ошиблась.

— В чём ошиблась? — Дерек развернулся, возвращаясь на место и пытаясь выглядеть спокойным и равнодушным.

Слишком поспешно сел в кресло, не дожидаясь, пока соседнее замёт леди Корвил.

— В напряжении, которое было между вами, — женщина присела, расправив складки утреннего тёмно-синего платья. — Не равнодушие, а что-то большее, глубокое и болезненное. С её стороны. Но не с твоей. Ты ведь простил её.

— Осуждаешь?

Леди Корвил некоторое время молчала, не зная, что сказать на столь неожиданный вопрос. И, в конце концов, покачала головой с горькой улыбкой на губах.

— Любовь прощает всё, уж я-то знаю. А ты её любил и любишь до сих пор. Что бы ни говорил старый Архольд.

— Это ты ему сказала?

Удивление и непонимание в родных глазах.

— Рассказала о чём?

— О моём побеге. Четыре года назад.

— Что за глупости, Дерек. Зачем мне это делать? И с чего ты взял, что он вообще об этом знал? Мы столько дней не получали вестей о тебе, искали и нашли лишь в тюрьме, — она вздрогнула, вспоминая, какую боль и страх испытала, когда Дерек не вышел на связь.

— Это была не Селина, — тихо произнёс молодой мужчина, перебивая мать.

Женщина замерла и недоверчиво покачала головой.

— Не понимаю. Но те бумаги, слепок. Я же их тоже видела.

— Всё это легко подделать тому, кто обладает искрой. Нужен опыт, умение, деньги,

связи и желание.

Леди Энния закрыла на мгновение глаза:

— Хочешь сказать, что он держал тебя в тюрьме все эти месяцы? Это жестоко. Архольд всегда был невыносим, но это слишком даже для него. Он ведь решил сделать тебя своим наследником.

— И сделал. Сама подумай, что бы было, если наш побег с Селиной удался? Я ведь никогда не согласился бы на титул и привилегии. Старый герцог нашёл другие способы уговорить меня. Да и в качестве моей жены Селина деда совершенно не устраивала. Четыре года назад отношения между нашими странами стояли более чем напряжённые. Никто бы не одобрил герцогиню родом из Ванагории, из враждебной семьи. А так дед убил разом двух зайцев. Я ведь был обязан ему за спасение от тюрьмы и благодарен.

— Дерек, — прошептала женщина, прижимая руку к сердцу. — Подожди, мы же ничего точно не знаем. Ты бросаешься такими обвинениями.

Но тот её словно не слышал.

— Он и для Сэм устроил представление. Она меня ненавидит, мам, и не может простить. А я даже не знаю, за что. На наших чувствах сыграли, обманули и развели в разные стороны. Если бы не воля Великих…

— Но это была не я. Дерек, я ничего ему не говорила. Не спорю, герцог спрашивал. Явился за несколько дней до побега, задавал вопросы, выпытывал, но я ничего не сказала. Я ведь знала, как для тебя это важно и молчала.

Корвил промолчал, устало потирая переносицу.

— У меня нет других вариантов. Я знаю, что это был дед. Он с помощью искры обманом разлучил нас с Сэм. А как узнал о побеге, лишь дело техники. Но Селина думает иначе и не знаю, как переубедить её в обратном.

Женщина встала со стула и подошла к сыну, обнимая и прижимая его голову к себе, гладя по волосам.

— Прошло слишком мало времени. Она поверит. Любовь никуда не делась, Дерек. Годы и разлука лишь укрепили её. Я видела, как она смотрела на тебя, как звала, когда ты едва не убил Октавира. Это не просто игра. Кстати, впредь прошу тебя так меня не пугать.

— Прости, — Дерек виновато вздохнул.

— Она любит, но боится. Пойми, после предательства так трудно поверить и принять чувства. Ты главное не спеши, не торопись. А то, что сделал Архольд… Прости его и отпусти. У каждого свои представления о правильности и верности.

Лёгкий шум за дверью заставил герцога настороженно застыть.

— В чём дело? — встрепенулась женщина, увидев, как сын вдруг встал и быстро направился к выходу.

Корвил резко распахнул дверь и выглянул в коридор, чтобы увидеть, как в его сторону идёт Селина.

— Герцог, — девушка замерла на мгновение, но потом довольно быстро взяла себя в руки, подошла ближе и присела в реверансе, склонив голову.

— Селина, — всё мысли исчезли, стоило ему только увидеть свою супругу. — Что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя.

— Что-то случилось?

Взгляд голубых глаз — спокойный и ясный. На ней простое серо-голубое платье с белым воротничком и мелкими пуговицами спереди. Длинные рукава, манжеты которых мягко облегали запястья. И никаких драгоценностей, за исключением небольших серёжек с крохотными бриллиантами. Волосы убраны в пучок, а лицо немного бледное, уставшее.

— Нет, — покачала головой. — Спасибо за заботу, но завтрак в постель это лишнее. Я привыкла рано вставать и поэтому готова к исполнению своих обязанностей.

— Обязанностей? — эхом повторил он, думая сейчас об определённых супружеских обязанностях.

— Твоя жена имеет в виду, что вчера ты так и не представил её слугам, — выходя из кабинета, произнесла матушка. — Доброе утро, Ваша светлость.

— Миледи, — Селина тут же присела перед свекровью, опуская взгляд. — Прошу прощения, я не знала, что ты не один.

— Всё хорошо. Мы вчера так толком и не познакомились, — улыбнулась леди Энния.

— Надеюсь, герцогиня, вы найдете время, чтобы встретиться со свекровью?

— Непременно.

— Буду ждать. А сейчас не буду вам мешать, — женщина поцеловала сына в щеку, улыбнулась невестке и направилась по коридору в сторону главной лестницы.

— Прости, я не знала, что ты занят, — вновь произнесла Селина.

— Ты завтракала?

— Нет, еще не успела.

— Я тоже. Составишь мне компанию?

Секундная заминка и неуверенная улыбка.

— Конечно, — и осторожно положила руку на сгиб его локтя.