Глава 20. Угар, пожар и кошмар
«Человек может стать тебе близок за три дня.
А тот, кто живет рядом с тобой годами,
может так и не узнать,
какой твой любимый цвет…»
И хотя завтрак у нас был до одиннадцати часов, тревожная Лиля, естественно, проснулась в восемь утра, не до конца понимая, что делать. Как вариант можно было выставить Александра, отругав его и потребовав забыть прошлую ночь как страшный сон, или сделать вид, что внезапно напал Альцгеймер, и Лилиана Станиславовна – старая женщина, то есть ничего не помнит.
Что-то делать было надо, определиться с тем, что именно я надеялась в процессе.
Не вышло.
Вернее, не так.
Стоило мне только осторожно попытаться выбраться из-под тяжелой руки моей неожиданной грелки, как Александр за спиной… проснулся.
Вероятно.
Просто он резко притянул меня к себе, да так плотно, что я впервые за последние лет десять столкнулась с понятием «утренняя эрекция», спасибо, не лицом к лицу. Но попа получила массу бодрящих ощущений.
– Лили, моя леди, – пробормотал в затылок, – доброе утро? Или не очень?
Вместо гневной речи у меня вырвалось нервное хихиканье.
Но видимо, Александр успел что-то про меня понять, поэтому он прошелся горячими руками по мне от плеч до бедер и выдохнул на ухо:
– Если хочешь в душ, скажи. Надо принести воды или шампанского – скажи. Если что-то хочешь – просто скажи мне. И нет, я не уйду.
Вздрогнула так выразительно, что он заметил. Прижал крепче, облизнув, чуть прикусил мое показавшееся из-под одеяла, плечо:
– Ты моя, Лили. Теперь моя. И никуда я тебя не отпущу. Ну, уж дальше ванной, точно.
А потом вдруг поднялся с постели, как был – в костюме Адама, и уволок взъерошенную меня в душ, где старательно желал доброго утра.
После этого мы даже сползали на завтрак.
– Перепили они все, что ли? – с удивлением протянула, оглядев полупустой зал кафе.
– Да без разницы. Вот твой кофе, моя Леди, – хмыкнул Александр, поставив передо мной чашку с порцией бодрости.
А потом устроился рядом, прижал к губам мои пальцы и жарко полыхнул глазами:
– У нас еще три часа свободного времени. Предлагаю полюбоваться прекрасной панорамой озера с ковра в твоей гостиной.
Непроизвольно покраснела.
Все же в беспощадном свете дня я уже не так хороша…
– Лили, ты прекрасна, моя Леди. Бесподобна, – негромко выдохнул он мне в висок. – Свела меня с ума…
– Глупости какие, я даже не старалась, – недовольно скривилась.
Не люблю я такое.
Александр вдруг рассмеялся:
– Если бы ты старалась, я бы давно умер от восторга.
Поглядела на него сердито, а он, притянув меня к себе, легко коснулся губ поцелуем:
– Пойдем, моя восхитительная, прекрасная Леди, пришло время убедить тебя: ты не ошиблась вчера, дав мне… шанс.
И он порочно облизнулся.
Выходила из кафе я, полыхая ушами и щеками, как кумач революционных шаровар.
Если бы моя заместительница не прислала в одиннадцать сообщение, что сбор в конференц-зале через полчаса, я бы пропустила собрание.
Мы бы пропустили.
Потому что после внимательнейшего рассмотрения местных природных красот через огромное окно моей гостиной, больше всего хотелось зарыться в Сашины жаркие объятья и… поспать. Но пришлось выбираться из постели и ползти в душ.
В целом выходные на курорте прошли активно и весело.
После выполнения основного плана мероприятий до обеда субботы, все получили свободное время. Кто-то плавал в бассейне и нежился в спа-комплексе, кто-то оккупировал баню, нашлись энтузиасты, умотавшие в лес на прогулку по эко-тропам, а некоторые отправились в кинотеатр и боулинг. Все нашли развлечение по душе.
И только я провела все свободное время в… постели.
Не одна.
– Не вздумай ничего сказать про Вегас, моя Леди, – заявил Александр, прижав меня к себе на офисной парковке и поцеловав на прощание.
Народ уже давно разъехался, а мы все никак не могли расстаться: обсудили важное и срочное по работе на месяц вперед, согласовали с руководством график командировок до Нового года, даже план мероприятий для подготовки к ежегодному декабрьскому внутреннему аудиту набросали.
Даже замгендира, от души похвалив меня персонально, уже убыл к себе, а мы все еще стояли около моей машины и… не могли наговориться.
А потом я почувствовала: пора.
Пора мне ехать домой, приводить себя в порядок, приходить в себя, избавляться от этого внезапного дурмана.
И он четко уловил перемену моего настроения. Ну и отреагировал быстро, резко и очень конкретно.
– Я ждал, Лили. Не лез, не навязывался, пока ты была чужой. Все. Теперь ты – моя. И я не позволю тебе забыть об этом.
Жадный поцелуй поставил точку в этой декларации о намерениях.
А Лилиана Станиславовна… трусливо сбежала.
Да.