Восьмая глава

Я не сразу понимаю, что происходит, и Никита воспринимает это как поощрение. Он опрокидывает меня на стол, и это действует не хуже ушата ледяной воды. Я начинаю брыкаться, но он лишь сильнее прижимает меня к нему.

— Никита, прек… — он не даёт мне договорить, вновь целуя меня.

Вот только в этом поцелуе нет ни капли нежности. Он словно пытается заклеймить меня, и каждый следующий поцелуй, как укус, причиняет лишь боль. Как бы я ни брыкалась, у меня не хватает сил, чтобы справиться с ним. Мне хочется закричать, но я даже дышу с трудом, потому что меня всё сильнее охватывает паника.

А Никита, словно ничего не замечая, расстёгивает мою блузку. Первый всхлип срывается с моих губ, а за ним я уже не могу сдержать рыдания. Барцев вдруг замирает и внимательно смотрит на меня.

Я вижу, как в его мрачно-чёрных глазах что-то мелькает, и он резко отпускает меня, делая несколько шагов назад. Я быстро слезаю со стола и отбегаю от него на другой конец кабинета, судорожно пытаясь застегнуть блузку. От пережитого меня порядком трясёт и у меня никак не получается попасть пуговицей в крохотную прорезь.

— Ксения, я…

Я поднимаю глаза и резко отшатываюсь, больно ударяясь спиной о шкаф. Я даже не успела заметить, что он так близко подошёл ко мне. Его грудь ходит ходуном, дыхание хриплое, а плечи опущены, словно он только что понял, что натворил.

— Прости меня, я не хотел…

Я ничего не могу ему ответить, поскольку внутри меня полыхает боль от того, что человек, которому я доверяла больше всего на свете, смог пойти на такое.

— Нет, — он вдруг ударяет кулаком по шкафу, рядом со мной. — Это неправда, я хотел.

Я прижимаю ладони ко рту. Мне ещё никогда в жизни не было так страшно. Я даже боюсь лишний раз пошевелиться, лишь бы не спровоцировать его. В его глазах безумие, а дыхание такое, словно он только что пробежал марафон.

— С того самого первого дня, как я увидел тебя, ты непонятным образом засела у меня прямо в груди. Словно заноза, которую я никак не мог оттуда достать. Что я только не пробовал, но в каждой женщине я продолжал видеть тебя. Ты словно выжгла всё внутри меня дотла.

От его признания у меня всё словно горит внутри. Я даже не могу нормально вдохнуть, а слёзы застилают глаза.

— Я ведь говорила тебе, что…

— Что ты не любишь меня? — зло произносит он.

— Прошу, пойми, ты замечательный, и я очень благодарна тебе…

— Не смей говорить о том, какой я замечательный, — рявкает он. — Я не хочу быть таким для тебя! Я хочу тебя, всю до самого донышка твоей души! Я хочу, чтобы ты смотрела на меня так же, как всегда, смотрела на него! Я хочу, чтобы от одного моего прикосновения по твоей коже бежали мурашки, а в глазах вспыхивал огонь желания…

— Что ты такое говоришь…

— Прошло столько лет, но стоило ему появиться на горизонте, как ты тут же впустила его в свою жизнь. Он уехал, исчез, бросив беременную тебя, но что я сегодня вижу, счастливое воссоединение семьи?

— Это неправда, — шепчу пересохшими губами.

— Ну конечно, ты ведь всё это время ждала его, только сама не хочешь себе в этом признаваться.

— Это неправда! — вновь повторяю я.

— Я ведь люблю тебя, Ксюш. Люблю так, что меня наизнанку выворачивает. Дай нам ещё один шанс…

Он подносит руку к моему лицу, а я неосознанно отстраняюсь от него. И он тут же криво усмехается.

— Может, мне давно надо было стать таким же подонком, как он, чтобы заслужить хоть немного твоей любви?

Я не верю своим ушам. Он же это сейчас не всерьёз говорит? Я понимаю, что ему сейчас очень больно, но ничем не могу ему помочь.

— Ты — моя жена, — вдруг произносит он.

— Бывшая.

— Возвращайтесь ко мне, и всё снова будет так, как раньше.

— Ты сошёл с ума… — я пытаюсь отстраниться от него, но он больно хватает меня за руку. — Ты же прекрасно понимаешь, что ничего хорошего у нас так и не вышло.

— Это ты так считаешь!

— Я тебе уже говорила, что если бы я могла выбирать, я бы очень хотела любить тебя. Тебя, а не его. Но разве я могу повлиять на свои чувства? Как ты не понимаешь…

— Поверь, я понимаю тебе так, как не поймёт никто другой, — с ненавистью произносит он, отпуская мою руку.

А затем резко разворачивается, подходит к столу и устало опирается на него. Я тяжело сглатываю и хочу подойти к нему, но замираю, потому что сейчас это не самая хорошая идея. Поэтому спешно привожу себя в порядок, хотя так и не могу остановить поток слёз.

Мне нужно уйти. Сейчас не самое лучшее время для продолжения этого разговора. Мы обязательно поговорим, но только когда он придёт в себя. Я стараюсь идти как можно аккуратнее, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, но ноги словно ватные и в тишине слишком громко слышно звук поехавшего по паркету каблука.

Никита поворачивается и смотрит на меня, наполненными злостью глазами, а затем с силой швыряет в стену стеклянный графин с водой. Я не смогла сдержать громкий вскрик, а в следующую секунду резко открывается дверь и на пороге стоит взволнованный Дмитрий, за спиной которого маячит секретарь.

Он с недоумением смотрит на осколки графина, а потом замечает меня, и я буквально вижу, как он тут же осознаёт, что здесь только что произошло и в его глазах вспыхивает ярость.

— А вот и наш герой-любовник, собственной персоной, — словно специально провоцируя его, произносит Никита. — Только тебя нам и не хватало.

Дима в несколько широких шагов оказывается возле него и со всей силы ударяет его кулаком по лицу.